Грешный наследник

ГЛАВА 8

ХАНА

Боже. Мой.

Я борюсь за каждый глоток воздуха, сердце в груди колотится как ненормальное.

Этот момент настолько заряжен, что мне до смерти страшно, и в то же время всё мое тело жаждет продолжения. Как поцелуй может быть настолько интенсивным? Тристан целует… с определенной целью.

К горлу подкатывают эмоции, на мне еще никогда никто так не концентрировался. Кажется, он ловит каждый мой вздох. Даже удары моего сердца, каждый из них для него важен.

Я отстраняюсь и поднимаю на него глаза. И снова забываю, как дышать, видя это собственническое выражение, застывшее в его чертах. Вокруг его зрачков появилось темно-синее кольцо, отчего светлая часть радужки кажется битым стеклом.

Такое чувство, что он готов растерзать меня на куски голыми руками и зубами.

— Пути назад больше нет, — рычит он.

— Прошло всего два дня, — говорю я, хотя и понимаю, что спорить бессмысленно.

Его хватка становится крепче, но вместо страха я чувствую себя в безопасности. Защищенной. Драгоценной.

— Мы оба знаем, что всё началось гораздо раньше, чем два дня назад.

Да, это так.

— Мы всё еще будем продвигаться медленно? — спрашиваю я, потому что совершенно не готова спать с ним. Господи, мне нужно привыкнуть хотя бы к его поцелуям, прежде чем я смогу подумать о таком шаге.

Рот Тристана изгибается в той самой сексуальной ухмылке, которую я начинаю обожать.

— Пока что.

Высвободившись из его объятий, я спрашиваю:

— Горячий шоколад?

Он качает головой.

— Кофе. Без сахара. Без сливок.

— Просто черный? — уточняю я.

— Как моя душа, — усмехается он.

Качая головой, я с улыбкой иду на кухню. Кажется, будто я парю на облаке. У меня и раньше были симпатии, но ничто не сравнится с этим. В животе постоянно порхают бабочки, а от одной мысли о Тристане сердце начинает биться быстрее.

Я готовлю кофе для него и шоколад для себя, а затем несу чашки в гостиную. Поставив его кофе на столик рядом, я с дразнящей улыбкой сажусь на диван напротив него. Подтянув ноги и прижавшись к подлокотнику, я весело смотрю на Тристана, делая глоток теплого напитка.

Он наблюдает за мной с ухмылкой.

— Думаешь, там ты в безопасности?

Я качаю головой.

— Давай просто поговорим.

— О чем ты хочешь поговорить?

— Чем ты занимаешься в свободное время? — спрашиваю я, желая узнать его получше. Тристан берет чашку, и я быстро предупреждаю: — Осторожно, горячо.

Его глаза прикованы к моим, пока он всё равно делает глоток. Я моргаю, думая, что это должно быть чертовски больно.

— Я вывожу свою яхту в море и просто хожу под парусом, — отвечает он.

— Я была на яхте всего пару раз, — признаюсь я.

— Тогда нам стоит сходить вместе, — предлагает Тристан.

Улыбнувшись, я соглашаюсь.

— Мне бы этого хотелось.

— А чем занимаешься ты? — перебрасывает он вопрос мне.

— Провожу время с родителями и Фэллон. Не люблю ходить по клубам. — Я морщу носик. — Весь этот шум дезориентирует.

— Совсем не ходишь?

Я качаю головой. — Изредка выбираюсь с компанией, но предпочитаю этого не делать. Лучше останусь дома, посмотрю кино или почитаю хорошую книгу.

— Значит, парусный спорт тебе понравится, — говорит Тристан, выглядя довольным моим ответом.

— У тебя нормированный рабочий график? — задаю я следующий вопрос.

Тристан качает головой.

— Обычно в это время я еще в офисе, но сегодня сделал исключение.

— Когда я начну учебу в Тринити, я не смогу видеться с тобой среди недели, — предупреждаю я его.

Его бровь слегка приподнимается.

— Учеба?

— Да.

— Выходные меня устроят, — шепчет он.

ТРИСТАН

Меня не устраивает видеть Хану только по выходным.

Мы официально встречаемся уже две недели, и этот вариант с выходными мне не подходит. Сейчас среда, а я не видел её с субботы, когда отвез домой из «Studio 9». Я убью следующего, кто не так на меня посмотрит, если скоро не увижу её.

