Грешный наследник

ГЛАВА 18

ТРИСТАН

Мы с Алексеем целый месяц наблюдали за тем, как Джастин Грин живет жизнью свободного человека.

Пока Мила боролась с болью и ночными кошмарами.

Пока мой кузен был вынужден смотреть на страдания своей девушки.

Пока мой друг стоял со связанными руками, не в силах отомстить за сестру.

Хватит.

Димитрий выходит из здания, где работает отец Джастина, и кивает нам — цель на подходе. Димитрий отходит в сторону от входа, а я выбираюсь из внедорожника. После исключения из Тринити Джастин работал у отца.

Он выходит, уткнувшись в телефон. Я пристраиваюсь рядом и по-хозяйски закидываю руку ему на плечо.

— Джастин, — бормочу я.

Его глаза расширяются, когда он узнает меня. — Тристан? — спрашивает он. — Что ты здесь делаешь?

Я сжимаю хватку, заставляя его остановиться, в то время как Алексей подгоняет внедорожник к тротуару. Я открываю заднюю дверь и киваю на сиденье: — Садись.

Джастин колеблется, и я медленно качаю говолой, отодвигая край пиджака ровно настолько, чтобы он увидел мой «Глок». Затем я рычу: — Садись в машину.

Нервный тик и страх искажают лицо Джастина, когда он забирается внутрь. Димитрий садится рядом с ним, а я занимаю пассажирское кресло впереди. Мы трогаемся. Тишину в салоне нарушает Алексей — он начинает насвистывать что-то чертовски жуткое. Я смотрю на него, пока он не заканчивает, после чего он ухмыляется:

— «Русская колыбельная».

Я усмехаюсь.

— На колыбельную не похоже.

Он поправляет зеркало заднего вида, глядя на Джастина, и бормочет:

— Она о смерти.

— Куда мы едем? — натянутым голосом спрашивает Джастин.

— В место, где сможем поговорить без свидетелей, — отвечаю я. — Будешь дома к ужину.

Сможет ли он после этого ужинать — совсем другой вопрос.

Мои губы кривятся в улыбке, когда мы подъезжаем к складу. Димитрий открывает ворота, и мы загоняем машину внутрь. Я выхожу и открываю заднюю дверь: — Вылезай.

Джастин осторожно выбирается наружу и делает пару шагов от меня, пытаясь одновременно следить и за Алексеем, и за Димитрием.

Я снимаю пиджак и бросаю его на сиденье. Закатывая рукава рубашки, я выхожу на середину склада и окликаю его:

— У меня нет лишнего времени. Живо сюда.

Димитрий подталкивает Джастина в спину. Алексей прислоняется к машине и, указывая на нас с Димитрием, говорит:

— У меня для тебя подарок.

Димитрий протягивает мне два кастета. Ухмыльнувшись Алексею, я надеваю их на пальцы.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

Я глубоко вдыхаю и впиваюсь взглядом в Джастина. — Знаешь, почему ты здесь?

Джастин начинает качать головой, но потом кивает. — Из-за того, что я сделал?

Я медленно киваю.

— Я уже извинился перед… — начинает он.

Я перебиваю его мрачным смешком. — Мила мне как сестра.

— Мне жаль… — начинает он бормотать, и я снова качаю головой.

— Поздно для извинений, — шепчу я. Я смотрю, как он тяжело сглатывает. — Если тебе нужно отлить, лучше сделай это сейчас. Потому что когда я начну и ты обмочишься, я не остановлюсь.

Димитрий указывает на ведро. Пока Джастин опорожняет мочевой пузырь, я перечисляю:

— Ты сломал Миле два ребра, повредил мягкие ткани, нанес сотрясение и знатно разукрасил ей лицо.

Я наблюдаю, как он медленно возвращается ко мне. Кажется, Джастин смирился с тем, что его сейчас будут бить, потому что он кивает: — Я это заслужил.

— Нет, — я качаю головой. Он вскидывает на меня взгляд и тут же опускает его в пол. — Ты заслуживаешь смерти, но из-за твоего папаши мне придется довольствоваться малым.

Джастин кивает, выглядя даже немного облегченным. Я сокращаю расстояние между нами, кладу руку ему на плечо и шепчу:

— Тебе разрешено защищаться.

Я отступаю на два шага и широко развожу руки. — Я даже дам тебе право первого удара. У тебя десять секунд.

— Да начнется бой, — мрачно смеется Алексей.

Семь. Восемь.

Джастин качает головой: — Я не хочу тебя бить.

Девять. Десять.

Я бросаюсь вперед, замахиваюсь, и мой кулак встречается с его челюстью. Удовлетворение прошивает вены, когда я вижу, как его голова откидывается назад. Джастин рушится на землю. Тряся головой, он сплевывает кровь и выбитый зуб.

— Тск… — Алексей качает головой. — Слабак.

— Вставай, — рычу я, теряя терпение.

Джастин поднимается на колени. Когда это затягивается, я с рыком бью его ногой в ребра. — Вставай, мать твою!

