Жнец и ведьма. Том 1

Глава 8

Варвара резко отстранилась, будто вынырнув из морока. Глаза её расширились, и она несколько секунд просто смотрела в лицо Матвею, ища там хоть намёк на насмешку, провокацию — но находила только спокойствие и лёгкую, едва уловимую… теплоту? Или это её собственное восприятие снова пыталось её обмануть?

Поцелуй будто вскрыл что-то внутри — слишком долго она была одна, слишком долго училась быть сильной, закрытой, независимой. Но тело… тело всё ещё помнило, что значит быть рядом с кем-то. И эта простая, почти животная мысль вызвала прилив жара и растерянности. Варвара нахмурилась, словно пытаясь стереть внутреннее волнение. И, не найдя лучшего способа, резко отвесила Матвею пощёчину — несильную, но звонкую.

Матвей слегка мотнул головой, усмехнулся краем губ.

— Ну, теперь точно легче, — произнёс он лениво, но с толикой удовольствия в голосе.

Варвара хотела огрызнуться, но, прислушавшись к себе, поняла — он прав. Пульс выровнялся, голова прояснилась, тошнота ушла, даже раны больше не ныли так безжалостно. Она снова могла дышать.

Могилов поднялся с кровати, будто ничего особенного не произошло, и, бросив через плечо:

— Буду на кухне. Хочешь поесть — поторопись. Я не ресторан.

Он ушёл. Варвара осталась сидеть, прижав ладонь к щеке — не от боли, а скорее от неловкости. Несколько секунд она просто сидела, осмысливая происходящее, потом тяжело выдохнула и выбралась из кровати.

На кухне пахло кофе и чем-то жареным. Матвей возился у плиты, открыв холодильник и критически рассматривая его содержимое. Он был одет в чёрную рубашку и джинсы, волосы были чуть растрёпаны, и сейчас в его облике не было ни следа того хладнокровного жнеца, который без колебаний мог поглотить душу.

И это пугало Варвару больше всего. Она молча опёрлась на косяк и уставилась на его спину.

— Ты всегда такой?.. — спросила она тихо.

Матвей не обернулся.

— Какой?

— Словно тебя двое. Один — со смертью за пазухой. Второй… жарит омлет.

Он фыркнул.

— Ты удивишься, сколько лиц у тех, кто давно прошёл точку невозврата.

Он повернулся, держа в руке сковородку, и спокойно добавил:

— Ты яичницу будешь? Или хочешь снова меня ударить?

— Почему ты меня не убил? — вдруг спросила Варвара, опускаясь на диван за кухонным столом.

Матвей не обернулся, переворачивая яичницу на сковородке.

— Тебе дали отмашку. Временно. Но теперь ты под моим присмотром.

— О, прекрасно, — закатила глаза Варвара. — Даже не знаю, что больше радует — перспектива смерти или роль питомца в твоей уютной клетке. В няньках не нуждаюсь, если что.

Матвей на это только хмыкнул, повернув голову через плечо и лениво бросив:

— Тебе точно не нужна нянька. А вот хороший любовник не помешает. Тело твоё так напряжено, что воздух рядом с тобой звенит.

— Ты чего-то себе нафантазировал, жнец, — фыркнула Варвара, сцепив пальцы в замок и опершись локтями о стол. — Я, может, вообще к таким, как ты, равнодушна.

Матвей аккуратно переложил яичницу на тарелку, подошёл и поставил её перед ней, не отрывая взгляда.

— Угу. Можешь сколько угодно это себе повторять. Но впереди у нас целая ночь. И я ещё докажу тебе, что прав.

Варвара скривила губы, стараясь не выдать, как это прозвучало внутри неё.

— Мечтай, — буркнула она.

Могилов снова усмехнулся, сел напротив и начал есть, как будто разговор о смерти, чувствах и желаниях был таким же обыденным, как завтрак. И это, пожалуй, бесило девушку больше всего.

Варвара тяжело вздохнула, отодвигая тарелку. Еда больше не лезла — не от вкуса, а от напряжения, в котором она находилась с момента пробуждения. Могилов казался спокойным и собранным, как будто сидел не напротив девушки, которую пару часов назад едва не убил, а просто обсуждал будничные вопросы с соседом.

Некоторое время они молчали. Варвара сжала пальцы, словно чтобы разогнать тревогу, и уже собиралась встать, как Матвей вдруг произнёс, не поднимая взгляда от кружки:

— Даже не пытайся сбежать. Всё равно не выйдет. Только зря пострадаешь.

