Главная проблема ректора космической академии (СИ)

2.

Ксорианцы внешне очень похожи на людей. По крайней мере, в одежде их можно отличить лишь по высокому росту и переливу глаз, будто на радужку капнули жемчужного перламутра.

Командор Таррел Крейт — самый сильный ментал и самый влиятельный ксорианец в Академии. Темно-синий китель со знаками отличия едва вмещает силу его широких плеч, белоснежная сорочка небрежно расстегнута на две пуговицы. Он снял галстук, значит, шел поговорить неформально. Во всем облике этого мужчины улавливается власть и строгость, присущая большинству ксорианцев.

Его взгляд оглаживает мое лицо, спускается к шее, тормозит на обтянутой форменной курткой груди. Логическая часть моего сознания кричит об опасности и хочет бежать, но есть инстинктивная, ксорианская, и она нежится в этом горячем взгляде, заставляет распрямить спину, чуть выпятить грудь, даже вильнуть бедрами.

Я подхожу к стулу, который стоит спиной к двери, и опускаюсь на него, подставляя глазам ректора затылок. Он молчит, но я чувствую, что следит за каждым моим движением.

От взгляда ректора по спине бегут мурашки. Странно, что он ещё не взял мое тело или разум под контроль. Видимо, играет. А трусики продолжают намокать. Я теку по нему просто потому что иначе не получается. Так работает моя генетическая организация. И мне дико стыдно за реакцию тела, щеки краснеют, во рту скапливается слюна.

За спиной раздается два аккуратных шага, и его руки ложатся мне на плечи. Ласковое прикосновение. Ректор Крейт молчит, но его молчание пробегает мурашками по коже даже под плотно прилегающей аластокожей. От него веет непоколебимой уверенностью, а в нос забирается немного терпкий мужской аромат, и флер дорогого легкого парфюма, похожего на свежесть морозного утра.

— Кто прислал шпионку в мою академию? — наклонившись, он низким голосом произносит мне на ухо.

Я порывисто выдыхаю, тяну носом. Бомбический запах. Внутри напалмом разливается желание, но я пока могу связно мыслить.

— Меня никто не посылал, — произношу на новом выдохе.

Ректор Крейт медленно ведет ладони мне под волосы. Прикосновения обжигают кожу. У него нежные ухоженные пальцы. Непроизвольно наклоняю голову и трусь о его руку по-кошачьи. А он, похоже… искал чип, потому что в следующее мгновение небольшой квадратик микросхем с мигающим светодиодом оказывается на столе. К счастью, чип не раскалывается, огонек продолжает мигать.

И я осознаю, что альфа-волны он все-таки блокировал. Теперь его нет, и меня кроет ещё сильнее. Мозг клинит. Анализировать что-то у меня сил уже нет.

Пальцы ректора стискивают пряди волос у корней и чуть тянут назад, вынуждая запрокинуть голову. У меня наверняка уже совершенно осоловелый взгляд. Я плавлюсь рядом с ним в буквальном смысле.

Но когда я вижу его глаза, полные ни разу не шутливого выражения, дыхание перехватывает. В них плещется негодование, смешанное с желанием, но негодования больше. Этот ксорианец контролирует себя значительно лучше, чем я.

— Зачем тогда маскировка? — спрашивает он и опускает вторую руку к моей груди, забирается в чуть расстегнутый ворои форменной куртки и сминает полушарие, пропуская напряженный сосок между пальцев.

— М-м-м-ум, — вырывается у меня непроизвольно.

— Отвечать, курсант, — цедит ректор и снова чуть сильнее стискивает грудь.

— Я… просто… хочу… — мычу, задыхаясь от новой волны возбуждения.

Он будто не понимает, что только сильнее распаляет меня.

Или наоборот — отлично понимает. И мучает меня сладкой пыткой предвкушения.

— Учиться! — выкрикиваю, стараясь уже ответить на вопрос. — Учиться… я хочу… учиться… тут.