Заехав на территорию академии Тринити, я нахожу парковочное место. Никогда не думал, что вернусь сюда снова. Выхватив телефон, я пишу Хане.

Т: Спускайся. Я на парковке.

Секунды спустя экран загорается.

Х: Буду через 10 минут.

Я мог бы подняться, но мысль о том, что она делит апартаменты еще с семью людьми, пусть даже это друзья и родные, меня останавливает. Пришлось бы с ними разговаривать, а у меня сейчас совсем нет на это терпения. Выйдя из машины, я оставляю дверь открытой, ожидая её.

Наконец я замечаю Хану. Она выходит из общежития, переходит дорогу и оглядывает машины, пока её взгляд не натыкается на меня. Она в джинсах и футболке — интересно, переоделась ли она? Я специально ждал до позднего вечера, чтобы у неё было время поучиться. Если ей нужно поспать, она вполне может сделать это рядом со мной.

Когда она подходит ближе, она говорит:

— Я не знала, что ты приедешь.

— Мне нужно было тебя увидеть, — рычу я.

Не в силах ждать больше ни секунды, я кладу одну руку ей на шею, другую — на затылок, и мой рот врезается в её губы. Когда я чувствую её вкус, мое тело содрогается от мощного прилива адреналина.

В отличие от прошлых разов, поцелуй застает меня врасплох — он нежный и… глубокий. Это становится сладкой пыткой, от которой сердце гулко ухает о ребра. Я ласкаю её язык, запоминая этот бархатистый вкус. Мои губы сминают её, желая, чтобы они припухли.

Хана вцепляется в мои плечи, прижимаясь всем телом. Не разрывая поцелуя, я откидываюсь на машину и обхватываю её рукой, удерживая рядом. Она кладет ладони на мою челюсть, и поцелуй обретает собственную жизнь. Он меняется: от неторопливого смакования до яростного пожирания, словно следуя ритму наших сердец.

Моя рука скользит от её шеи к бедрам, очерчивая женственные изгибы её тела. Я запускаю руку под её футболку — её кожа такая чертовски мягкая, что у меня вырывается стон. Её ребра — как клавиши пианино: каждое прикосновение заставляет её дышать чаще, пока она не ахает, когда я накрываю ладонью её грудь.

Мой большой палец проводит по соску сквозь кружево белья, и чувствуя, как он твердеет под моим касанием, я возбуждаюсь до предела.

Звук автомобильного гудка поблизости заставляет Хану отпрянуть так быстро, что я едва не теряю равновесие от внезапной пустоты. Слыша смех студентов, я резко поворачиваюсь в их сторону.

— Садись в машину.

Я возвращаюсь за руль, и когда мы снова остаемся наедине, Хана бросает на меня быстрый взгляд, а затем оглядывает парковку. Я завожу мотор, и Хана спрашивает:

— Куда мы едем?

— Ко мне.

— Оу, — шепчет она, быстро пристегивая ремень.

В салоне воцаряется тишина, пока я еду к элитному жилому комплексу, где находится мой пентхаус. Припарковав «Майбах», я выхожу и открываю дверь Хане. Беру её за руку, закрываю дверь и с трудом сдерживаю шаг, чтобы она за мной поспевала. Когда лифт открывается, я затягиваю её внутрь.

Прикладываю карту и нажимаю кнопку верхнего этажа. Мои пальцы сильнее сжимают её ладонь, пока мы поднимаемся. Только когда мы переступаем порог моего личного пространства, я начинаю немного расслабляться. Повернувшись к ней, я не свожу с неё глаз, пока она осматривает гостиную и кухню открытой планировки. Замечаю, как она нервно вытирает ладони о бедра.

— У тебя красивый дом, — говорит она тише обычного.

Я прищуриваюсь и, когда она сглатывает, наконец встретившись со мной взглядом, спрашиваю:

— Что не так?

— Я не ожидала, что всё это произойдет. — Её рука нервно мечется между нами. Она была на взводе с того момента, как села в машину.

Делая смелое предположение, я спрашиваю:

— То, что я тебя касался?

Хана кивает.

