Хозяйка приюта магических существ 2

Глава 18

Какой еще гадости от Эбера ждать? Пришел поглумиться? Без разницы. Больнее уже не будет.

— Жалеешь, что я вернулся? — слова сорвались прежде, чем я успел их обдумать.

Эбер, вопреки моим ожиданиям не спешил со мной соглашаться. Он вздрогнул, а его взгляд непривычно забегал. Так странно. Будь передо мной кто-то другой, я бы решил, что ему стыдно за свои мерзкие слова. Но это же Эбер! Разве он способен испытывать такие чувства?

— Я... я рад, что ты вернулся, — сказал Эбер, после чего подошел к моей кровати, положил на нее ладонь и с абсолютно несвойственной себе неуверенностью спросил: — Могу я присесть?

Я кивнул. А что мне оставалось? Все равно сядет, даже если я откажу. Эбера и его привычки я знал довольно неплохо, проще согласиться и игнорировать присутствие, чем отказать, затеять драку, а после объяснять Ксору, почему мы с ним ссоримся.

Эбер аккуратно присел на мою кровать и уставился в пол. Во мне шевельнулось любопытство: что ему надо? Эбер молчал, я тоже. Ему нужно — пусть говорит первым. Я завернулся обратно в одеяло, мысленно желая провалиться Эберу сквозь небесные тропы прямо на землю и расшибить коленки до крови. Или еще куда, лишь бы подальше, чтобы я мог спокойно дальше выплакать эту мерзкую боль, сидящую внутри.

— Я... я зря это тогда сказал, извини. О том, чтобы ты не возвращался. В общем, не прав был.

Я от удивления резко подскочил на постели и недоверчиво уставился на Эбера. Что-то определенно не так. Им управляют? Кто-то скопировал внешность Эбера и теперь дурачит меня? Я проверил его заклинанием, от которого Эбер едва не шуганулся.

— Ты чего? — спросил он, тут же отскакивая с кровати и используя магический щит. — Зачем так резко использовать магию? Я думал, ты меня прибить хочешь.

— Проверяю, кто в тебя вселился, — честно ответил я. — Не заболел ли ты смертельной болезнью. Не держит ли тебя под контролем Ксор.

— Со мной все в порядке, — огрызнулся Эбер, развеивая заклиание. — Или я, по-твоему, не могу признаться в том, что был не прав?

— В нормальном состоянии — нет, — я не видел никакого смысла лгать. — Даже в ненормально сомнительно.

— Ну ты... Вот поэтому и бесишь, — сказал Эбер, но без прежней злости. — В общем, я тогда ошибся. И зря сказал. Хорошо, что ты вернулся. И вообще...

— Что? — спросил я.

— Отец сказал, что ты так торопишься с выбором подопечных из-за меня, что я заставляю тебя чувствовать себя не на своем месте. Не торопись, не надо. Я... я не буду вести себя вот так.

Я посмотрел на Эбера. Все эти слова давались ему с трудом. И я не намеревался упрощать ему задачу:

— Как так?

— Ну, как... плохой ребенок. То есть, ребенок я хороший, но по отношению к тебе я немного... нехороший, — с кислым выражением лица произнес Эбер, после чего снова подошел к моей кровати и бесцеремонно залез на нее.

— Немного? — переспросил я.

— О, ну ладно, много! Я завистливый мелкий засранец, если говорить словами твоего друга Рефорна. И веду себе как избалованный папочкой паршивый проходимец! — не выдержал наконец Эбер. — Так вот. Я так больше не буду.

— Долго?

— Что?

— Долго ты так не будешь? — с сомнением спросил я.

— Как же ты бесишь! — огрызнулся Эбер. — Вообще не буду. Совсем. Никогда. Не веришь?

— Не верю, — не стал отрицать я. — Но на твои попытки будет интересно посмотреть.

— И после такого отношения меня еще засранцем называют? — Эбер закатил глаза. — Я признал, что я не прав, где моя благодарность?

— Я не отправил в тебя заклинание, несмотря на то, что ты залез на мою кровать в обуви, — ответил я, начиная получать удовольствие от этой странной, но не злорадной перепалки. — Подойдет в качестве благодарности?

Эбер вздохнул, будто я испытывал его терпение:

— На первый раз пойдет. Но когда мы поладим, тебе лучше придумать что-то более подходящее. Ты ведь не против попробовать поладить?

Поладить? С Эбером?

