Грешный наследник

ГЛАВА 20

ХАНА

Родители Тристана пригласили нас на спонтанное барбекю, поэтому я готовлюсь к выходу с особым тщанием. Хотя я и раньше общалась с ними, сегодня всё иначе. Теперь я — девушка их младшего сына.

Я выбрала скромное белое летнее платье и сандалии. Я как раз рассматриваю свое отражение, когда Тристан подходит сзади. Он обхватывает мою шею ладонью и, заставляя меня откинуть голову, слегка прикусывает кожу там, где бьется пульс, а затем успокаивает легкое жжение поцелуем.

— Ты выглядишь сногсшибательно.

Повернувшись в его объятиях, я спрашиваю:

— Твои родители ведь знают, что мы встречаемся?

— Встречаемся? — Он качает головой, и его взгляд становится пронзительным. — То, что между нами, — это не просто «встречаемся». Это нечто гораздо большее.

От его слов внутри разливается тепло.

— Это — всё, — шепчу я. Я целую его в челюсть, а затем повторяю вопрос: — Ты им сказал?

Он кивает. — Сказал маме, а она, скорее всего, уже разнесла весть остальным.

— Знаешь, кто еще будет на барбекю?

— Дэнни, Кристофер и, вероятно, Дэш. — Тристан отстраняется и, взяв меня за руку, крепко переплетает наши пальцы. — Нам пора ехать.

Мне нравится, что ему всегда нужно чувствовать физический контакт со мной.

Когда мы выходим из пентхауса и заходим в лифт, я скольжу взглядом по Тристану. В черных брюках чинос и темно-серой рубашке он выглядит просто умопомрачительно. Свободной рукой я провожу пальцем по венам на его предплечье.

— Обожаю тебя в черном.

Он усмехается, когда мы выходим из лифта. Сев в машину, я пристегиваю ремень, и как только Тристан выезжает с подземной парковки, я кладу руку ему на бедро.

— Я возьму двухнедельный отпуск, когда у тебя начнутся летние каникулы, — говорит он, не отрывая глаз от дороги. — Есть идеи, чем займемся?

Волна восторга накрывает меня, и я широко улыбаюсь.

— Хоть до лета еще далеко, это лучшая новость на свете. Мы можем делать что угодно, лишь бы вместе. — Вспомнив его слова на нашем первом свидании, я предлагаю: — Может, в Исландию? Я там никогда не была.

— Я всё организую. Тебе там понравится. — Он бросает на меня сексуальную ухмылку. — Но в твои зимние каникулы мне придется поработать.

— Я понимаю, — бормочу я. Теперь, когда я знаю о нашей совместной поездке, я буду ждать лета с удвоенной силой. — Не могу дождаться нашего первого общего отпуска.

— Первого из многих, — добавляет Тристан. По его лицу пробегает собственническая тень, а во взгляде вспыхивает жар, от которого по моему телу разлетаются искры.

Когда он заезжает на дорожку к особняку родителей, мой желудок мгновенно скручивается в узел. Тристан обходит машину, чтобы открыть мне дверь, и я вкладываю свою ладонь в его руку. Сцепив пальцы, мы идем к парадному входу.

Дверь распахивается раньше, чем мы успеваем до неё дойти, и миссис Хейз встречает нас приветливой улыбкой.

— Должно быть, Хана хорошо на тебя влияет, раз уж ты впервые в жизни приехал вовремя, — поддразнивает она сына, прежде чем поцеловать его в щеку.

— Я просто торопился похвастаться ею перед всеми вами, — парирует он.

— Рада снова вас видеть, — говорю я, когда миссис Хейз наклоняется, чтобы поцеловать меня. Почувствовав тонкий шлейф её парфюма, я добавляю: — У вас чудесные духи.

— Подарок мужа, — шепчет она с теплотой в глазах.

