Хозяйка проклятой башни, или Цветочек для дракона

Глава 13

Первым делом я посмотрела на руку, где сиял черным камнем перстень, потом оглянулась. За несколько часов тут ничего не изменилось. Пыль, золотистый туман, черные хлопья на троне, в которых барахтается ребенок. Для профилактики ущипнула себя, боли не почувствовала и уверенно пошла к трону.

Ребенок увидел меня, глазки блеснули, словно узнал, он загулил, как умеют это делать младенцы, и сунул грязный палец в рот.

— О боги, ну куда ты палец грязный суешь? – я дотронулась дрожащими руками до ребенка, ощутила тепло и гладкую кожу. Это было невероятно. Если пустошь создаёт видения, то они просто до ужаса реалистичны.

— Не трогай его, — сказала я себе и быстро спрятала руки. Сова ухнула и посмотрела на меня как на дуру. — Он же не настоящий, — успокаивала я себя, вспоминая слова Креймора.

Что мне делать, как очнуться, чтобы не видеть малыша, что делать, когда он опять начнет плакать. Кстати, он уже кривит ротик, обидчиво поджимая губки. Сердце жалостливо сжалось.

— Какая же ты тварь! – крикнула я в потолок, проклиная пустошь. — Ну зачем так? Это больно!

Из моих глаз покатились слезы, я их не видела, а чувствовала.

Потом выдохнула и взяла ребенка на руки, будь что будет.

Мир вокруг словно замер, такой пронзительной тишины не бывает в живом мире. Мы смотрели с малышом друг на друга, он тянул ручки и пытался схватить мои волосы, довольно улыбался, пуская слюни.

Я заворожённо ощущала приятную тяжесть от его тела и смотрела на золотой туман, который кружил вокруг меня в коконе урагана. Щечки у ребенка порозовели, он беззубо улыбался.

— Маленький мой, — улыбнулась я, — не отдам тебя никому. Нужно тебя умыть.

Я осмотрелась, увидела несколько небольших дверей и одни большие, похожие на ворота. Надо сказать, под слоем черноты трон оказался тоже золотым. Я в который раз поразилась богатству зала. Интересно, где такой был. Неужели в Угайморе?

Я неуверенно пошла в сторону одной из дверей, что самое неожиданное, они открылись, стоило мне подойти ближе.

Я от страха замерла, тихо выдохнула. Сова приземлилась на плечо, и я порадовалась, что не чувствую тут боли.

Из дверей никто не вышел, поэтому я пошла дальше. Не знаю, почему я знала, куда идти. Длинными широкими коридорами, лестницами, залами, по толстому слою из ковров и пыли я пришла в большую комнату.

Когда-то это была спальня. Шикарная спальня. Огромные окна, затянутые золотистым туманом, они кое-как пропускали тусклый свет. Стоило подумать, что света мало, на стенах вспыхнули светильники, тоже довольно тусклые, но стало немного светлее.

Я подошла к кровати, застеленной темно-синим шелковым покрывалом с большим золотистым гербом или, как драконы называют, печатью рода. Пристально ее рассмотрела, чтобы запомнить, прежде чем стянуть всю эту пыль вниз. Покрывало жалобно треснуло в нескольких местах. Жалко, такая красота.

Золотистый туман тут же облепил покрывало, и через пару секунд я удивлённо распахнула глаза, возле моих ног лежало целое, как будто только из мастерской, покрывало.

Ого!

Вот это видения пошли.

— Так, — я задумчиво осмотрела комнату, — пыль всю убрать, вернуть красоту этой комнате, — неуверенно сказала я.

Туман распался из кокона и разлетелся по всей комнате, а потом я открыла рот, потому что все вокруг заблистало от чистоты, как после клининг-услуг, да нет, намного лучше... Словно только ремонт сделали.

— Вот это да, — я совсем расслабилась, глубоко вздохнула, посмотрела на малыша, который сонно хлопал глазками, — сейчас мой маленький, я уложу тебя спать.