Я знаю, она говорила, что раньше не встречалась и что она девственница, но…

— Тебя раньше никто так не касался?

Хана снова кивает.

Святое. Дерьмо.

Желая понять, что у неё на уме, я спрашиваю:

— Тебе неприятно?

Она задумывается на мгновение, затем качает головой.

— Нет. — Она поворачивается ко мне всем телом. — Это просто было… ошеломляюще.

— В хорошем или плохом смысле?

Уголок её рта приподнимается.

— В хорошем.

Мои губы растягиваются в довольной улыбке. Я делаю шаг ближе, и она тут же напрягается.

— Не волнуйся, — шепчу я. — Сегодня секса не будет.

Есть еще много того, что я хочу с ней сделать, прежде чем мы дойдем до этой стадии.

— Хорошо, — выдыхает она.

Мой взгляд прикован к ней, пока я медленно сокращаю расстояние, пока между нами почти не остается места. Хана запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня. Её дыхание учащается.

Уголок моего рта ползет вверх.

— Ты не против «второй базы»… пока что?

Боже, я не использовал эти слова со школы. Хана берет паузу, чтобы подумать, прежде чем нерешительно кивнуть.

Подняв руку, я провожу пальцами от её челюсти до ложбинки на шее.

— Останешься на ночь? Я отвезу тебя в общежитие рано утром. — Видя колебание в её глазах, добавляю:

— Я не сделаю ничего, к чему ты не готова. Со мной ты в безопасности, Хана.

Она делает глубокий вдох и шепчет:

— Хорошо.

Теперь, когда я могу расслабиться, зная, что она проведет ночь здесь, я отстраняюсь.

— Принести тебе что-нибудь выпить?

Хана качает головой, обходя меня.

— Нет, спасибо. — Я наблюдаю, как она подходит к панорамным окнам, из которых открывается вид на город. — Вау, — бормочет она. — Отсюда видно абсолютно всё.

Я бросаю ключи и карту в вазу у лифта и, когда Хана поворачивается ко мне, указываю на лестницу.

— Давай я покажу тебе дом.

Я жду, пока она подойдет, беру её за руку и веду на второй этаж. Останавливаемся у первой двери.

— Мой кабинет.

Хана заходит внутрь и проводит пальцем по дубовому столу.

— Ты часто здесь работаешь?

— Не так часто, как хотелось бы, — признаюсь я.

Я показываю ей гостевые комнаты и ванную, прежде чем зайти в свою спальню. Хана медлит в дверях, оглядывая черное покрывало на кровати.

— Ты любишь темные цвета.

— Да.

Она медленно заходит внутрь, и я вижу, что она хочет о чем-то спросить.

— Давай, спрашивай, — подбадриваю я её.

Она заглядывает в смежную ванную, затем переводит взгляд на меня.

— Ты приводил сюда других женщин?

— Нет. — Для этого существовали отели.

Хана глубоко вздыхает и спрашивает:

— Когда ты в последний раз был с… кем-то.

— За неделю до того рождественского вечера, — отвечаю я честно. Я уверен, что рука не в счет. Количество раз, когда я доводил себя до конца, представляя образ Ханы, перевалило за сотню.

Её взгляд становится пронзительным.

— И с тех пор никого?

Я качаю головой.

— Никого с тех пор, как увидел тебя.

— Почему?

Медленно я подхожу ближе. Подняв руку, я обхватываю её шею ладонью. Она запрокидывает голову, губы слегка приоткрываются.

— Ты единственная, кого я хочу.

Я склоняюсь к ней и запечатлеваю нежный поцелуй на её губах. Отстранившись на дюйм, я даю ей возможность отступить:

— Хочешь посмотреть телевизор?

— Нет. — Схватив меня за левое запястье, она проверяет время на моих часах. — Обычно я ложусь спать в десять.

— Значит, в постель, — бормочу я. Иду к шкафу, достаю чистую рубашку для Ханы и спортивные штаны для себя. Возвращаюсь к ней и спрашиваю: — Тебе нужно в душ?

Хана качает головой.

— Я уже приняла его.

— Можешь переодеться здесь, пока я в душ схожу.

Я оставляю её стоять посреди комнаты, и как только закрываю за собой дверь ванной, приступаю к водным процедурам быстрее, чем когда-либо в жизни.