Грешный наследник

ГЛАВА 14

ТРИСТАН

— Ты уверен, что хочешь это видеть? — спрашивает Алексей.

— Да, — выдавливаю я сквозь зубы.

Он касается тачпада ноутбука. Стоя рядом с ним со скрещенными на груди руками, я смотрю, как Хана выходит из дамской комнаты. В тот момент, когда в кадре появляется Баллмер, кровь в моих венах превращается в кислоту. Когда он впечатывает её в стену, накрывая всем своим телом, мне приходится заставлять себя не отворачиваться. Самая страшная боль, которую я когда-либо чувствовал, пробивает дыру в моем сердце.

Моя Хана.

Я был в соседней комнате, черт возьми, попивал напитки, пока на неё нападали.

Я жадно хватаю ртом воздух; вид того, как Хане приходится буквально ползти по полу, чтобы вырваться от него, заставляет меня отшатнуться на шаг.

Алексей тут же хватает меня за руку.

— Я уже отправил за ним своих людей.

— На склад? — с трудом спрашиваю я из-за спазма в горле.

— Да. — Алексей закрывает ноутбук. — Я поведу.

Я выхожу из его особняка, а перед глазами всё еще стоят кадры с камер. Вспышки воспоминаний о Хане заполняют разум.

Вот она улыбается мне.

Я забираюсь на пассажирское сиденье бронированного внедорожника Алексея.

Её ладонь на моей щеке.

Я прижимаю кулак ко рту.

Её приоткрытые губы.

Колено начинает дергаться от ярости.

Красные отметины на её коже.

— Мне нужно оружие, — рычу я.

— Всё уже готово, — отвечает Алексей так спокойно, будто мы обсуждаем чертову погоду.

Она плачет в душе.

— И кислота.

Алексей набирает номер и отдает приказ на русском, затем бормочет:

— Сделано.

Как только джип останавливается внутри склада, я мгновенно выскакиваю наружу. Киваю Дмитрию, правой руке Алексея, который подпирает черный внедорожник, и бросаю: — Спасибо. — Это он проделал всю грязную работу, доставив Баллмера ко мне.

Дмитрий вскидывает подбородок.

Зная, что криков Баллмера никто не услышит, я направляюсь к нему — он обмяк на стуле. Я вкладываю всю силу в удар, и его жирная туша валится на пол.

— Брат... тц-тц, — Алексей качает головой. — Теперь придется ждать, пока он очнется. Иди сюда.

Мои кулаки сжимаются и разжимаются, жаждая продолжения, пока я иду к столу. Алексей обводит рукой разложенные инструменты: ножи, плоскогубцы, молотки, всё, что можно использовать для пыток. Я тянусь к кувалде, но Алексей снова качает говолой.

— Оставь это для финала. Сначала боль, потом смерть.

Я киваю.

— Ты прав. — Мои глаза встречаются с темным взглядом Алексея. — Покажи мне, что делать.

Его губы тут же растягиваются в улыбке, он берет два небольших ножа.

— Ножи для чистки овощей? — спрашиваю я.

— Да, — Алексей злорадно усмехается. — Идеально для коленей.

Он протягивает их мне, и мы идем к месту, где его люди уже усадили Баллмера обратно на стул. Алексей хлопает Баллмера по щекам. — Мистер Баллмер, просыпайтесь. — Он продолжает похлопывать по красной щеке. — Ну же. Откройте глаза. — Алексей смотрит на одного из парней. — Воды.

На Баллмера выливают ведро воды, заставляя старика пробормотать что-то нечленораздельное. Я наблюдаю, как он приходит в себя и щурится, глядя на меня.

— Мистер Баллмер, — Алексей наклоняется, чтобы поймать его взгляд, — вы меня помните?

Баллмер кивает.

— Хорошо, — мурлычет Алексей. Он поднимает два пальца. — Сколько пальцев видишь?

— Два, — отвечает Баллмер, голос звучит чуть более осмысленно.

— Прогресс налицо. — Алексей поворачивается ко мне. — Только колени... пока что.

Без колебаний я вгоняю первый нож в левое колено Баллмера.

Когда раздается вопль боли, демон внутри меня впитывает его, как изысканное вино. Я вонзаю второй нож в правое колено, наслаждаясь прекрасным звуком агонии.

