Главная проблема космического босса

13. Кейлана

Сначала слышу ритмичный писк приборов, только потом открываю глаза. Я в какой-то капсуле. Пытаюсь повернуть голову и осмотреться, и тело отвечает тупой болью, аж в глазах меркнет.

Легкий плеск. Я в желеподобной жиже оливкового цвета. Кажется, это крогарская капсула восстановления. Боль отпускает, но перед глазами всё еще вспышки и мелькание.

Пытаюсь вспомнить, что со мной случилось. Образы приходят медленно, словно сквозь ватный туман. Выскальзывают и прячутся. Приходится прикладывать усилия, чтобы ухватить их и составить хоть какую-то общую картинку.

От практически физического напряжения начинает мутить. В ушах нарастает гул. Писк приборов ускоряется и становится раздражающим, пронзительным, как крик птеродактиля.

Итак… Кто я? Кейлана Элмери… Последнее, что я помню? Ну же… Перебарываю муть и выуживаю на свет образ капсулы для стазиса. Меня туда кладут двое крогаров. Их каменные мускулы бугрятся в холодном свете.

Почему меня укладывают? Потому что я… обездвижена. Руки скручены стяжками спереди, ноги связаны ремнями. Я извиваюсь, как змея. Меня укладывают и прижимают в четыре руки, а потом надо мной наклоняется крогар с серо-розовым оттенком кожи.

Он… Как же тошнит. В висках взрывы сверхновых, меня болтает, как в невесомости, хотя я лежу и испытываю воздействие гравитации корабля. Кей! Вспоминай!

Локоть. Крогар безжалостно фиксирует руку и делает инъекцию в сгиб локтя. И после этого на меня наваливается тяжесть. Ясно, конская доза успокоительного. Но зачем?

В мозгу простреливает, словно щелчок кнута, одно короткое имя: Вэйд!

И я всё вспоминаю.

И к головокружению и тошноте добавляется невыразимая скорбь. Словно в груди прожгли дыру фазером и насыпали в нее острых, как бритва, осколков мертвых планет. Но мне не дают сполна пережить утрату.

Крышка капсулы резко отходит в сторону. В глаза бьет холодный равнодушный свет, какой бывает в медблоках. Раздается голос Джины:

— Ну слава Космосу, жива… — в ее фразе облегчение, но не как от выздоровления любимой дочери. Скорее, как от находки потерянной сумочки.

— Кейлана, как вы себя чувствуете? — надо мною появляется лицо дока.

Он говорит на крогарском, который состоит из рычания и дребезга, но его слова звучат гораздо мягче, чем фальшивое восклицание Джины.

— Что со мной произошло? — заплетающимся языком спрашиваю я и пытаюсь подняться.

Док мягко удерживает меня за плечи.

— Что-что? Истерический припадок! — снаружи раздается раздраженный голос Джины. — Стоило тебе покинуть родителей, и ты превратилась в истеричку…

Мучительная боль потери отходит на второй план. Меня накрывает удушающим возмущением, писк датчиков взвинчивается до ультразвуковых частот. Доктор, который навис надо мной с каким-то прибором, кидает злобный косой взгляд куда-то в сторону, наверное, на мою мать.

— Покиньте медблок, — рявкает он.

— Что-о-о? — возмущается она, я не вижу мать, но буквально слышу, как у нее перехватывает дыхание.

— Вы мешаете восстановлению пациента, — рычит доктор.

— Это моя дочь! — взвизгивает Джина.

Ну и кто тут истеричка? А? В душе нарастает комок злобы и обиды.

— Это невеста владыки Груула Зорта! — обрывает Джину доктор. — И вы больше не имеете к ней никакого отношения.

Слышу шипение открывающихся дверей. Затем шипение Джины:

— Ладно… Иду я. Уберите свои лапы! — и уже удаляющееся: — Что за идиоты…

Дверь закрывается. Теперь я могу выдохнуть. Мне сразу становится легче. Будто само присутствие Джины Элмери похищало у меня кислород.

— Спасибо, — шепчу я.

— У вас было слишком сильное нервное возбуждение, — отвечает доктор на заданный ранее вопрос и прикладывает к моему виску прибор, внимательно изучает показатели. — Пришлось применить препарат, который плохо сочетается с введенными ранее. Поэтому стазис пошел не по плану.