Мы следуем за ней в дом и выходим на задний двор, где Дэнни уже сидит вместе с мистером Хейзом. Поприветствовав их, я сажусь рядом с Тристаном. Он тут же находит мою руку и начинает поглаживать пальцами тыльную сторону ладони, отчего по моей руке бегут мурашки.

— И как Тристану удалось тебя заполучить, Хана? — игриво спрашивает Дэнни.

— С помощью упорства и адского труда, — бурчит Тристан, вызывая смех у семьи.

— Вы такая красивая пара, — воркует миссис Хейз.

Телефон мистера Хейза вибрирует.

— Кристофер приехал, — объявляет он. Миссис Хейз встает, чтобы впустить его.

— Как бизнес? — спрашивает мистер Хейз у Тристана.

— Хорошо, — отвечает тот, закидывая ногу на колено. Он перекладывает мою руку себе на бедро и продолжает невесомо касаться моей кожи. — Мы с Алексеем начали поставки через «Инглин».

Мистер Хейз кивает, явно впечатленный достижениями сына.

— Как поживает Алексей? — Взгляд отца Тристана становится более цепким.

— У него всё в порядке. Дела идут в гору.

Я наблюдаю за мистером Хейзом, гадая, как много он знает об истинных делах Алексея.

— В какой бы индустрии ты ни крутился, деньги можно делать везде, — бормочет мистер Хейз. Затем его взгляд переключается на меня. И хотя мне следовало бы нервничать, я спокойна. Должно быть, я привыкла к тяжелому взгляду Тристана, да и, честно говоря, ничто не сравнится с бездонной тьмой глаз Алексея. — Как учеба, Хана?

Мои губы трогает улыбка. — Хорошо. Но я уже жду не дождусь зимних каникул.

Мой ответ вызывает у него смешок.

— Наслаждайся этими перерывами, пока можешь. Как только начнешь работать, всем отпускам придет конец.

Миссис Хейз возвращается вместе с Кристофером и Дэшем. Мы снова обмениваемся приветствиями, и когда все рассаживаются, мистер Хейз переключает внимание на них.

Я поворачиваю ладонь и переплетаю пальцы с пальцами Тристана, с удовольствием наблюдая за тем, как общается его семья.

ТРИСТАН

Пока женщины беседуют на улице, отец, Кристофер и я выпиваем в баре. Отец делает глоток бурбона и, кивнув в сторону окна, спрашивает:

— Насколько всё серьезно между тобой и Ханой?

Я провожу пальцами по ободку бокала и, встретившись с отцом взглядом, отвечаю:

— Серьезнее некуда.

Кристофер усмехается: — Кто бы мог подумать, что ты остепенишься раньше нас с Дэнни?

— Когда встречаешь «того самого» человека, это просто случается, — замечает отец.

Я киваю, соглашаясь с ним, а затем признаюсь: — Я люблю её.

Моя семья никогда раньше не слышала от меня таких слов о женщине, и я вижу, как отец и Кристофер удивленно замирают.

— А как Лейк относится к тому, что ты встречаешься с его дочерью? — спрашивает отец.

Я лишь пожимаю плечами — мне плевать, кто и что об этом думает. Я никогда не откажусь от Ханы.

— Смотри не запори всё, — предостерегает отец.

Мои губы кривятся в улыбке.

— Не запорю.

Отец делает еще глоток и спрашивает:

— А как на самом деле идут дела в новой компании?

Отец знает, почему я ушел из «Indie Ink» и открыл свое дело. Он не в восторге, но понимая, что меня не переубедить, отступил… на время. Тем не менее, он внимательно следит за моей фирмой.

Мы с Алексеем ввозим нелегальный товар, используя бизнес как прикрытие для отмывания денег. Это была главная причина, по которой я отделился от «Indie Ink». Так весь риск ложится только на нас с Алексеем, а не на мою семью. И это к лучшему, потому что албанцы в ярости из-за того, что мы отбили у них Калифорнию.

Меньше всего я хочу, чтобы они пришли мстить моим родным. Пока меня нет рядом, за Ханой присматривает охрана — я знаю, что они попытаются добраться до меня через неё.