Ректор отпускает меня и медленно обходит стол. Задерживается с другой стороны, не торопясь берет мой чип и делает вид, что сейчас сомнет. Меня пронзает ледяной ужас, и я машу руками, не находя слов сразу. Не представляю, что со мной будет в окружении пары сотен курсантов-ксорианцев всех курсов и преподавательского состава. Ректор Крейт усмехается и возвращает чип на стол.

У него красивое, но жесткое лицо, точно вытесано из камня. Четкая линия подбородка, длинный прямой нос, пронзительный взгляд, которым он точно мысли сканирует. Мягкие на вид губы — задерживаю на них взгляд и машинально зажимаю ладони между сведенных бедер. Желание ощутимо щекочет внизу живота, и я ерзаю на стуле, пытаясь примириться с ощущениями.

— Сними линзы, курсант, — приказывает ректор Крейт.

У меня нет и мысли ослушаться. С зеркалом было бы проще, однако я на протяжении последних пары лет ставила и снимала их каждый день, так что делаю на ощупь. Несколько раз моргаю, а внутри все скручивает от острой нехватки мужских ласк. Кладу линзы рядом с чипом. Придется достать новую пару…

— Красивые глаза, — низкий голос ректора вклинивается в воспаленный мозг, заставляет взглянуть на мужчину. — Твои линзы отличного качества, такие не всем по карману, курсант.

Он снова направляется мне за спину и встает так близко, что я чувствую тепло его тела. А-а-а! Что же он делает!

— Мы с мамой хорошо живем. — Веду плечами и несколько глубже расстегиваю куртку из эластокожи. Под ней ничего нет, и в получившийся вырез снова ныряет рука ректора, целенаправленно находит сосок и немного сжимает.

— На папину военную пенсию… — признаюсь честно и закрываю глаза, борясь с крышесносными ощущениями между ног.

— Встать, курсант, — раздается над ухом новый приказ, и рука ректора исчезает.

Я поднимаюсь на дрожащих ногах и хочу развернуться к ректору лицом, но он пинком отшвыривает мой стул и встает у меня за спиной. Прижимает меня к себе, обхватывая спереди. Ягодицами ощущаю налитую силой плоть, обжигающе горячую даже через два слоя одежды.

Инстинкты вынуждают меня прогнуться в спине и плотнее вжаться в ректора. Из-за спины доносится хриплое рычание, а потом его мощные руки рывком разделяют полы моей форменной куртки. Молния корежится, рассыпая выпавшие зубчики. Ректор Крейт не снимает, а стягивает куртку с моих плеч, выворачивая её на руки, заодно фиксируя их прижатыми к телу. А потом его пальцы зарываются мне в волосы и некулонно нагибают над столом.

Наверное, не будь полукровкой, я бы сочла это действие развратным. Но все мое естество вопит о желании близости, и его крики забивают слабый голос разума и совести. Завтра я буду себя ненавидеть и проклинать по чем свет стоит, но сейчас могу только течь и жаждать.

— Хочешь меня? — раздается сзади снова хриплый и ещё более рычащий голос ректора.

Любая бы ответила «нет», но я почти скулю «да».

Он стягивает с меня штаны, спускает до колен, ещё сильнее сковывая мои движения, и проводит рукой по голой коже ягодицы.

— Сначала ответь, что ты делаешь на этой орбитальной станции, — рычит он и, судя по шороху одежды, снимает китель.

Я по дыханию слышу, что и его тоже кроет от возбуждения, но он продолжает сдерживаться. Посмотрим, кто кого, господин ректор!

Подаюсь чуть назад, скользя по столешнице грудью, и трусь попой о его форменные брюки. Огромный бугор должен испугать меня, но он невыразимо манит. Ну же! Хватит меня мучить!

Он издает то ли рык, то ли стон, а потом в тишине отчетливо звякает пряжка ремня.