— Хорошо, давай попробуем, — кивнул я с легкой улыбкой, которая, впрочем, не затронула ничего, кроме лица.

Чуть раньше, возможно, я бы отнесся к словам Эбера со всей серьезностью, но не сейчас. Даже те, с кем мы хорошо ладили, так легко потоптались по моей душе, так что говорить об Эбере, чья зависть и подлость не знали границ? Возможно, он сказал это искренне. Возможно, выжидал, чтобы ударить побольнее. Что ж, время покажет точно покажет, насколько он был искренним.

***

После тех событий прошло больше десяти лет. Не слишком долгое время для взрослого божества, но значительное для такого юного, как я.

И да, время действительно все расставило по своим местам.

После того памятного разговора многое изменилось. Например, я перестал так сильно стремиться к становлению самостоятельным божеством. Проверку на магические способности и знания о мире я прошел — больше из упрямства, чем из желания побыстрее стать взрослым. А вот на выборе стези задержался. Не последнюю роль в этом деле сыграл Эбер, который хоть и не стал вести себя как паинька, но больше не пытался всерьез зацепить. Он, кажется, пытался подружиться. Немного неловко, местами грубовато, но искренне.

Я в это не верил, косился, проверял, как умел. И не только я — Сейра тоже относилась к Эберу с подозрением. Божества ведь не люди, они не способны настолько быстро менять свое мнение, что раз — и уже не ненавидел. Но годы шли, а ничего не менялось.

И в какой-то момент я поверил, что у него действительно добрые намерения. Да и доказывал он их не единожды: и когда мы случайно едва не упали в магический котлован, и когда прятались от гнева Ксора, и когда... Да много когда, всего и не упомнишь — столько всяких происшествий было.

Да и как без них, если на небесах было невообразимо скучно? Может, Эберу еще и ничего — он только полгода назад прошел обязательную учебу, а вот мне невыносимо! Разве что зеркало наблюдений, общение и дружеские перепалки с Эбером скрашивали серость будней.

Я чуть-чуть потянулся. Сильнее никак: прямо у меня на животе лежала прилично подросшая Сейра. Сбросить я ее мог, но это было бы слишком жестоко.

— Хэй, ты чего разлегся? Пойдем, папа зовет, — махнул мне Эбер. — У него отличные новости.

Я со вздохом переложил Сейру, которая полусонно урчала в моих объятиях, с себя на траву, встал, заклинанием стряхивая с одежды соринки: нельзя же к Верховному божеству приходить в грязных штанах. То есть, можно, но не слишком красиво: вроде уже не ребенок.

— Не знаешь, зачем он нас зовет? — спросил я, следуя за Эбером в дом.

— Хочет поговорить по поводу должности Верховного божества.

Я нахмурился. Эта тема была для меня практически такой же неприятной, как и обсуждение выбора подопечных.

Я посмотрел на Эбера, который был настолько воодушевлен предстоящим разговором, что не обращал на окружающих никакого внимания. Почему бы не отдать эту должность тому, кто хочет? Ксор ведь знает, что мне это неинтересно, так зачем каждый раз заводит разговор?

Он сам желал передать эту должность в течение следующих десяти-пятнадцати лет.

— Эй, не хмурься, — мне в бок прилетело локтем от Эбера, который выбрался их страны своих радужных грез. — Папа сказал, что в этот раз разговор также связан с путешествием на земли людей.

Мое настроение изменилось моментально. Что может быть интереснее людских земель? Когда-то Ксор очень боялся, что после первого негативного опыта во мне укоренится страх перед спуском на землю, поэтому предложил еще несколько раз побывать там. Никакого страха у меня не было и в помине, но разубеждать я не стал, а потом еще шесть раз в компании разных старших божеств спускался на землю. И влюбился в это место безмерно. Даже допрашивал Ксора, можно ли остаться там подольше — например, на пару лет.

— Нет, Хэй, нельзя, — ответил Ксор. — Сила божеств слишком велика для мира людей, если мы будем оставаться там постоянно, то необратимо повлияем на их мир. Вплоть до его разрушения. Поэтому законы этого мира ограничивают наше пребывание. Если ты превысишь время пребывания, то начнешь испытывать сильную боль.

— Есть два способа: связать себя контрактом с человеком...

— Нет, — тут же нахмурился я, перебивая Ксора. — В чем разница тогда с тем, чтобы просто наблюдать через зеркало?

— Почти ни в чем, — ответил Ксор. — И можно организовать свою территорию, но будет ничуть не веселее, чем на небесах.