Устроила на одной стороне кровати уютное гнёздышко из подушечек и одеяла и уложила его на бочок. Заснул он моментально, словно этого ждал, а я ужаснулась. Как его кормить?

— Ты, конечно, та еще тварь, так надо мной издеваться, — прошептала я опять в потолок, — но нельзя его без еды держать.

Потом сжалась от страха, когда туман тонкими нитками оплел тело ребенка, протянувшись от него ко мне.

— Что ты этим хочешь сказать? Я его питаю магией? — никто мне естественно не ответил, только сова слетела с плеча и уселась рядом с младенцем.

— Ну, вот, Маринка, ты и сошла с ума, — накатила какая-то апатия, что ли. Устала я от эмоциональных качелей. День оказался слишком насыщенным. Судьба-поганка словно мстила за тихую спокойную неделю.

Я немного постояла, прислушиваясь к звенящей тишине, и решила пройтись по комнате и все осмотреть. Интересно, чья это была комната.

На одной из стен был портрет молодого мужчины. Красивый, в парчовом камзоле, низкий ворот открывал довольно волосатую грудь с хорошо выраженными мышцами. Его золотистые волосы в беспорядке торчали в разные стороны, яркие зелёные глазищи смотрели с нахальным взглядом, самодовольная улыбка на пухлых губах вызывала желание его пнуть. У малыша были редкие светленькие волосики, но глаза точно зеленые. Может, это сын этого мужчины.

За одной из дверей я нашла пыльный гардероб, завешенный одеждой, за второй ванную комнату, похожую на спа-салон. Тут был и небольшой бассейн, и душ. Попросила убрать и тут, через пару минут все сверкало белой керамикой и опять позолотой.

В еще одной комнате был туалет с унитазом, похожим на трон. Я даже прыснула, не думала, что в другом мире увижу золотой унитаз. Попросила туман убраться и в гардеробной, и в туалете. Странно, но я устала, будто сама все убирала, пошла к кровати.

Стоило подойти к младенцу ближе, опять появились золотистые нити, которые оплели меня и младенца, и даже сову. Я аккуратно легла рядом с малышом и с улыбкой наблюдала, как он спит.

Разве он может быть видением. Дышит, под тонкой кожицей бегают глаза, ему что-то снится. Красные губки то улыбаются, то кривятся, пугая плачем. Маленький мой, только мой. Плевать, что я с ума сошла…

Я не заметила, как заснула.

Проснулась я в своей кровати в башне. Села, выдохнула:

— Это уже слишком!

— Я тоже так считаю, дай поспать, дриада, — ворчливо прогудел рядом голос Креймора.

— Мама! — я уставилась на сладко спавшего рядом дракона. — Ты что тут делаешь?

Я растолкала Креймора, который спал рядом… Совсем обнаглел! Одно дело, когда я для него невидима, и другое — вот так вот…

— Может, дашь поспать? — Дракон брыкался.

— Вот еще, иди к себе.

— Я принес тебя в спальню, сидел полночи у твоей постели как сиделка, и вот твоя благодарность, Цветочек, — Дракон притворялся страдальцем и, когда поймал мой скептический взгляд, хмыкнул: — Жестокая, но так мне даже нравится, люблю покорять самые высокие вершины.

— Смотри не навернись с вершины-то, — фыркнула я на дракона.

За неделю, что я переносилась к нему во снах, я видела Креймора всяким. Злым, довольным, подозревающим и даже мурчащим песни. Мне стало любопытно, что он почувствует, когда поймет, что его донимала я… страшненько…

Креймора я из своей комнаты выгнала, и, конечно, по законам жанра это увидела Ирга. И столько ненависти было в ее взгляде, что я по-настоящему забеспокоилась о сохранности своей жизни, пока остальные проблемы не вытравили тревогу из моей головы.

Так у меня появилась тайна. Я поверила пустоши и, как многие до меня, сошла с ума… И мне было на это плевать.