Варвара зло выдохнула носом и, махнув рукой, буркнула:

— Ну и чёрт с тобой.

Она резко поднялась и скрылась в ванной. Через мгновение послышался плеск воды, затем — шум душа.

Матвей остался на кухне, глядя в точку перед собой. Шум льющейся воды, обычный и обыденный, вдруг стал для него фоном, в котором всплывали образы: капли, скользящие по телу Варвары, её влажные волосы, запрокинутая голова… Он сжал кулаки, моргнул, с досадой мотнув головой.

Его сущность инкуба проснулась. Впервые за долгое время — резко, требовательно, голодно. И что хуже всего — это было не абстрактное желание, не безликий зов инстинкта. Нет. Это было про неё. Только про неё.

Матвей закрыл глаза, прижав пальцы к переносице. Всё было не так. Не вовремя. Неуместно. Но чёрт побери — инстинкт не спрашивал о правилах. Он лишь требовал: Варвару. Здесь. Сейчас.

Могилов зарычал сквозь зубы и попытался сосредоточиться только на ровном звуке воды, будто в нём можно было найти спасение от того, что начало просыпаться внутри.

Матвей услышал, как щёлкнул замок в ванной, и едва успел выдохнуть, когда Варвара вышла. Она была босая, с мокрыми волосами, в его рубашке — длинной, чуть мятой, но на ней она выглядела почти вызывающе. Или… слишком естественно, и в этом-то была проблема.

Могилов резко отвернулся, как будто это могло притушить внутренний жар, но вновь посмотрел на неё. Его глаза невольно скользнули по стройным ногам, по тонкой линии ключиц, по мокрым прядям, цеплявшимся за шею. Он сглотнул. Сущность инкуба внутри затаилась, наблюдая, как хищник за мгновение до броска.

— Где я сплю — вроде понятно, — без особого интереса спросила Варвара, проходя в комнату. Он не ответил. Она плюхнулась на кровать, коротко зевнула и буквально через минуту уснула, будто всё происходящее за день можно было просто… забыть.

Матвей подошёл тише тени. Встал в проёме, глядя на девушку. Она лежала на боку, закинув руку под щёку, её грудь медленно поднималась и опускалась. Его инстинкты выли в голове. Он был почти зол на себя — за то, что ощущал.

Но всё, что он сделал — подошёл и лёг рядом. На другом краю кровати. Он лежал, глядя в потолок, не в силах заснуть. Казалось, он мог чувствовать даже её дыхание, каждый её выдох. Казалось, между ними пульсировало натянутое, опасное напряжение. А потом Варвара, не просыпаясь, перевернулась и сонно прижалась к нему. Рука легла на его грудь, колено упёрлось в бедро. Её дыхание стало чуть тише.

Матвей замер. Его тело отозвалось мгновенно, почти болезненно. Он закрыл глаза, стиснув зубы, борясь с тем, что начинало расползаться по венам.

Он думал, что теперь точно не уснёт. Но ошибся.

Матвей проснулся на рассвете — без будильника, без внутренней тревоги, просто открыл глаза и сразу понял: он не просто выспался, он будто заново родился. Ни тяжести в теле, ни привычной утренней усталости, ни ощущения, что ночь прошла впустую. Всё внутри было на удивление спокойно.

Он лежал на боку, лицом к Варваре, и сразу отметил, насколько естественно его рука покоилась на её талии. Девушка спала, свернувшись калачиком, прижавшись к нему спиной. Он почувствовал тепло её тела, мягкость движений при дыхании. Варвара казалась такой… хрупкой. Почти невесомой.

Матвей усмехнулся. Не от удовольствия — от иронии. Он не помнил, чтобы вообще когда-то ночевал рядом с женщиной. Секс — да, быстро, без привязки, без последствий. А вот сон — это уже про близость. Настоящую. Про доверие, которое он не практиковал.

И тем не менее… сейчас всё казалось правильным. Естественным. Словно всё так и должно быть.

Это и раздражало.

Он закрыл глаза, втянул носом воздух — Варвара пахла мятным шампунем, каким-то сладким кремом, и чем-то неуловимо своим, тёплым. Инкуб внутри, будто раскрывшийся зверь, довольно урчал, как кот, дремлющий на солнце.

