Грешный наследник

ГЛАВА 5

ХАНА

Я просыпаюсь, и события прошлой ночи снова прокручиваются в голове. Воспоминания о той интенсивности кажутся сном. Потянувшись под одеялом, я улыбаюсь. И все же чувство опасения никуда не исчезло.

Встав, я быстро заканчиваю утренние дела и иду искать папу. Нахожу его на кухне — он попивает кофе, просматривая свежие новости на планшете.

— Доброе утро, папочка, — говорю я, быстро целуя его в щеку.

— Доброе утро, крошка. — Папа ждет, пока я налью себе кофе, и когда я сажусь за стол, спрашивает:

— Как прошел ужин?

— Неожиданно приятно, — отвечаю я честно. — Тристан попросил шефа Ананда приготовить для нас ужин.

Папа удивленно приподнимает бровь.

— О? Я думал, он ушел на покой?

Я пожимаю плечами и перехожу сразу к делу.

— Я сказала Тристану, что буду встречаться с ним только тогда, когда начну учебу в Тринити. — Я покусываю нижнюю губу, а затем спрашиваю: — Мне нужно знать, замешан ли он в какой-либо криминальной деятельности.

Папа некоторое время пристально смотрит на меня, прежде чем отложить планшет. Прочистив горло, он встречается со мной взглядом.

— Не напрямую.

Разочарование скользким холодком пробегает по спине.

— Что это значит?

— У него есть близкий друг, который… вовлечен в незаконную деятельность.

— Кто?

Папа качает голвой.

— Тебе лучше не знать, кто этот человек.

Пока что. Рано или поздно я всё равно узнаю.

— Значит, сам Тристан «чист»? — спрашиваю я.

Папа кивает.

— Когда начнешь встречаться с ним, Хана, всегда будь осторожна. Ты можешь прийти ко мне с чем угодно.

Улыбка расплывается по моему лицу.

— Спасибо, папочка, но тебе не о чем беспокоиться еще восемь месяцев.

— Какие планы на сегодня? — спрашивает отец.

— Пойду узнаю, не хочет ли мама сходить со мной на маникюр.

Папа снова берет планшет.

— Звучит как хорошая идея.

Допив кофе, я иду искать маму. Сидя перед туалетным столиком, она перестает расчесывать волосы, когда видит меня.

— Как прошло свидание?

Я усмехаюсь, забирая щетку из её рук, и начинаю проводить ею по её прядям.

— Оно было идеальным.

Мама мгновенно расцветает в улыбке, и когда я замолкаю слишком надолго, она восклицает:

— Рассказывай всё!

Смеясь над её восторгом, говорю:

— Тристан попросил шефа Ананда приготовить для нас корейский ужин.

Клянусь, мама готова упасть в обморок прямо у моих ног, прижимая руку к сердцу.

— Eomeo… как романтично.

То, что мама вскрикнула «о боже» на корейском, показывает, насколько она впечатлена.

— Вы целовались? — спрашивает она, вызывая у меня очередной приступ смеха. Я киваю, и она буквально подпрыгивает на месте. Выхватывает щетку из моих рук и восклицает: — Рассказывай!

— Это было интенсивно, — признаюсь я. — Я была ошеломлена.

— U-wa… — бормочет мама («вау»). Счастливая улыбка озаряет её лицо. — Я рада, моя Хана. Ты заслуживаешь мужчину, который вскружит тебе голову так же, как твой отец когда-то вскружил её мне.

История любви моих родителей — моя самая любимая, и из-за них у меня завышенные ожидания. Не желая, чтобы она заранее обнадеживала себя, я говорю:

— Посмотрим, как всё сложится. Хорошо? Пойдешь со мной на маникюр?

Мама осматривает мои руки и кивает.

— Да, твои руки отчаянно нуждаются в уходе.

— Я позвоню и узнаю, на какое время можно записаться.

Оставив маму собираться, я возвращаюсь в свою комнату. Взяв телефон, который заряжался у кровати, я вижу пропущенный.

Тристан.

Я еще раздумываю, стоит ли перезванивать, когда телефон начинает вибрировать в руке. Улыбка трогает мои губы — на экране высвечивается имя Тристана. Прежде чем звонок перейдет на голосовую почту, я отвечаю:

— Доброе утро.

— Доброе утро, — его голос рокочет в трубке.

Он звучит как-то взволнованно, и я спрашиваю:

— Плохое начало дня?

— Нет, как раз наоборот. — Я слышу, как он двигается, а затем звук становится таким, будто он на улице. — Я просто хотел услышать твой голос перед тем, как приступлю к работе.

На заднем плане слышен какой-то стук, и я спрашиваю:

— Ты в офисе?

— Нет, встречаюсь кое с кем. Какие планы на день?

— Собираюсь провести время с мамой.

— Хорошо, — шепчет он. — Ты всё еще настроена ждать восемь месяцев?

— Да, — отвечаю я. — Ничто не заставит меня передумать.

— Я буду ждать… не очень-то терпеливо.

От решимости в его голосе внутри всё замирает.

— Спасибо.

— До встречи, Хана.

Разговор окончен, а я обнаруживаю, что стою с дурацкой улыбкой на лице.

«Что ты там говорила?» — поддразнивает меня разум.