Целых три дня я спокойно жила на два лагеря. Тут, в башне, я готовила еду, заряжала накопитель, а когда магии в моем теле становилось мало, меня переносило к моему ребенку.

Как же я мечтала остаться с ним рядом, только не знала как… Какой бы сумасшедшей я ни была, выходить из башни и умирать в тумане мне не хотелось.

Я понимала, что мои видения временны, но как же они были сладки. Прижимать к себе агукающего дитя, видеть, как он пытливо рассматривает мои волосы, вытянув ручку и зажав локон пухлыми пальчиками.

Видеть, как он радуется сове, из нее получилась хорошая нянька.

Это просто чудо, что Креймор ее еще не увидел. Большую часть времени она сидит тут возле малыша как страж.

Сова… Можно ли считать, что мои видения не видения, если тут сова? Этого я тоже не знала. Понемногу я убирала огромный дворец, нагло командуя туманом, и рассматривала красоту, открывавшуюся мне.

А посмотреть тут было на что. Величественные залы, шикарные комнаты, длинные коридоры с портретами незнакомых мужчин, женщин и детей. Потолки терялись в высоте, своды были расписаны фресками, на которых клубилась магия.

Свет падал из огромных окон, преломляясь в витражах, и ложился на пол мозаикой из света и теней. По стенам гобелены, сцены охоты, войны, коронаций, среди которых попадались и странные, с драконами, с надписями на незнакомом языке, который был очень похож на драконий.

Дворец шептал, дышал, жил воспоминаниями. И я казалась себе частью этой истории, хоть и не понимала, как и почему.

Кстати, я находила еще портреты зеленоглазого красавца — уже более взрослого, с короной на голове, тяжёлым, задумчивым взглядом и тем самым перстнем с чёрным камнем, который сейчас был на моем пальце.

Кто же ты был? Я рассматривала мужчину и с замиранием сердца ловила в его чертах знакомые линии, изгиб губ, прямой нос, форму глаз. Сходство с моим малышом становилось всё очевиднее. Неужели это его отец?

Но такие вопросы быстро выходили у меня из головы. Некогда было много думать. В башне я крутилась как белка в колесе, кормила, мыла, убирала.

Здесь, в пустоши, я восстанавливала наследство малыша. Со слезами на глазах ожидая, когда меня перенесет назад в башню.

В одной из женских комнат я нашла корзинку для рукоделия, чего там только не было: нитки, иголки разных размеров, спицы и крючки. Теперь, пока туман кормил ребенка моей силой, беря нас в кокон из тончайших нитей, я шила ему распашонки, ползунки, шапочки, вязала пинетки, вспоминая всё, чему училась, когда ждала своего малыша.

Ледяной комок в моей груди, который, оказывается, никуда не делся после гибели нерожденного сына, постепенно таял. И только сейчас я поняла, что жила словно в заморозке, не позволяя себе привязываться и испытывать хоть какие-то эмоции к другим людям. Я боялась вновь потерять…

Шел третий день нашего заточения. Даже если жители города увидели, что башню заволокло туманом, они не могли подать вестник. В основном, в Лобуше остались жить те, кому некуда идти.

Я высказывала мысль, что, может, кто-то долетит в ипостаси драконов, но Аллиры посмотрели на меня как на дурочку. Так я узнала, что не все драконы сильны магически и не у всех силен зверь.

Некоторые могут лишь оборачиваться ящером, но не уходить в далекие перелеты, и жители Лобуша как раз из таких горемык, слабые драконы. В общем, мы терпеливо ждали, когда создадутся костюмы для тумана и будет возможность передать весть в другие башни.

Алир хотел через туман пройти в город, когда будут готовы костюмы, но Креймор запретил. Туман мог погнаться следом, и тогда жители города точно погибнут.

— Цветочек, я считаю, что твои обмороки от сильного истощения. Я хочу сам заправлять накопитель, — сказал Креймор, когда все собрались на завтрак.