— Ах... симфония пыток, — шипит Алексей, восторг темнит его глаза. — Очень хорошо, — хвалит он меня.

Наши взгляды встречаются, и я вижу в Алексее свое отражение.

Мой наставник.

Мой брат.

Алексей делает глубокий вдох, будто смакуя вой и стоны Баллмера. Его акцент становится тяжелым, когда он шепчет: — Идеально. А теперь выпьем.

Я недоуменно смотрю на него. — Выпьем?

Пока я иду за Алексеем к его машине, он объясняет:

— Пытки это тонкое искусство. Если закончить всё за пять минут, разум выстроит защиту. Если растянуть удовольствие, пытать этапами — вот тогда ты ломаешь психику. Ты изматываешь его. Слой за слоем. Пусть боль просочится в самую глубь. Пусть породит страх. Тебе нужен именно страх.

Алексей делает глоток водки из фляжки и протягивает её мне.

— К тому же, так веселее.

Я издаю мрачный смешок и отпиваю. Обернувшись, я смотрю, как Баллмер рыдает.

— Пожалуйста.

— Я сделаю что угодно.

— Чего вы хотите?

— Только назовите, и это ваше.

Игнорируя его мольбы, я смотрю на Алексея.

— Мне лучше предупредить Хану, что сегодня я не вернусь.

— Я присмотрю за нашим другом, — ухмыляется Алексей.

Я выхожу со склада и отхожу на приличное расстояние. Остановившись и убедившись, что ничего не слышно, я достаю телефон и набираю номер Ханы.

— Привет, — отвечает она почти мгновенно, значит, поспать ей не удалось.

— Привет, мой ангел. Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, и мой тон звучит слаще, чем пролитая на складе кровь.

— Лучше.

— Я сегодня не вернусь. Появились дела, — сообщаю я ей.

— О... хорошо. Я доеду до Тринити на такси.

Я решительно качаю говолой. — Нет. Я организую машину. Дмитрий будет у тебя через тридцать минут и проводит до общежития.

— Дмитрий? — спрашивает Хана.

— Друг. Я ему доверяю. Ты будешь в безопасности.

— Хорошо.

Зная, что ей нужно это услышать, я говорю:

— Я люблю тебя, Хана. Сильнее, чем ты можешь представить. Ты — мое величайшее сокровище.

Я слышу, как у неё перехватывает дыхание, и от этого звука я закрываю глаза, а тело содрогается от ярости.

Я убью его ради тебя.

— Я люблю тебя, — шепчет она.

ХАНА

Я ничего не слышала от Тристана со вчерашнего дня, и на душе у меня паршиво после того, как я сорвалась сегодня в ресторане на глазах у друзей. Я выплеснула свою боль на Хантера, когда услышала, что он силой поцеловал Джейд, и теперь они все за меня беспокоятся.

Сидя в своей комнате, я уставилась в пол, обхватив себя руками за талию. Чувство стыда тяжелым комом осело в животе. Я чувствую себя оскверненной. Если Тристан узнает… я не знаю, что он сделает.

Раздается стук в дверь, и прежде чем я успеваю ответить, входит Фэллон. Она закрывает дверь и садится рядом со мной.

— Что случилось? — спрашивает она.

Фэллон мне ближе, чем просто лучшая подруга, но я не могу заставить себя заговорить о случившемся. Кажется, стоит произнести это вслух, и всё станет реальным. А пока это просто кошмар.

Я качаю головой. — Ничего. Я просто перенервничала.

Фэллон наклоняется, пытаясь поймать мой взгляд. — Я знаю, что что-то произошло, Хана.

— Давай оставим это, пожалуйста, — умоляю я.

— Ты поговоришь со мной, когда будешь готова?

Я быстро киваю.

— Обещаю.

Она обнимает меня и шепчет:

— Люблю тебя.

Я обнимаю её в ответ, черпая утешение в этой близости.

— И я тебя люблю.

— Хочешь кино посмотрим? — спрашивает Фэллон, отстраняясь.

Я качаю головой.

— Мне нужно сделать задание по учебе.

— Хорошо. — Она внимательно всматривается в мое лицо, и я заставляю себя улыбнуться как можно более естественно. Этого оказывается достаточно, чтобы она ушла.

Не желая запускать учебу, я провожу остаток дня и вечер за выполнением задания. Уже пошел десятый час, когда мой телефон вибрирует.

Т: Я на парковке.