«Ты заинтригована им так же сильно, как и я», — огрызается в ответ сердце.

У меня такое чувство, что Тристан станет либо моей первой любовью, либо моим величайшим сожалением. Но это покажет только время.

ТРИСТАН

Убрав телефон в карман, я возвращаюсь вглубь склада.

— На чем мы остановились? — спрашиваю я, постукивая бейсбольной битой по ноге.

Алексей издает мрачный смешок. — Ты как раз собирался рассказать мне, зачем я притащил сюда этого человека.

Если Райкер — моя совесть и светлая сторона моего зла, то Алексей — это всё то, чем я сам жажду быть.

Тьма. Беспощадность. Смертоносность.

У него нет морального компаса, который бы им управлял. Он живет только по одному закону — защищай тех, кого любишь. К счастью, я вхожу в категорию его лучших друзей, потому что мне бы очень не хотелось оказаться под прицелом его пушки.

Алексей Козлов один из лучших наемных убийц в мире, и на его фоне то, что я собираюсь сделать, выглядит детской забавой.

С помощью биты я указываю на мистера Баллмера.

— Я слышал слухи.

Старик выглядит так, будто сейчас обделается, а я ведь еще даже не начал.

— Да? — Алексей отстраняется от своего бронированного внедорожника, на который опирался. — Какого рода слухи?

— У мистера Баллмера, — рычу я, поднося биту к его подбородку, — извращенный вкус на молоденьких девочек.

Я перевожу взгляд на Алексея, и он тут же заходит к Баллмеру справа. Он качает головой, глядя на старика.

— Тц-тц... срываешь цветы прежде, чем они успели расцвести?

Мистер Баллмер скулит из-за кляпа во рту. Мне кажется, я слышу, как он бормочет: «Пожалуйста».

Я навел справки о Баллмере, и то, что он оказался никем иным как педофилом, только усилило мою ярость. Он ни за что не прикоснется к Хане.

Вскинув биту на плечо, я качаю головой. — Ты тронул не ту девушку.

Баллмер неистово мотает головой, мыча что-то невнятное.

— Левая рука, верно? — спрашиваю я. Прежде чем он успевает промычать очередное дерьмо, которое я не намерен слушать, я обрушиваю биту на его левую руку, привязанную к подлокотнику. От удара он взвывает от боли.

Алексей разражается смехом.

— Один удар, и он уже обмочился. — Он с отвращением качает головой.

Приложив больше силы, я наношу еще один удар по руке Баллмера, рассекая кожу до жировой прослойки. Как только я вижу кровь, я начинаю бить, пока от руки не остается ничего, кроме месива из костей и окровавленной плоти.

Я делаю паузу, чтобы перевести дух, и смотрю на вопящего человека.

— Пусть это будет предупреждением, — процеживаю я сквозь зубы. Наклонившись ближе, с удовлетворенной ухмылкой я шиплю:

— В следующий раз я не буду таким мягким.

Алексей снимает кляп с Баллмера и, склонившись к нему, мрачно шепчет: — А теперь поблагодари мистера Хейза за проявленное милосердие.

Баллмер, задыхаясь от шока, боли и рыданий, выдавливает:

— С-с-спасибо в-вам.

— Расскажешь кому-нибудь — и последним, что ты увидишь, будет моя пуля, — предупреждает его Алексей.

— Я н-н-не р-расскажу, — скулит Баллмер.

Алексей подает знак одному из своих людей заняться Баллмером, пока я иду к машине. Слушая стоны и вопли старика, я скидываю пиджак и расстегиваю забрызганную кровью рубашку, после чего запихиваю их в пластиковый пакет. Затем, взяв бутылку воды, я смываю кровь с рук.

Переодевшись в чистую рубашку и пиджак, я забираю пакет и несу его к бочке. Алексей закуривает и бросает спичку внутрь. Я кидаю пакет следом, и мы наблюдаем, как он горит, пока от него ничего не остается.

Выпустив облако дыма, он спрашивает:

— Она та самая?

— Посмотрим, — бормочу я, думая о Хане.

Алексей поворачивается ко мне.

— Она тебе дорога?

Я киваю: — Да, она важна для меня.

— Может, хоть кому-то из нас удастся познать сладость любви, — произносит он так, будто это какая-то несбыточная фантазия.

Мой взгляд встречается с его взглядом.

— Спасибо за помощь.

— Это было… весело, — ворчит он. — Разминка перед тем, как я приступлю к своей настоящей работе.

Я усмехаюсь, качая головой.

— Биту я заберу, — говорит Алексей, кивая в сторону своего человека, который убирает её в чехол.

Улика. На случай, если я когда-нибудь предам его и каким-то чудом умудрюсь избежать его мести.

— Удачной охоты, — говорю я, протягивая ему руку.

Он разражается смехом.

— Я бы сказал «хорошего дня», друг мой, но насколько хорошим может быть день, проведенный за письменным столом?

Я усмехаюсь, глядя, как они уезжают вместе с Баллмером. Его высадят у одной из бесплатных клиник для бедных, которая служит прикрытием для подпольного госпиталя.

Направляясь к своей машине, я чувствую, как на лице расплывается улыбка.

Восемь месяцев. Черт, я знал, что она заставит меня добиваться её.