— Нет, — слишком поспешно сказала я, Нард сразу закрыл рот, видимо, собирался отговаривать черного, и одобрительно кивнул:

— Я справляюсь, разве по мне скажешь, что я истощена?

Я накладывала кашу в миски, добавляла сливочного масла, меда и посыпала молотыми орехами. Молока осталось всего два литра, нужно беречь. Хорошо, в хладных ларях еда почти не портилась…

— Но спать по два часа после каждой зарядки, разве это нормально? – Креймор посмотрел на Нарда. Тот пожал плечами и не прекратил есть.

Гномы уже почти доели кашу и поглядывали на панкейки, которые радовали глаз пышностью и стекающим по краю заварным кремом.

Твикс, как всегда, сидел с краюшку и молча ел, единственный мой помощник. Твикс заменял мне посудомойку и уборщика в кухне. Я была ему благодарна и даже почти не злилась, что он хотел испортить мне жизнь в магической комнате.

— Спасибо, дриадка, — гномы похватали панкейки, как собаки на бегу, и ломанулись на выход, как-то странно переглядываясь. Что-то мне их вид заговорщиков не понравился, но от гномов меня отвлекла драконица.

— Мерзко! – Ирге надоело, что все внимание уделяется мне, и она откинула от себя тарелку с кашей, брезгливо вытерев рот салфеткой: — Ты совсем не умеешь готовить, только продукты переводишь. Твоя каша остыла и похожа на чью-то блевотину. Я это не буду есть!

В кухне повисло тягостное молчание.

— Очень вкусная каша, — неуверенно сказал Алир.

Нард как ел, так и продолжил, не обращая внимание на Иргу. Креймор нахмурился, сильнее взявшись за свою ложку, и тоже продолжил есть.

Я, конечно, понимала, что в разборки женщин лучше не лезть, но такое вот игнорирование хамства в мою сторону было обидно. И вообще, я не нанималась на всех готовить!

Лучше в это свободное время в библиотеке покопаться, найти герб, который я видела в дворце. Все это быстро мелькнуло в моей голове, и я миролюбиво спросила:

— И ты только сейчас об этом говоришь, через три дня?

— Я терпелива, — фыркнула Ирга, видимо, посчитала, что я сейчас буду перед ней услужливо кланяться, — так что каши больше не вари, не твое это, дриада. Вы там у себя привыкли траву жевать и ничего в нормальной еде не понимаете.

— Ирга, хватит, — сухо сказал Креймор драконице, а та обрадовалась, что, наконец-то, он обратил на нее внимание, и тут же защебетала.

— Дар, как ты можешь это есть, ну ладно мясо и похлебки еще можно, но вот это? Драконица опять толкнула кашу в мою сторону. Мерзость!

— Неправда! — как ни странно, за меня заступился Твикс, который, так боялся драконов, что лишнего слова не вытянешь, если, конечно, это слово не имеет отношение ко мне. — Амарин прекрасно готовит!

— Тебя забыли спросить! — фыркнула драконица и полезла к своей порции панкейков.

Ну, в принципе, мне всё понятно…

Я не дала ей взять тарелку с оладушками, и пододвинула к себе обе тарелки. А потом в звенящей тишине выкинула всю еду в ведро для мусора. Жалко, сердце кровью обливается, но так нагляднее.

— Ты… ты… Ты что творишь?! — возмущенно подскочила драконица.

— А что я творю? — удивилась я. — Ты сказала, что моя еда — мерзость, избавляю тебя от нее. Может быть, господа хорошие, есть еще что-то сказать?

— Амарин, — начал Креймор, но я его перебила.

— С этого момента еду каждый готовит себе сам! Плевать мне, что и как вы будете есть. Я к готовке для вас больше не прикоснусь!

Я сняла фартук и легко кинула его на стульчик.

— Ты не смеешь так со мной говорить! — рявкнула Ирга рыком дракона. Очень быстро она оказалась рядом и что есть силы ударила по щеке.

