Грешный наследник

ГЛАВА 6

ХАНА

Хане — 19, Тристану — 24

Я ничего не слышала о Тристане до самого нашего возвращения из поездки в Южную Корею.

Сказать, что я была удивлена его звонку значит не сказать ничего.

Честно говоря, я думала, что он уже давно переключился на свою следующую «завоеванную вершину».

Но вот она я — готовлюсь к ужину с ним.

За последние восемь месяцев я много раз была на грани того, чтобы сдаться и написать ему первой. Сколько ночей я провела в раздумьях о том, как всё могло бы сложиться, если бы я согласилась встречаться с ним сразу.

Однако я не жалею о своем выборе. Чувствую, что мне нужно было это время, чтобы вырасти, привыкнуть к окончанию школы и пройти путь от подростка к женщине.

Тот поцелуй, что мы разделили, превратился в робкую надежду на то, что Тристан будет меня ждать.

Осознание того, что он действительно ждал... заставляет мое сердце биться чаще, а в животе порхать бабочек.

Улыбка на моем лице становится шире, когда я достаю из шкафа платье, которое он мне подарил. Расстегиваю чехол и аккуратно выкладываю ткань на кровать. Провожу пальцами по шелку.

Сегодня мы либо начнем встречаться, либо разойдемся как знакомые.

Мне нечего терять.

Кроме собственного сердца.

Пока я одеваюсь и осторожной рукой наношу макияж, все мои мысли крутятся вокруг Тристана.

Когда всё готово, я подхожу к зеркалу в полный рост. Рассматриваю свое отражение и, чувствуя себя красавицей, улыбаюсь.

— Пан или пропал, Хана, — шепчу я.

Слышу звонок в дверь и, подхватив клатч, выхожу из комнаты. Спускаясь по лестнице, я замечаю Тристана — он разговаривает с папой в прихожей.

Он выглядит еще более привлекательным, чем я его помнила. Опасность, упакованная в дорогой костюм. Эта мысль вызывает приятную дрожь во всем теле.

Взгляд Тристана резко перемещается в мою сторону, и он поворачивается ко мне. Он смотрит на меня, не отрываясь, пока я не останавливаюсь прямо перед ним. Положив руку ему на плечо, я чувствую, как между нами пробегает электрический разряд, когда я приподнимаюсь на цыпочки.

Он склоняет голову, и я запечатлеваю поцелуй на его щетине у челюсти. Контакт снова вызывает во мне волнующее чувство.

— Ты просто видение. Спасибо, что надела это платье, — шепчет он.

Я киваю, отстраняясь.

Улыбнувшись папе, я говорю:

— Я не задержусь.

— Хорошего вечера, крошка.

Тристан ждет, пока я выйду, и следует за мной. Как только дверь за нами закрывается, он хватает меня за руку и притягивает в крепкое объятие.

Мое дыхание вырывается резким толчком, ударяясь о его рубашку, и на пару секунд я замираю.

Тристан склоняет голову так низко, что я чувствую, как пряди моих волос цепляются за жесткую щетину на его лице.

— Твои восемь месяцев прошли. Теперь темп задаю я.

Интенсивное ощущение разливается по телу, скручивая низ живота.

Отстранившись, я делаю глубокий вдох и поднимаю на него глаза.

— Сначала ужин, Тристан. Я еще не давала согласия на свидания.

Уголок его рта изгибается в самоуверенной ухмылке.

— Мелкая техническая деталь.

Качая головой, я не могу сдержать улыбку и иду к его «Майбаху». Он открывает дверь, и как только я сажусь, мягко её закрывает. Я наблюдаю, как он обходит машину, и пристегиваю ремень.

Тристан забирается на водительское сиденье и заводит мотор, затем кладет руку на мой подголовник. Секунду он смотрит на меня, прежде чем перевести взгляд назад. Он сдает назад, выезжая с подъездной дорожки, а я, не в силах остановиться, ловлю каждое его движение, пока он везет нас прочь от дома.

— Как прошла поездка в Корею?

— Всё было именно так, как я надеялась, — отвечаю я, и мягкая улыбка расцветает на лице от приятных воспоминаний. — Было чувство, будто я попала в другой мир.

— Я рад это слышать, — бормочет он.

— А как был ты? — спрашиваю я.

— Выжидал. Восемь месяцев еще никогда не тянулись так медленно, — признается он.

Мой взгляд скользит по его волевым чертам лица.

— Спасибо, что ждал.

Мои слова вознаграждаются его сексуальной ухмылкой.

Когда Тристан останавливает машину у того самого парка, где мы впервые поцеловались, я спрашиваю:

— Мы идем гулять?

Вместо ответа он качает головой.

Я жду, пока Тристан откроет мою дверь, и, вложив ладонь в его руку, выбираюсь из машины. Он переплетает наши пальцы и ведет меня по дорожке.

Под тем деревом, где мы целовались, накрыт стол на двоих. Фонарики освещают это место, придавая обстановке романтическую атмосферу.

Тристан отодвигает стул и ждет, пока я сяду. Как только он устраивается напротив, он произносит:

— Я подумал, что мы могли бы продолжить с того места, на котором остановились.

Слева появляется официант с подносом, на котором стоят бокал газированной воды и стакан виски. Расставив напитки на столе, он возвращается к сервировочному столику неподалеку.

— Я заказал для нас ужин, — упоминает Тристан. — Надеюсь, ты не против ассорти из морепродуктов?

Я киваю. Наступает мгновение тишины — Тристан, наклонив голову, просто смотрит на меня.