Х: Буду через пять минут.

Я приучила себя ждать до десяти вечера, прежде чем переодеваться в тренировочные штаны и футболку — на случай, если Тристан заедет за мной. Обувшись, я выхожу из комнаты. В блоке тихо. Я быстро спускаюсь на лифте.

Когда я выхожу из здания и вижу Тристана, прислонившегося к машине, я срываюсь на бег. Он раскрывает объятия, и я буквально врезаюсь в его грудь. Вцепившись в него мертвой хваткой, я впитываю то чувство безопасности, которое дарят мне его руки.

— Поехали, — бормочет он.

Тристан открывает пассажирскую дверь, и как только я сажусь, закрывает её. Мой взгляд следует за ним, пока он не занимает место за рулем.

Дорога до пентхауса проходит в тишине, но как только я вхожу в гостиную, Тристан хватает меня за запястье и притягивает к себе. Моя голова откидывается назад, и в тот миг, когда его губы накрывают мои, я чувствую себя… менее запятнанной.

Тристан обхватывает мои бедра и поднимает меня, прижимая к себе. Я обвиваю руками его шею, а ногами — талию.

Прервав поцелуй, он несет меня вверх по лестнице в свою комнату. Он осторожно укладывает меня на кровать и целует до тех пор, пока губы не начинают гореть. Я беру его лицо в ладони и шепчу:

— Займись со мной любовью, пожалуйста.

Его губы изгибаются в улыбке, и он начинает меня раздевать. Когда мы оба остаемся нагими, Тристан надевает презерватив и нависает надо мной. В отличие от прошлых раз, его поцелуи нежны, словно он смакует каждое мгновение. Его губы спускаются к моей шее, и я закрываю глаза — чувство гадливости, давившее на желудок, сменяется «бабочками» от его ласк. Его зубы слегка царапают кожу, а губы тут же успокаивают её, будто он точно знает, что мне нужно.

Эмоции подступают к горлу, когда он переходит к моей груди: его язык стирает те неуклюжие, грязные касания, которые, как мне казалось, въелись в мою кожу. Слезы щиплют глаза, пока Тристан ласкает мое тело нежными поцелуями и легкими укусами. Он поднимается выше, и когда его рот вновь встречается с моим, у меня вырывается всхлип, и первая слеза скатывается в волосы.

Тристан замирает у входа и мучительно медленно входит в меня. Я чувствую каждый дюйм его тела, растягивающего меня всё шире, пока он не оказывается внутри полностью. Он настолько созвучен со мной… кажется, он чувствует то же, что и я.

Он прерывает поцелуй только для того, чтобы собрать мои слезы губами, и начинает двигаться. Его тело перекатывается над моим, он выдерживает глубокий и медленный темп.

Интенсивность того, что он делает, заставляет меня разрыдаться, и он снова накрывает мой рот своим.

Он знает. Тристан знает, что случилось.

Мне страшно от этого знания, но в то же время — это именно то утешение, в котором я нуждалась.

— Прости, что я солгала, — всхлипываю я.

Тристан упирается предплечьями по обе стороны от моей головы и смотрит мне прямо в глаза. Он качает головой.

— Всё в порядке. — Он выходит из меня. — Я со всем разберусь. — Толкается обратно. — Он больше никогда тебя не коснется.

Я киваю, мое лицо искажается от пережитой травмы. Он накрывает меня своим телом, своими поцелуями, своей любовью. Я впитываю силу его мощного тела, пока его руки прижимают меня к себе. Его толчки становятся жестче и быстрее. Я сплетаюсь с ним руками и ногами, цепляясь за него, как за единственный источник жизни.

Моя хватка становится крепче, когда напряжение внизу живота нарастает. Я слушаю его тяжелое дыхание, и когда мое тело начинает дрожать от наслаждения, Тристан окончательно теряет контроль, становясь тем, кто мне нужен.

Он приподнимается на руках и начинает яростно вбиваться в меня. Его губы кривятся, он скалит зубы, а лицо темнеет — в этот миг он похож на падшего ангела, посланного отомстить за любую обиду, нанесенную мне.

Этот человек вошел в мою жизнь и присвоил меня с того самого первого взгляда. Оргазм накрывает меня волной, более мощной, чем когда-либо прежде, лишая возможности дышать, пока я смотрю в глаза самой великой любви, которую мне суждено познать.