Что-то горячее полилось на шею, я тронула порезанную когтями измененной лапы щеку. Замерла, ожидая боли, но боль не проходила, зато в уши ворвался рык уже другого дракона.

Креймор стремительно поднялся из-за стола, едва не опрокинув его, и оттолкнул Иргу к двери. От удара о стену девушка сползла на пол, издав сдавленный всхлип.

— Уводи Иргу, — напрягся всем телом черный, не сводя с меня почерневшего взгляда, — уводи, пока я не разорвал ее! — Креймор повернулся к ошарашенному Алиру, и по лицу Креймора волной прошлась драконья морда.

Жуткое зрелище, когда дракон пытается не обернуться.

Зато на лице Нарда я впервые увидела живой взгляд. Он с любопытством посмотрел на Креймора, потом перевел взгляд на меня, видимо, что-то для себя понимая, но не озвучивая.

— Алир, уводи Иргу, — сказал он сыну, — и постарайтесь не попадаться господину Креймору сегодня на глаза.

— Отец! — Алир дрожал от напряжения и от непонимания. Ему хотелось и защитить сестру, и в то же время он видел, что она со мной сделала. Мне было страшно смотреть на себя в зеркало. Твикс подал мне чистое полотенце, его руки дрожали.

— Амарин, у меня есть заживляющие мази, нужно сразу прилепить назад кожу, чтобы не было шрамов.

После его слов мне совсем поплохело… ноги и руки затряслись, а к горлу подкатил комок, который не давал нормально дышать.

— Юноша, — голос Нарда был, на удивление, миролюбивым для такой ситуации, — и вам я советую уйти подальше от дриады.

Я что, теперь прокаженная?!

Чертов дракон спокойно потянул за собой Алира, помог встать своей дочери, передав ее Алиру, вышел за дверь.

Из горла Креймора вырвался клокочущий рык дракона, а одна из рук превращалась то в руку, то в лапу.

— Я не могу это контролировать, — проскрежетал зубами черный, — дриада, уйди!

— Иди, — я подтолкнула Твикса к двери, и сама сделала пару шагов за ним.

— Нет! — рявкнул Креймор. — Останься!

Я поражалась силе воли Щита, удержать рвущегося зверя, насколько я знаю, могут не все.

Зверь — это вроде как ты, но в то же время это как вторая личность со своими тараканами в голове. Это я еще по лекциям в интернате помню. Нам советовали бежать подальше от тех, у кого зверь бунтует…

Я, прижимая полотенце к щеке, подошла к дракону. Страшно, вдруг он меня порвет, но и бежать, когда ему так плохо, я не могла.

Что-то не давало мне уйти. Может быть, благодарность, что он каждый раз после накопителя несет меня бессознательную в кровать, невзирая на лестницы.

— Мне не больно, — зачем-то сказала я, — просто неприятно. Наверно, останется шрам, — я постаралась заговорить дракону зубки.

Ого! Его челюсть чуть раздалась от не помещающихся во рту зубов, есть что заговаривать.

— Всё хорошо! — я погладила Креймора по плечу! — Не надо так злиться, или тебя на кровь так колбасит?

— Ты можешь погладить меня еще раз, — с рычанием спросил он, – мне становится легче.

Я погладила его руку, потом плечо, потом грудь, где билось в сумасшедшем ритме его сердце.

Дракон медленно повернулся, моя рука прошлась по спине, вдоль хребта, который перестал рвать рубашку шипами.

— Дааа, можешь чуть выше еще почесать, — сказал этот… этот…

Я что есть силы стукнула по его спине, дракон обернулся. Глаза опять стали синими, значит, оборот миновал.

— Что это было? Почему твой дракон хотел вырваться?

Креймор нахмурился, странно посмотрел на меня. Такое чувство, будто он увидел меня впервые. Не было в его взгляде прежнего высокомерия, холодной расчетливости, не было голода, который опаляет страстью. Взамен появилось любопытство, растерянность и, как ни странно, теплота.

