Жнец и ведьма. Том 1

Глава 2

Варвара опустила шлем на голову, пристёгивая ремешок, и, присев на мотоцикл, который стоял на подножке, обернулась к Матвею:

— Мы собираемся в клуб. Там концерт сегодня — рок, старенький, ламповый. Хочешь с нами?

Матвей усмехнулся, наклонив голову чуть набок:

— Только если ты дашь мне вести твоего «Бандита».

Варвара сузила глаза, оценивающе глядя на него, как будто пыталась прикинуть — блефует или всерьёз. Потом прищурилась и с сомнением произнесла:

— Ты водить вообще умеешь?

— Главное правило знаю, — с лёгкой ухмылкой отозвался Могилов. — Уронил — считай, купил.

Девушка махнула рукой, будто сдалась:

— Ладно, так уж и быть. Только не делай вид, что ты Шумахер.

Матвей, не теряя времени, сел за руль. Уверенно, спокойно, словно делал это тысячи раз, что, впрочем, так и было. Запустил двигатель кнопкой — «Бандит» загудел низко, насыщенно, будто признал нового всадника. Варвара легко закинула ногу, устроилась позади него почти невесомо и привычно обхватила руками за талию.

Матвей замер на долю секунды — её прикосновение оказалось странным. Тёплым, живым. Сердце будто сбилось с ритма, пропустило удар, а потом с глухим стуком вернулось к своему ходу. Он отогнал непрошенные мысли. Сейчас не до них.

Он тронулся, вливаясь в колонну. Ехали быстро, но не лихо — почти ритуально, слаженно, как будто это было их привычным маршрутом.

До клуба было недалеко. У старого кирпичного здания уже собирались люди: чёрные куртки, заклёпки, клёпки, тяжёлые ботинки, музыка — и рев моторов сливался с гитарными риффами, доносившимися изнутри.

Варвара и Матвей припарковались и направились внутрь. Клуб наполнился не только рокерами, но и байкерами — шумно, тепло, в воздухе пахло кожей, металлом и кофе.

Они отошли к бару, и Матвей повернулся к девушке:

— Угостить тебя чем-нибудь?

Варвара кивнула с лёгкой полуулыбкой:

— Кофе. Чёрный. И три кусочка сахара. Обязательно три.

Он коротко кивнул и, повернувшись к бармену, заказал:

— Один чёрный кофе, три кусочка сахара. И эспрессо мне. Без сахара.

Бармен кивнул и начал готовить заказ, а Матвей мельком глянул на Варвару — она стояла спокойно, но в её взгляде читалась внутренняя собранность, как будто она знала о себе что-то, чего не знал никто другой.

Рок-коллектив на сцене неистово фигачил что-то среднее между хэви-металом и шумом перфоратора, но народу в зале было уже всё равно — они были в том состоянии, когда главное не музыка, а энергия, жара, ощущение общего движения. Люди прыгали, орали, смеялись, кто-то пытался танцевать, другие просто качали головой в ритм, держа в руках пластиковые стаканчики с чем-то крепким.

Варвара, допив свой кофе, оставила чашку на стойке и исчезла в толпе. Матвей мельком взглянул в ту сторону — и остался смотреть. Она двигалась так, будто музыка была продолжением её тела: пластичная, точная, свободная. Не было ни намёка на вульгарность или нарочитость — она просто была собой. Возможно, сказывался танцевальный опыт — Могилов не знал, но не мог отвернуться.

— И вот почему ты её не забрала, Галя? — пробормотал он себе под нос.

Обычная. На первый взгляд. Ни магической ауры, ни золотого свечения, ни знаков. Просто девушка. Тогда почему?

В этот момент кто-то из подвыпивших парней врубился в её танец, попытался приобнять, получив от Варвары резкое, почти хлёсткое отталкивание. Он хотел что-то сказать, но не успел — к ней мгновенно подошли два здоровенных байкера. Один стал рядом, второй — между ней и обидчиком.

— Опять кому-то нос сломают, — с усталой обречённостью пробормотал бармен, не отрываясь от кофемашины.

— Ты её знаешь? — тут же поинтересовался Могилов, не меняя тона.

— Варвару? — бармен глянул на него, как на глухого. — Её тут все знают. Горячая штучка. Но справедливая. Не лезь к ней — и всё будет нормально. Она, знаешь, как огонь: греет, если рядом. Обожжёт, если влезешь.