Я чувствую, как между нами нарастает напряжение, и когда оно становится невыносимым, я шепчу:

— Что?

— Я просто на тебя смотрю, — бормочет он.

ТРИСТАН

Боже, я медленно сходил с ума, пытаясь держать дистанцию с Ханой.

Последние восемь месяцев мне приходилось утолять жажду по ней, преследуя её. Случайные взгляды из окна машины, пока я наблюдал за тем, как она живет своей жизнью. В моем телефоне, должно быть, наберется тысяча сообщений, которые я печатал для неё, но в итоге удалял.

И вот, наконец, она сидит напротив меня. Каждая её черта — тот самый красный бриллиант, которым, я знал, она станет.

Её нежный аромат доносится до меня с легким бризом, и я делаю глубокий вдох. В этом красном шелке она выглядит умопомрачительно, и тот факт, что она надела его сегодня, говорит мне о многом: она готова к отношениям со мной.

Не в силах ждать ни секунды больше, я шепчу:

— Давай сделаем это официальным.

Глаза Ханы расширяются.

— Наши свидания?

Я медленно киваю.

Её язык на мгновение мелькает, смачивая губы. Она нервничает.

— Ты же знаешь, я раньше ни с кем не встречалась, — напоминает она мне. Её взгляд встречается с моим. — Если я соглашусь, мы сможем не торопиться? Мне нужно к этому привыкнуть.

Я снова киваю.

— Конечно. — Желая успокоить её, я добавляю: — Я бы никогда не заставил тебя делать то, что тебе неприятно, Хана.

Я наблюдаю за тем, как приподнимается её грудь, когда она делает глубокий вдох, а затем расслабляется.

— Я правда ценю это.

Мои губы кривятся в улыбке.

— Значит, официально?

Хана кивает, и застенчивая улыбка трогает её рот.

Боже, она необыкновенная… и она вся моя.

Официант приносит поднос, и я жду, пока он уйдет, прежде чем положить кусочек лосося на тарелку Ханы.

— Спасибо, — шепчет она.

Подняв стакан, она поворачивает голову вбок, делая глоток воды, и это открывает мне идеальный вид на её шею. Наступит день, когда я оставлю свой след на этой коже.

От этой мысли я мгновенно возбуждаюсь и, сделав глубокий вдох, принимаюсь накладывать еду себе в тарелку.

— Тебе нужна помощь с переездом в Тринити? — спрашиваю я.

Хана качает головой, отрезая кусочек лосося.

— Мы с Фэллон выделили на это целый день.

— Как Фэллон? — спрашиваю я из вежливости.

— У неё всё хорошо. — Хана посмеивается. — Ей не терпится «захватить» Тринити. Она уже распланировала всё для комитетов, в которых собирается состоять.

— А ты вступаешь в комитеты? — я пробую кальмара.

Хана качает головой и сначала проглатывает кусочек, прежде чем ответить:

— Это страсть Фэллон.

Мои руки замирают.

— А в чем твоя страсть?

Хана пожимает плечами.

— Не знаю. Я была слишком сосредоточена на учебе, чтобы заводить какие-то интересы.

— Тебе нужно находить время для отдыха, Хана, — говорю я, чувствуя беспокойство, что она будет изматывать себя еще сильнее, изучая право.

Должно быть, она слышит заботу в моем голосе, потому что её губы тут же изгибаются в улыбке.

— Я буду.

— Хорошо.

— Как работа? — спрашивает она.

Я жду, пока она положит еще еды в тарелку, и наблюдаю, как она поливает лимонным маслом порцию очищенных креветок. Когда она взглядывает на меня, я отвечаю:

— Бизнес по импорту и экспорту успешно пошел в гору.

Улыбка озаряет её лицо.

— Рада это слышать. Ты, должно быть, много работал.

Кивнув, я добавляю:

— Я также перекупил бизнес мистера Баллмера. — Я внимательно слежу за её реакцией.

Не то чтобы у Баллмера был выбор. Он либо уходил на пенсию, либо планировал собственные похороны.

Хана пытается вспомнить, затем качает головой.

— Кажется, я не знаю, кто это.

Мои губы слегка приподнимаются.

— Это тот человек, который столкнулся с тобой на рождественском вечере в прошлом году.

На её лице проскальзывает узнавание.

— Он ушел на покой?

Я киваю один раз.

— Помню, Фэллон говорила, что он — крупная фигура в импорте и экспорте. — В глазах Ханы мелькает интерес. — Поздравляю, Тристан. — Она смеется. — Надеюсь, его не будет на рождественском приеме в этом году.

— Не будет, — заверяю я её.

— Хорошо, — бормочет она, прежде чем снова приняться за еду.

Мы не спеша наслаждаемся ужином, и когда всё закончено, я встаю. Снимаю пиджак и вешаю его на спинку стула. Пока я закатываю рукава, Хана поднимается на ноги.

— Можешь оставить клатч здесь, — говорю я. — Охрана рядом.

Она кладет его на стул и поворачивается ко мне. Я беру её за руку, и мы медленно идем по дорожке.

— Могу я увидеть тебя завтра вечером? — спрашиваю я сразу, чтобы закрыть вопрос.

Хана кивает, её глаза скользят по моему лицу, а затем она всматривается в темноту вокруг нас.

— Я не вижу охраны.

— Я предпочитаю именно так, — сообщаю я ей.

Чувствуя, что вечер прошел успешно, я подавляю в себе дикое желание поцеловать Хану.

Черт, будет чертовски трудно «не торопиться» с ней.

Я бросаю взгляд на неё.

Это будет просто невозможно.