Я замерла под его гипнотическим взглядом, моргнула пару раз, не зная, что еще он может вытворить.

Креймор потянул меня к раковине и отнял полотенчико от щеки, намочил его и стал аккуратно стирать потеки с шеи.

— Кровь уже не течет, — сказал он бесстрастным голосом, — у тебя хорошая регенерация, Цветочек, почти как у драконов, но мазью всё же лучше помазать, зарастет без шрамов.

— Очень на это надеюсь, — ворчливо сказала я, потом фыркнула, — кто же меня замуж такую шрамированную возьмет.

Креймор замер, а я поняла, что шутка не удалась:

— Ты выйдешь замуж только за меня, Цветочек, и спать будешь тоже только со мной!

— А?

Креймор, невзирая на мое остолбенение, приложил полотенчико к моей щеке:

— Пошли, провожу тебя в спальню, отдохни, а лучше поспи, — сказал самый наглый дракон.

– Нет, – я отпрянула от черного, – с каких это пор ты собираешься на мне жениться?

– С этих, – уклончиво сказал Креймор.

– Я за тебя замуж тоже не пойду, – дракон покрепче схватил меня за руку и потянул в сторону выхода.

– Пошли, великая нехочуха, – та-а-ак, это что еще за снисходительные улыбки. Очень хотелось пнуть его, чтобы он перестал быть таким довольным, как кот, объевшийся сметаны. Я не понимала этой резкой перемены, а когда я что-то не понимаю, я злюсь.

– Где мазь? – Креймор полез в мой сундук, я вспомнила, что там может быть сова, и быстро встала перед ним, не пропуская.

– Я сама, уходи.

– Я прослежу, чтобы ты помазала рану и легла отдыхать. Сегодня я сам наполню накопитель.

– Нет!

– Амарин, – я удивленно приподняла брови, даже имя мое вспомнил, без цветочков, – твои провалы в бессознательное состояние очень плохо. Мы не знаем, почему так происходит и почему потом ты так быстро восстанавливаешься. У меня есть подозрения, почему, но ты не хочешь мне ничего рассказывать.

– Я не обязана тебе ничего рассказывать.

– Ты моя… – он запнулся, – ты моя, хочешь ты этого или не хочешь. Этого уже не изменить… и я не хочу менять. Я твоя защита сейчас, Цветочек, единственная защита.

– Знаешь, – мягко сказала я, и дракон замер, завороженно рассматривая мои губы. Я взяла большую ладонь мужчины в свои руки. Медленно провела его назад до двери, гипнотизируя ласковым взглядом. Я не поняла, как у меня это получилось, все как-то само…

– Я не нуждаюсь в твоей защите, щит императора! – нежно журчал мой голос, — Я сама по себе… и отстань ты уже от меня, репейник! – Я резко захлопнула дверь и уронила задвижку.

Секунда, и дверь потряс громкий стук:

– Амарин, быстро открыла дверь.

– Ага, сейчас, отстань от меня! Я за тебя замуж не пойду и фавориткой не буду, и вообще мне драконы не нравятся.

– Куда ты денешься! Ты моя, привыкай к этой мысли!

Стучать он перестал, даже ушел, я выдохнула.

– Это какой-то беспредел драконовский. Одна щеку порвала, второй в постель тащит, третий жениться собрался, а четвертый… Четвертому плевать на всё, лишь бы башня была цела.

Я решительно приблизилась к зеркалу и замерла, рассматривая порезанную щеку.

Три широкие красные бороздки. Уже подсохшие. Странно, почему мне не больно… Может, я уже умерла и мне всё это кажется? Нет, лучше об этом не думать. Может, всё дело в пустоши? Стоило мне подумать о пустоши, палец, на котором у меня должен быть перстень, кольнуло, и я со страхом увидела, как он проявляется уже здесь, в башне.

Внутри всё похолодело от ужаса, вокруг кружил смерчем золотистый туман. Словно любопытный зверек он пронесся по всей комнате, обследуя всё, что тут стояло.