Матвей чуть заметно усмехнулся. Бармен, похоже, был готов говорить дальше.

— Откуда она тут вообще взялась?

— Да черт её знает. Говорят, сама пришла нескольо лет назад. Байк угнала у какого-то ублюдка, который девушек за гаражами поджидал. «Бандит» у неё тогда ещё дрожал, а теперь, говорят, слушается с пол-оборота.

— Угнала? — переспросил Могилов, выгнув бровь.

— Ну, считай, забрала по праву. Все тут за неё были. Да и байкер тот потом пропал куда-то. Говорят — уехал. — Бармен усмехнулся. — А может, сгинул.

Матвей перевёл взгляд обратно на Варвару. Она вновь смеялась, крутилась в танце, волосы разметались по плечам, глаза блестели. В ней не было страха. Не было растерянности. Она жила — полной грудью, каждым моментом.

«И как тебя, чёрт возьми, не смогла взять Смерть?» — подумал он, медленно поднося чашку к губам.

— А что ещё про неё знаешь? — небрежно спросил Матвей, допивая кофе.

Бармен, похоже, только и ждал повода — глянул по сторонам, убедился, что никого из особо придирчивых поблизости нет, и облокотился на стойку, понизив голос до сговорческого.

— Да много чего. Варвара… такая, знаешь, не из простых. Был у неё один… козёл. Другого слова не подберу. Вроде встречались — а потом, говорят, он руку на неё поднял. Она ушла. А он начал за ней таскаться, караулить, унижать. Мы все, конечно, приглядывали, но Варвара справлялась. Да вот только…

Бармен понизил голос ещё больше.

— Потом появился тип. Странный. Молчаливый, глаза как у угольщика — тёмные, глубоко сидят. Он будто прилип к ней. Сначала просто крутился рядом, потом исчез. А на День святого Валентина Варваре приносят коробку — обвязанную ленточкой, всё как надо. Она открывает, а там…

Он сделал выразительную паузу и кивнул.

— … руки. Отрезанные. Того самого козла. Полиция, шумиха, экспертиза, всё как положено. Маньяка взяли — сидит теперь. Пять лет влепили. А она… будто вздохнула спокойно. Но с тех пор — ни с кем. Ни встреч, ни романов.

Матвей присвистнул и усмехнулся:

— Романтика уровня преисподней.

— А то. Варвара вообще особенная. Её бы, казалось, полгорода в койку затащить хотело — и байкеры, и просто всякие одиночки, и даже один полицейский, кстати, пытался. Но нет. Ни с кем. Как будто её это всё не интересует. Смеётся, танцует, живёт — но одна. Хотя, если честно, мне кажется, она не одинока. Просто… рядом никого не пускает.

Матвей откинулся на стойке, оглянулся на девушку, всё ещё танцующую с каким-то безумным огоньком в глазах.

— Пожалуй, теперь я понимаю, почему Галина с ней не справляется, — пробормотал он.

Бармен не понял, но только пожал плечами и наполнил ещё один стакан кому-то из посетителей.

А Матвей всё смотрел на Варвару, с каждым новым словом чувствуя: в этой душе что-то есть. И она ему точно не по зубам. Пока.

Матвей плавно отошёл от барной стойки, как будто сам танец начался ещё до того, как он сделал первый шаг. Музыка сменилась — хрипловатый вокал уступил место более тягучим, мелодичным аккордам. Толпа в зале распалась на пары, превращаясь в медленно покачивающееся море силуэтов. Свет стал мягче, глуше, словно клуб сам затаил дыхание.

Он подошёл к Варваре и, не говоря ни слова, легко взял её за руку и потянул к себе. Она удивлённо ойкнула, но не сопротивлялась — скорее, как будто не ожидала, но не была против. Варвара с готовностью приняла этот ритм, вписавшись в такт толчку и покачиванию, и скользнув ладонью в его. Матвей положил свободную руку ей на талию. Она была напряжённой — тело держалось настороженно, как у человека, привыкшего держать дистанцию. Но что-то в ней откликнулось. Может быть, сам момент, может быть — он.

Могилов посмотрел ей в глаза. Глубокие, серо-зеленые, с внимательным, почти подозрительным прищуром. Он позволил себе чуть улыбнуться. А потом выпустил силу.