— Мне не нравится ни один из них, — нахмурился я. — За год мне разрешили спуститься всего лишь на каких-то пятьдесят дней! Почему нельзя больше? Тем более, никакой боли я не чувствовал. Значит, я могу еще побыть на земле?

— Не можешь, потому что тебя некому сопровождать, а детям в одиночку нельзя спускаться. А как только ты станешь взрослым и получишь силу веры, то твое время пребывания сразу же ограничится.

Выходил какой-то замкнутый круг: я не могу свободно путешествовать, пока не повзрослею, но как только повзрослею, то сразу же законы мира ограничат время пребывания на земле. Поэтому я так сильно цеплялся за любую возможность путешествия.

— Так любишь людские земли? Что там есть такого, чего нет на небесах? — удивился Эбер. — Я видел, что там бывает весьма грязно, а иногда и воняет по словам старших. Было бы на что смотреть.

— Спустишься — узнаешь, — ухмыльнулся я, ускоряя шаг.

Ксор уже ждал нас в своем кабинете: привычно отстранённый. Но я уже давно понял, что его строгость напускная и служит лишь прикрытием заботы, чем Эбер, например, нередко бессовестно пользовался. Я тоже хотел, но все же... сдерживал себя. Я предпочитал похвалу брани. Мне куда больше нравилось сказанное мягким тоном «Хороший ребенок» и теплая рука на макушке, чем устало-понимающим тоном произнесенное «Чтобы в первый и последний раз».

Мы с Эбером уселись напротив и приготовились слушать. Ксор на удивление долго молчал, словно ему требовалось время для подготовки. Это немного настораживало.

— Вы все знаете, что мое время в должности Верховного божества постепенно подходит к концу. И не могу сказать, что я этому не рад. Но так как мне через каких-то два-три десятка лет придется сложить с себя полномочия, то вопрос о кандидатах на эту роль стоит довольно остро. На небесах в последнее время много слухов бродит, но лучше вам на них не обращать внимание и руководствоваться только той информацией, которую дам я. На должность Верховного божества могут претендовать любые взрослые божества с определенным порогом силы. Вы оба этот порог давно преодолели.

— Но мы не взрослые, — резонно возразил я.

— И сомнительно, что всего два пункта, — сказал Эбер, после чего мы с ним понимающе переглянулись и требовательно уставились на Ксора.

Рефорн, когда нас видел, нередко хохотал и говорил, что мы спелись. Ну, что-то в этом было.

— Пока. Трех десятков лет для вас будет более чем достаточно, чтобы это исправить, — улыбнулся Ксор. — Условий много, все, что нужно знать, что вы проходите.

— Тогда зачем ты нас вызвал, пап?

— Затем. Чтобы претендовать на должность Верховного божества, нужно пройти одно испытание на земле. Точнее, испытания могут быть разными, но суть в одном — сделать что-то, что принесет небесам неоспоримую пользу. Например, вам и еще четверым божествам придется отыскать и принести нужный предмет, который случайно потеряли на землях людей. Главная цель — отсеять половину.

— А можно меня сразу отсеять? — тут же спросил я. — Я определенно не хочу становиться Верховным божеством, как по мне, не самая хорошая должность, ай!

Заклинание прилетело мне в плечо: безобидное, но все равно болезненное.

— Как по тебе оставь при себе, — рыкнул Эбер. — Я, например, хочу стать!

— Хэй, ты всегда можешь отказаться. На есть две вещи. Во-первых, ты сам просил мне сообщать о любой возможности побывать на людских землях. Во-вторых, все кандидаты спускаются без сопровождения. Все взрослые божества уже побывали на земле, в отличие от Эбера, поэтому...

Я сразу же все понял: поэтому я могу стать проводником для Эбера и помочь ему в этом задании. Что ж, это меня безмерно радовало.

— Когда это задание? — спросил я.

— Через десять дней, — ответил Ксор. — Я дам вам все положенные инструкции, а дальше надеюсь на вас.

На последних словах Ксор выразительно посмотрел на меня, и я серьезно кивнул. Сейчас меня считали одним из самых сильных божеств на небесах, несмотря на то, что силы веры у меня пока не было. Так что для Эбера я смогу стать не только проводником, но и охранником. И, пожалуй, впервые получу возможность чем-то помочь ему всерьез, а не просто сказать «спасибо» за все те годы, которые он упорно и настойчиво добивался моей дружбы, доверия и уважения.