Он убирает прибор, снова исчезает из поля зрения.

— В принципе, ваше состояние можно назвать удовлетворительным. Только психическая составляющая неустойчива… — доносится до меня. — Можете выходить. Будет неприятно, но терпимо.

Я осторожно поднимаюсь. Меня еще мутит, медблок покачивается перед глазами. Кожу противно холодит воздух. С тела соскальзывает восстанавливающий студень.

Я без верхней одежды, в одном белье. Крогар равнодушно протягивает мне пеленку и кивает в сторону на стул, на котором висит невзрачный комбинезон, рядом стоят гравиботинки.

Доктор напоследок сканирует меня каким-то портативным оборудованием и сообщает:

— Можете идти в каюту. Постарайтесь не нервничать, адреналин тоже не очень хорошо сочетается с введенными ранее препаратами.

— Легко сказать… — произношу под нос себе я.

Мне еще надо понять, как жить с дырою в душе.

— Если вы намекаете на присутствие Джины Элмери, то этот вопрос уже решен. Она больше не будет доставлять вам неприятностей, — отзывается доктор.

— В смысле? — испуганно вздрагиваю я и поднимаю на крогара взгляд.

Она, конечно, тот еще скорпион в юбке, но всё же… она моя мать!

— Ее шаттл скоро отстыкуется и улетит на Креган-6, — спокойно поясняет доктор.

Я хочу спросить, куда же тогда летим мы, но не успеваю. Входят два крогара и ведут меня в каюту. Когда я подхожу к ней, дверь отъезжает в сторону, и в проходе возникает Джина с небольшим элегантным чемоданом.

Как ни в чем не бывало, она улыбается мне и, перехватив удобнее ручную кладь, выходит и идет мимо меня.

Я хочу отвернуться от нее, но мой взгляд вдруг цепляется за воротник ее платья. И меня захлестывает волна гнева. В кратере, который остался в моей душе, вскипает лава.

Как она посмела?

— Это моё! — указываю на бриллиант, оправленный в белое золото, брошь, подаренную Вэйдом.

Ту самую. С трекером. Если Джина ее заберёт, как тогда Вэйд меня найдет? И тут же сердце больно сжимается: не найдет, он погиб…

— Разве? Не припомню у тебя такой безделицы, — пренебрежительно отвечает Джина.

— Это. Подарок. Вэйда… — цежу, сжимая кулаки.

— О… Тогда он тебе точно не понадобится, — усмехается мать. — Не поедешь же ты к жениху с подарком от любовника.

Я сжимаю кулаки так, что ногти больно впиваются в ладони. Это немного отрезвляет. Я прожигаю Джину взглядом.

Бесполезно, да и нет никакого желания объяснять этой чужой женщине, что всё не так. Что меня тянуло к Вэйду, словно звезду, попавшую в гравитационное поле черной дыры. Не как к потенциальному любовнику, как к… мужчине, моему мужчине. Нутро подсказывает: Джина не поймет.

— Это последнее, что у меня осталось в память о нем, — пытаюсь зайти с другой стороны. — Я потеряла его. Навсегда. Оставь мне хоть что-то от него.

Лицо Джины перекрашивается презрением и злобой.

— А я едва не потеряла мужа по твоей вине! — выплёвывает она. — Будем считать это компенсацией за моральный вред. Тем более, тебе что, жалко для мамы?

Я по-новому смотрю на нее. В памяти всплывают тысячи случаев из детства и юности. В голове эхом звучит ее голос.

“Кей, милая, не стоит дружить с этими замарашками, они тебя хорошему не научат. Слушай мамочку, мне лучше знать”. “Ну Кейлана, тебе что, жалко для мамы надеть это платье на прием владыки Груула Зорта?” “Кейлана, зачем тебе поступать в какую-то там академию? Ты что, хочешь бросить мамочку одну?” “Кей, золотко, ну чего ты так переживаешь? Эта свадьба очень поможет нам с папой. Давай, будь послушной девочкой”.

— Ещё раз повторяю, Джина, — стараюсь говорить холодно, хотя мой внутренний вулкан вот-вот взорвется. — Ты кто угодно, но только не моя мать.