Это было не заклинание. Не магия в классическом смысле. Это было наследие. Инкуб, даже вполовину человеческий, нес в себе первородную способность — пробуждать желание, вскрывать его на тончайшем уровне, ловко, почти незаметно. Магия текла от него волной — тонкой, ласковой, щекочущей. Как шёлк по коже. Как чьи-то губы у шеи. Как горячее дыхание в полутьме.

Он видел, как расширились зрачки Варвары. Губы чуть приоткрылись. Грудь вздымалась чаще — дыхание участилось. Пальцы крепче сжали его ладонь. Она чуть прижалась, будто неосознанно. Но только на миг.

Вокруг них тоже началась реакция — девушка в соседней паре вдруг повисла на парне, впиваясь в него губами. Ещё одна — просто засмеялась и обняла партнёра за шею, уткнувшись лицом в его грудь. Магия разошлась кругами по залу, невидимой, пьянящей, почти неуправляемой.

Но Варвара…

Она вдруг отпрянула — не резко, нет. Медленно, словно вернувшись в себя.

— Мне нужно… — она запнулась, — … подышать. Свежим воздухом.

Голос был хриплым, едва слышимым, но решительным. Она высвободилась из его рук, глядя в глаза с тревогой. Почти с испугом. А может — с пониманием.

Матвей спокойно отпустил её руку и кивнул, не произнеся ни слова. Варвара быстро пробралась сквозь толпу, направляясь к выходу из душного клуба, освещённого красноватыми огнями и пропитанного потом, перегаром и вибрацией басов. Он наблюдал, как она почти выскользнула из этого пространства — лёгкая, ловкая, будто не совсем из плоти.

Магия подействовала. Несомненно. Но… что-то было не так.

Могилов повёл плечами, стряхивая с себя остатки эмоционального жара. Его сила, доставшаяся по отцовской линии, была древней, опасной и всегда безотказной. Женщины реагировали на него с опозданием в доли секунды — не влюблялись, нет, но испытывали притяжение, чувство желания, необъяснимую потребность быть ближе. Это срабатывало даже на суккубов. Но Варвара…

Да, зрачки расширились. Да, дыхание участилось. Но её воля не треснула. Она ушла.

Матвей не спеша направился за ней, проходя мимо пары, что уже яростно целовалась у колонны, и другой — где девушка буквально повисла на шее у парня, засмеявшись почти истерично. Сила всё ещё вибрировала в воздухе, как отголосок удара в колокол.

Он вышел на улицу. Ночь была влажной, пахло пылью и бензином. Варвара стояла чуть поодаль, прислонившись к перилам у клуба и всматриваясь в темноту, как будто в ней был какой-то смысл. Её шлем висел на локте, волосы растрёпаны, а плечи чуть дрожали — не от холода. Скорее, от нервного напряжения.

Матвей подошёл медленно, бесшумно, но она всё равно его почувствовала и обернулась:

— Что… это было?

Он чуть склонил голову, изображая невинность:

— Что именно?

— Ты… ты какой-то странный. Я не про то, как ты водишь мотоцикл, — она выдавила нервный смешок. — Ты будто… не отсюда. Я себя чувствовала… будто тону.

Матвей посмотрел ей прямо в глаза. Слишком рано говорить правду. Слишком рано говорить даже часть правды.

— Прости, — сказал он неожиданно мягко. — Иногда я произвожу такое впечатление. Наследственность, что поделаешь.

Она прищурилась, явно не удовлетворённая ответом, но спорить не стала. Вместо этого сказала:

— Я не люблю терять контроль.

Матвей усмехнулся, встав рядом:

— А я — наблюдать, как кто-то его теряет.

Они стояли молча, бок о бок. Варвара сделала глубокий вдох, явно пытаясь вернуть себе равновесие. Матвей украдкой взглянул на неё — необычная, сильная, со стержнем. Девушка, которая должна была умереть уже десятки раз… и всё ещё здесь. И даже его магия не смогла её сломать.

Интересно. Очень интересно.

Варвара чуть качнулась — едва уловимое движение, как от слабого удара волны. Энергия Матвея вновь хлынула на неё, мягкая и жаркая, почти физически ощутимая. Девушка нервно сглотнула, её зрачки расширились, губы приоткрылись. На щеках — румянец, дыхание стало прерывистым. Она неуверенно сделала маленький шаг назад, но не ушла. Её тело боролось самим с собой.

Матвей чувствовал это. Чувствовал и наслаждался.