Отогнав тревожные мысли, я отвечаю так же, как и раньше: — Всё хорошо.

Отец пристально смотрит мне в глаза.

— Главное — не попадись.

Я выдерживаю его взгляд и коротко киваю. Поднеся стакан к губам, делаю глоток и поворачиваюсь к Кристоферу.

— Вы с Дэш справляетесь с объемом работы?

— Понятия не имею, как тебе удалось заполучить все эти контракты, — ворчит Кристофер.

Немного силового давления здесь, пара угроз там.

— Видимо, у меня просто «волшебные руки», — бормочу я.

Кристофер поднимает стакан.

— За твой новый бизнес. Надеюсь, его ждет грандиозный успех.

— Аминь, — соглашается отец.

— Спасибо.

Мы делаем по глотку, и тут в бар заходит мама.

— Вы не собираетесь торчать здесь до конца вечера. А ну-ка, марш на улицу к нам.

Я усмехаюсь, глядя, как отец без лишних споров поднимается с места. Он обнимает маму за талию и целует её в висок, прежде чем они выходят.

— Босс сказал — босс сделал, — смеется Кристофер. — Вот оно, братишка, твое будущее.

Мои губы растягиваются в ухмылке. Я люблю своих родителей, но их отношения совсем не похожи на наши с Ханой. То, что связывает нас, гораздо глубже. Мы проросли друг в друга.

Оказавшись на улице, я сажусь рядом с Ханой. Мой взгляд скользит по её лицу. На её губах играет довольная улыбка. Я кладу руку ей на шею и наклоняюсь так близко, что мое дыхание касается её уха.

— Ты выглядишь счастливой.

Она поворачивает голову, касаясь щекой моей щеки. — Так и есть.

Я слегка прикусываю её мочку, а затем целую в шею. Отстранившись, я ловлю на себе взгляд Дэнни — на её лице застыла грустная улыбка.

— Я рада за тебя, — шепчет она.

Видеть одиночество в её глазах неприятно. — Никого на примете?

Дэнни качает говолой. — Девяносто процентов мужчин — полный отстой, а те десять, что чего-то стоят, уже заняты. Так что я завела кота.

Я усмехаюсь и качаю головой.

— Ты еще встретишь своего принца.

Пусть я запугал или избил больше половины парней, с которыми Дэнни когда-либо встречалась, это не значит, что я не хочу видеть её счастливой. Она заслуживает лучшего, и я надеюсь, что она найдет любовь всей своей жизни. Я знаю, что это единственное, чего она хочет по-настоящему.

Взрыв смеха со стороны Дэш заставляет меня посмотреть на неё и Кристофера. Я улыбаюсь, замечая, как Кристофер держит её за руку. Я уже давно считаю Дэш своей невесткой. Кристоферу просто нужно вытащить голову из собственной задницы и понять, что она — та самая. А он вместо этого упахивается до смерти.

— Улыбочку! — внезапно командует мама, привлекая мое внимание. Она держит камеру, фотографируя Дэш и Кристофера.

Затем мама наводит объектив на нас с Ханой. Не спорю — она будет стоять так до победного, пока мы не попозируем, — поэтому я обнимаю Хану. Повернувшись к ней, я вдыхаю её запах, и мои губы сами собой растягиваются в улыбке.

Мама вздыхает.

— Чудесно. Я вставлю это фото в рамку и пришлю вам. Оно добавит уюта вашему дому.

— Спасибо, мам, — бормочу я.

Откинувшись на спинку дивана, я крепче прижимаю Хану к боку. Я наблюдаю за своей семьей, прислушиваясь к их разговорам. Рядом с ними моя тьма отступает вглубь. Впервые это меня беспокоит, и я знаю почему: потому что Хана любит меня всего, без остатка. С ней и с Алексеем я могу быть самим собой, и именно поэтому они — самые важные люди в моей жизни.