Матвей тихо выдохнул.

«Несовместимы. По всем параметрам. Я — жнец. Она — ведьма. Я — хищник. Она — цель. Я живу по правилам, она — по капризу. Мы не совпадаем. Мы не можем совпасть.»

Он повторял это себе, словно заклинание.

Но тело предательски помнило тепло. Помнило, как она прижималась ночью. Помнило, как легко было дышать рядом.

И самое страшное — он чувствовал, как сущность инкуба вновь затаилась не для броска… а в ожидании. Сущность хотела Варвару. Только Варвару. И никого больше.

Матвей почувствовал лёгкое, но настойчивое тепло, расходящееся от запястья — оно нарастало, пульсировало, будто что-то под кожей пробуждалось. Он нахмурился, приподнял руку, отодвинул рукав — и едва не выругался вслух.

На внутренней стороне запястья проступала татуировка, которой раньше не было. Словно выжженная изнутри, она светилась мягким, пульсирующим красновато-огненным светом. В центре — вегвизир, древний скандинавский компас, символ, указывающий путь даже в самый сильный шторм. Вокруг него — руны: Райдо, Альгиз, Турисаз, Гебо, Феху… Каждая будто жила, источая энергию. Композиция была заключена в плотный тёмный контур, словно из древнего обсидиана, а сами линии сияли изнутри, как раскалённый металл.

Но хуже всего было не это. Матвей знал, что означала такая метка. Он сел, ощущая, как холод волной накрывает его с головой. Это был знак узы Совпадения — тайный ритуал древней крови, запрещённый, почти забытый. Его не выбирали, не инициировали — он случался сам, когда сущность Инкуба узнавала свою пару. Не любовницу. Не партнёршу. Свою. Единственную.

Такая связь была необратима. Сломать её было невозможно. Разорвать — смертельно. С этого момента тело и душа Могилова принадлежали только Варваре. И он, как бы ни противился, больше не мог быть прежним. Ни с одной другой женщиной, ни даже в одиночестве — всё внутри было теперь переплетено с Варварой. Она стала центром его существования, и он почувствовал это… отчётливо. Ярко. Непоправимо.

Он выдохнул сквозь стиснутые зубы, уставился на татуировку, которая медленно гасла, оставляя едва заметный след, как ожог.

— Ну ты и ведьма… — прошептал он, не отрывая взгляда от своей руки.

А Варвара спала, всё так же мирно свернувшись калачиком, не зная, что теперь она — его рок.

Смартфон завибрировал на тумбочке, едва слышно, но навязчиво. Матвей нехотя оторвал взгляд от спящей Варвары и потянулся к аппарату. На экране — номер программиста с их базы. Он медленно провёл пальцем по экрану, отвечая.

— Да? — голос прозвучал глухо, низко, словно сквозь толщу воды.

— Мы нарыли кое-что, — сообщил голос на том конце, торопливый, возбуждённый. — По Варваре. Не криминал, но… интересное. Сейчас всё скину тебе на почту. Посмотришь.

— Присылай. И… всё. Не беспокой меня по пустякам. — Матвей закончил разговор, отключил телефон полностью и отложил в сторону.

Он всё ещё сидел на краю кровати, не отрывая взгляда от девушки. Варвара спала на боку, дышала спокойно, слабо приоткрыв губы. Короткая светлая прядь упала на лицо, и Матвею внезапно захотелось убрать её — осторожно, кончиками пальцев. Но он лишь сжал пальцы в кулак.

Что-то в этой тишине комнаты казалось неправильным. Слишком уютно. Слишком… мирно. Он не привык к такому. Не позволял себе. И всё же — не двигался.

Спустя несколько минут Могилов всё же поднялся, вздохнув как человек, на которого вновь легла привычная броня. Подошёл к столу, открыл ноутбук, ввёл пароль. Мгновение — и почтовый клиент раскрыл вложения.

Папка называлась просто: «ВАРВАРА: ФОН».

Он пролистывал документы медленно, внимательно, словно собирал по крупицам портрет.

Детский дом. Девочка найдена подкинутой у ворот. Без записки. Без документов. Приёмная семья — скудная информация, пара имен, пара дат. Неофициально.

Самое тревожное — биологическая мать. Следов почти нет. Упоминание в полицейской базе: скрывалась. Потом — дело закрыто. Причина: технические сложности. Фактически, зачищено подчистую.