Вместо того чтобы послушаться, этот ублюдок хватается за бок, судорожно глотая воздух. Я вспоминаю затравленный взгляд Райкера. Боль в глазах Милы. Как и прежде, это разрывает мою душу надвое. Адская бездна внутри меня требует крови и разрушения.

Я бросаюсь вперед, седлаю этот кусок дерьма, упираясь коленом в бетон. Схватив его за ворот, я начинаю методично вколачивать кулаки в его лицо.

Джастин издает хриплый звук и невнятно стонет:

— Хватит.

Только тогда я перехожу на его ребра. Мое дыхание сбивается, сердце колотится в такт моим ударам, пока он не начинает хрипеть от боли. Поднявшись на ноги, я пошатываюсь и смотрю на это кровавое месиво. Моя губа дергается. Когда Джастин переворачивается на бок, задыхаясь, мое тело содрогается — я окончательно теряю рассудок.

Я бью его ногой в пах и реву: — Ты собирался её изнасиловать!

Джастин издает истошный хрип, пытаясь прикрыться, но это не останавливает меня. Еще удар, и еще один. Чьи-то руки обхватывают мою грудь, оттаскивая назад.

— Хватит, брат. Он должен выжить.

Я рвусь из хватки Алексея, рыча как зверь.

— Стой! — кричит он мне прямо в ухо.

Мое тело дрожит от усилий, которые требуются, чтобы остановиться. Неудовлетворенный, я смотрю, как Димитрий утаскивает мою добычу. Алексей обходит меня, берет мое лицо в ладони и заставляет смотреть в глаза.

— Этого нам придется отпустить. Пойдем со мной. Есть работа. Это поможет унять голод.

Мое дыхание понемногу выравнивается. — Нам можно убивать?

Его губы изгибаются. — Мы будем убивать. — Он смотрит на мои руки. — Сначала отмоем тебя. Пошли.

Он обнимает меня за плечи и ведет к машине.

— Куда они его повезли?

— Димитрий и остальные доставят его в больницу. Они предупредят его, чтобы он и пикнуть не смел.

Мой взгляд прикован к двери. Алексей дает мне легкую пощечину.

— Всё кончено. Мой руки, и едем.

Пока я снимаю кастеты и смываю кровь, я спрашиваю: — Кого мы убиваем?

— Двух мелких дилеров, которые обокрали моего клиента, — сообщает Алексей.

Я хватаю пиджак и бросаю его на заднее сиденье. Сажусь в машину и пишу Райкеру:

Т: Я вернул должок Грину.

Через секунду приходит ответ.

Р: Спасибо. Живой?

Т: К сожалению.

Р: Я твой должник.

Я убираю телефон и достаю пистолет, проверяя обойму.

— Убери «Глок». Мы будем использовать автоматы, — говорит Алексей.

Мои губы кривятся в улыбке. — Весело.

— Всегда, — посмеивается Алексей, выруливая со склада.

К тому времени как мы добираемся до Лос-Анджелеса, уже темнеет. Я быстро пишу Хане:

Т: Буду поздно.

Х: Можно подождать тебя в пентхаусе?

Улыбка сама собой появляется на моем лице.

Т: Пожалуйста.

Х: Береги себя, моя тьма.

Я перечитываю эти слова, склонив голову.

Т: Обязательно. Люблю тебя, мой свет.

Х: Люблю тебя.

Алексей останавливает машину и достает сумку с заднего сиденья. Садится обратно и кладет её мне на колени. — Доставай пушки.

Я достаю два автомата, пока мы едем через какой-то сомнительный район. Когда мне кажется, что мы кружим на месте, я спрашиваю: — Что мы ищем?

— Они здесь торгуют. Черный «Кадиллак».

— А если будут свидетели?

— Здесь никто не заговорит. К тому же полиция со мной не связывается.

Справедливо.

Еще минут через десять мы наконец замечаем машину. Алексей тормозит. Берет один из автоматов. — Просто делай то же, что и я.

Сердце начинает биться чаще, предвкушение нарастает в груди. Мы выходим и идем к припаркованному авто.

— Бери пассажирскую сторону. Стреляй, когда увидишь ствол или когда я начну.

— Понял.

— В меня не попади, — усмехается он.

Я разражаюсь смехом, адреналин затапливает вены. Подойдя к пассажирской стороне, я держусь чуть позади, чтобы не попасть на линию огня Алексея.

Алексей стучит по крыше машины. — Перес, Де Леон. Помните меня?

— Mierda! — Водитель пытается открыть дверь, и в тот миг, когда Алексей начинает всаживать очередь в спинку сиденья, я спускаю курок и делаю то же самое. Автомат вибрирует в руках, выпуская свинец, и волна эйфории накрывает мое тело.

Когда патроны заканчиваются, я издаю восторженный вопль. — Твою мать, это было круто!

Алексей смеется, обходя машину.

— Не направляй эту хрень на меня, урод.

Он забирает у меня автомат. Мы оба смеемся, поймав «кайф» от действия. Мы бежим обратно к внедорожнику, и когда машина уже несется прочь с места преступления, Алексей произносит:

— А теперь пить.

Я смотрю на свои дрожащие руки, смакуя трепет от своего первого настоящего убийства.