«Я заберу твою душу», — пронеслось в его голове. Он шагнул вперёд, властно обхватывая её за талию и притягивая к себе. Их разделял только воздух, тёплый, пульсирующий от наэлектризованной магии. Он наклонился, останавливаясь в миллиметре от её губ. Позволяя инкубской энергии проникать глубже, расплетая её самообладание, возбуждая каждую клетку.

Взгляд Варвары затуманился. Она дрожала. Казалось, вот ещё секунда, и…

Внезапно. Острая, обжигающая боль взорвалась у него в паху. Матвей согнулся, выдохнув сквозь стиснутые зубы. Воздух стал горьким и тяжёлым. Мир качнулся.

— Извращенец! — выдохнула Варвара, глаза яростные, губы дрожат не от страсти, а от гнева. Она отступила на шаг, натянула шлем и, даже не взглянув больше в его сторону, вскочила на байк. Мотор взревел, и она рванула прочь — стремительно, как молния, разрезая ночь.

Матвей остался стоять, стиснув зубы от боли, одной рукой держась за пряжку ремня, будто пытаясь утихомирить боль.

— Проклятье… — процедил он. — Попала. Чётко.

Он выпрямился с трудом, но уже с усмешкой. Нервной. Заинтересованной. Варвара не просто уцелела. Она ударила первой. И теперь он не просто хотел её душу. Он должен был её забрать. Не из мести. Не из уязвлённого мужского эго.

А потому что она была исключением. А исключения в его мире не выживали. Или… становились его главной слабостью.

Смартфон завибрировал в кармане — коротко, но настойчиво. Матвей чертыхнулся и, не глядя на экран, ответил:

— Могилов.

— Это я, Сухов, — послышался хрипловатый голос. — У нас… кое-что всплыло. В деле Варвары. Аномалия. Ещё одна.

Матвей сквозь стиснутые зубы процедил:

— Скоро буду.

Он сбился с темпа дыхания, чертыхнулся ещё раз — теперь мысленно, — и свернул в ближайший тёмный переулок. Пахло сырым кирпичом, где-то вдалеке урчал мусоровоз. Угрюмый подъезд вплотную сливался с тенью стены. Матвей подошёл к двери и, не дотрагиваясь, прошептал короткое, резкое заклинание. Металл щёлкнул, и мгновение спустя он уже стоял внутри — не в подъезде, а в офисе.

Сухов оторвался от голографического дисплея, приподнял бровь.

— Ты выглядишь… не очень.

— Я… — начал было Матвей, потом стиснул зубы. — Вытрясу из этой девчонки душу. С мясом. Со всем. Личными воспоминаниями. Чувствами. Этой заразе нет оправдания.

Он резко прошёл к своему месту и тяжело опустился в кресло. Боль ещё отдавалась, но куда хуже был удар нанесённый по его самолюбию. Он не просто не смог выполнить задание — его выставили дураком. Сухов благоразумно промолчал.

— Ладно, ближе к делу, — наконец буркнул Матвей. — Что там за аномалия?

Сухов провёл пальцами по экрану, вызывая документ.

— Мы перерыли более старые записи, до полной автоматизации, и нашли косвенную привязку… не к Варваре. А к некому человеку, умершему два года назад. Подпись под контрактом — его. Он просил… — Сухов прищурился. — «Получить желание взамен на душу Варвары Моревны».

Матвей замер. Лёд пронёсся по спине.

— Она продала свою душу… чтобы сохранить чужую?

Сухов кивнул.

— Именно. Но система не распознала адресата как участника сделки. Потому что это — исключение из правил. А контракты с такими условиями приравниваются к аннулированным. Но душа Варвары всё равно попала в базу как переданная. Только без условий. Висяк.

Могилов медленно откинулся на спинку кресла. Лёд в груди сменился жаром.

— Значит, она жива… на чужой валюте. И пока не получит своего срока — система не даст её убрать?

Сухов посмотрел на него серьёзно:

— Сверху велено: во что бы то ни стало душу Варвары получить в отдел. Нам нужны живые примеры нестандартных обменов. Исследование. Классификация. И если надо — силовое изъятие.

Матвей кивнул. Медленно. Мстительно. В его голове уже складывался план.

«Ты не хочешь умирать, Варвара?» — подумал он. — «А я не хочу больше проигрывать. Плохая новость в том, что желание, за которое продана душа, уже сбыто. А значит, теперь ты — ничья. И ничья, значит — моя.»