Матвей откинулся в кресле. Сердце билось медленно, но глухо. Он повернул голову, взглянув на Варвару. Та не проснулась — только едва заметно вздохнула, чуть прижалась к подушке, как котёнок.

Он закрыл ноутбук, поднялся и отправился в ванную. Поток воды в душе был обжигающе горячим — как будто пытался смыть не грязь, а чувство нарастающего внутреннего хаоса. Он стоял под струями с закрытыми глазами, чувствуя, как напряжение отступает, как кожа вновь становится его, а не инкуба, что рвался наружу.

Когда он вышел, вытерся и оделся, на улице уже занимался рассвет. Серый свет проникал в квартиру сквозь жалюзи, окрашивая всё в тусклый стальной оттенок.

Матвей прошёл в спальню. Варвара лежала на боку, согнув колени, забравшись в рубашке с ногами под одеяло. Она была к нему спиной. От её тела исходило тихое, едва ощутимое тепло. Он подошёл ближе, медленно опустился на одно колено у кровати и, поколебавшись, протянул ладонь.

Его пальцы мягко коснулись её щеки, осторожно, будто боялся разбудить.

— Я ухожу на работу, — тихо сказал он, почти шёпотом. — Вернусь вечером. Не глупи.

Он не знал, зачем говорит это. Она ведь могла его и не услышать. Но почему-то казалось, что должен сказать. Как будто внутри что-то требовало обозначить связь. Обозначить её значимость.

Варвара чуть шевельнулась, приоткрыла один глаз — мутный от сна, ленивый, неуверенно фокусируясь на фигуре Матвея рядом с кроватью. Он всё ещё стоял на одном колене, рука всё так же покоилась на её щеке, как будто он не решался прервать прикосновение. Девушка медленно, почти неосознанно, приподнялась на локте, непокорно растрепанные волосы упали на плечо.

И вдруг, будто ведомая чем-то, что и сама не могла объяснить, Варвара потянулась к нему. Её пальцы сомкнулись на вороте его рубашки, и она мягко, но настойчиво притянула его к себе. Губы Варвары коснулись его губ — сначала медленно, тепло, как дыхание. А потом поцелуй стал глубже. Требовательнее. Она целовала уверенно, будто во сне знала его, будто искала в нём что-то важное. Что-то своё.

Матвей замер. Он не ожидал. Сердце сжалось в странном, тяжёлом толчке. Тело, привыкшее к контролю, к расчету, к дистанции — отреагировало мгновенно, как будто внутри щёлкнул тумблер, и его сущность инкуба рванулась вперёд, вспыхнув жарким, плотным огнём. В ней не было хаоса — только первобытная тяга. Узнавание. Притяжение, которое невозможно было заглушить.

Он наклонился чуть ближе, уперся ладонью в кровать, губы Варвары были нежными, мягкими, но под ними скользило что-то дикое, вызывающее, будто она целовала его не просто как мужчину, а как существо, равное по силе. И это сводило с ума.

Но внезапно всё оборвалось. Варвара отстранилась так же неожиданно, как начала. Мгновенно — словно вынырнула из сна. Перевернулась на бок, натянула одеяло до подбородка и тихо засопела, будто ничего и не произошло. Лицо её стало безмятежным, спокойным, почти детским. Никакого следа желания или напряжения. Только сон. Словно она не просыпалась вовсе.

А вот Матвей…

Он сидел, всё ещё чуть наклонившись вперёд, его ладонь дрожала. Внутри — будто жернова перемалывали что-то привычное, прочное, разносили его в пыль. Инкуб внутри него почти выл. Он не мог сдержать ни жар, ни дрожь, ни эту ломающую его спокойствие страсть. Всё тело отзывалось на девушку, что тихо спала в двух шагах от него, как будто её прикосновение переписало его законы.

— Вот чёрт… — выдохнул он сквозь зубы, закатив глаза.

Резко поднялся. Шагнул к двери. Хлопнул по карманам, проверяя телефон, ключи, всё ли при нём. Рука привычно коснулась холодной рукояти защитного амулета — это немного вернуло его к реальности. Выхватило из тягучего плена поцелуя. Он не стал смотреть на Варвару ещё раз. Просто открыл дверь — и шагнул в пространство Управления, где уже пахло кофе, металлом, тревогой и рутиной.

Туда, где всё было проще. Или, по крайней мере, должно было быть.