— Этот Векс на тебя дурно повлиял, — сокрушённо качает головой Джина. — Совсем от рук отбилась. Была же такой послушной девочкой, а стала…

— А стала женщиной, которая наконец-то видит, кто чего стоит. И наконец осознает, чего она сама хочет. И знаешь, чего я теперь хочу больше всего?

Джина цыкает и закатывает глаза, давая понять, что знает все эти глупые девичьи хотелки.

— Больше никогда-никогда не иметь ни с тобой, ни с Морроном Элмери ничего общего, — холодно говорю я, резко разворачиваюсь и прошу сопровождающих: — Уведите ее наконец.

— Ты ещё вспомнишь, кому всем обязана! — несётся в спину злое шипение Джины.

— О! Не сомневаюсь в этом! — бросаю я.

Спина у меня прямая, как палка.

Дверь каюты с шипением закрывается, отрезая меня от коридора, охранников и чужой женщины, которую я больше двадцати лет считала матерью. Она уходит, унося подарк Вэйда. Но сейчас я отчётливо вижу, что нет смысла цепляться за вещи. У меня есть гораздо более ценные сокровища — воспоминания. Этого никто не сможет отнять.

Выдыхаю. Расслабляю спину. Затем тщательно осматриваю помещение в поисках чего-нибудь полезного. Мебель встроенная, шкафы и ячейки пустые. Моих вещей тут нет. Чего-то полезного для побега или самообороны тоже.

В каюте не нахожу ничего, чтобы скрасить ожидание. Крогары не из тех, кто будет тратить время на книги или музыку. Тут нет даже выхода в сеть, и я не могу почитать новости или статьи.

Остаётся лишь лечь и думать. Тем более нервный бодряк, полученный от стычки с Джиной, наконец проходит. В теле лишь усталость и отголоски ноющей боли. В душе опустошенность.

На Креган-5, куда мы направляемся, я не была ни разу. Не представляю, что меня там ждёт. Зато представляю, кто. И от этого по коже пробегает холодок.

Я дважды сбежала от Груула. За первый побег он наказал моих родителей. Посадить в казематы посла планеты, с которой намереваешься заключить выгодный договор, — для этого надо быть психом. Или Груулом Зортом.

За второй побег он отомстил Вэйду. Хозяину межзвездного банка, у которого есть собственная армия и планетарная станция. Вексу, в друзьях и должниках которого значатся могущественные люди.

Это террористический акт. Для такого мало быть психом. Надо быть психопатом-нарциссом. Вот он — мой будущий муж.

Скоро я попаду к нему. И неоткуда ждать спасения.

Мне страшно. Так страшно, что хочется выйти в открытый космос. Потому что Груул дал понять: мне не простят мои побеги. Даже Джина, которая ждала моей свадьбы, как своей собственной, убралась подальше, поджав хвост.

Я гоню от себя предположения о том, как же меня накажет Груул. Вместо этого сосредотачиваюсь на знаниях астрономии. Я сбегу. Снова сбегу.

Итак, что я знаю о Креган-5? Он из той же звездной системы, что и Креган-6. Сначала он напоминал безжизненный Марс, но была колонизирована и терраморфирована выходцами с Креган-6.

Тогда обе планеты назывались иначе, но после нападения крогаров, которые уже не одно столетие порабощают миры, прежние названия забылись. Креган-5 меньше и гораздо холоднее, на нем есть вода и скупая растительность.

Поселения наверняка выглядят так же, как и на остальных колониях — накрытые куполами города.

Вдруг кто-то грубо трясет меня за плечо.

— Прибываем! — рычит один из охранников.

Я подрываюсь. Оказывается, за своими размышлениями я не заметила, как заснула. Хлопаю глазами и непонимающе смотрю на разбудившего меня крогара.

— Скоро ты встретишься владыкой Груулом Зортом и наконец выполнишь свой долг перед ним, — дребезжит и лязгает мой страж. — А сейчас иди в рубку и займи место в кресле пассажира.

На негнущихся ногах иду по коридорам. Медленно. Нехотя. Охранник грубо подталкивает меня в спину, чтобы я ускорилась. Наконец он приводит меня в рубку, усаживает рядом с командиром судна и фиксирует ремнями.

Шаттл начинает трясти при входе в атмосферу. Сердце бешено бьется. Вот оно! Еще чуть-чуть, и я предстану перед глазами диктатора с нероновскими наклонностями.