Потом опять закружил вокруг меня, ластясь и мягко облизывая кожу. Прямо на моих глазах рана на щеке затянулась, не оставляя даже намека, что всего пару секунд назад там были довольно сильные порезы.

– Ты чего делаешь? – испугалась я чистой коже больше, чем ранам, – Что мне теперь всем говорить?

Туман потерся о щеку, и чистая кожа сменилась рубцами, еще лучше.

– Ты это, верни уж как было, скажу, что мазь была очень чудодейственная, шрамы не нужно.

Туман послушался.

Я наблюдала, как он покрывает все поверхности своими золотинками, потом вздохнула:

– Не мусори. И что мне с тобой делать? Что ты такое?

Туман замер на пару минут, словно задумался, потом опять закрутился вокруг меня. А потом вдруг из тумана стали появляться образы.

Всё тот же мужчина с портрета, он с кем-то сражался, кого-то убивал с весьма зверским лицом. Стало понятно, что добреньким он не был. А потом он превращался в золотого дракона, который одним своим пыхом огня уничтожал целые города. Туман был отличным рассказчиком:

– Получается, этот мужчина был золотым драконом, и он был жестоким тираном.

Туман закружил вокруг, словно подтверждая мои выводы.

– Но это не отвечает на вопрос, что ты такое? – сказала я.

Туман, видимо, не знал, как мне объяснить. Просто показал мне мужчину в золотистом ореоле, что было совсем непонятно. Потом рядом с драконом появилась моя копия, только вокруг меня была не золотистая сила, а… Я замерла, зелёная. Та-а-ак.

Я стукнула себя по лбу, стараясь вспомнить, что говорила Лима про божественную силу. У всех народов были боги, которые, уходя, оставили свои капельки силы повелителям подотчетных народов.

Моя сила в созидании, очищении, насколько я поняла, вокруг меня всё будет цвести и пахнуть, а ещё я могу усиливать божественной мощью простые заклинания. Пока я до всего этого не дошла, сила во мне приживается и только может, что краски вырабатывать.

Туман вдруг стал уменьшать мужчину. Он становился молодым парнем, как на том первом портрете, весёлый, бесшабашный, что же заставило его стать таким жестоким деспотом? Потом из парня он стал подростком, угловатым, стеснительным, а потом ребёнком…

Моим пирожочком с зелёными глазками и беззубой улыбкой, который лежал на руках моего двойника, объятого золотистым туманом.

– Это уже слишком, – сказала я. – Ты хочешь сказать, что мой малыш и вот этот вот злющий мужик один и тот же чело… дракон?

Туман довольно закружил вокруг меня, ломая картинку и мои мозги.

– Что-то подсказывает мне, что ты божественная капля драконьего бога, – произнесла я, падая на кровать. Мои ноги дрожали от ужаса и осознания того, что я только что узнала.

Я глотнула комок в горле:

– Но у меня уже есть сила, если это точно, конечно. Как я могу ещё тебя взять, я не хочу быть сумасшедшей, как этот, как его там, Чёрный Мор вроде. Туман разделил меня и ребенка, и я опять стала зелёной, а малыш в золотистом свете.

– Постой, – до меня начало доходить, – я не владею силой, она принадлежит малышу?

Довольное кружение вокруг меня:

– Тогда почему ты меня слушаешь?

Опять картинка ребёнка и меня. Малыш растёт, туман переходит от меня к ребёнку, и вот рядом со мной опять стоит молодой парень в золотом тумане.

– Он вырастет, и ты уйдёшь к нему, а пока со мной получается? – туман тонкой ниткой обвил перстень на моей руке, – Значит, перстень тоже ему перейдет? Я опекунша! – дошло до меня.

Туман опять согласно покружил рядом, и почему моя сила не такая же умная, возмущённо подумала я, только жизнь мне портит.

– Ты знаешь, как зовут малыша? У него же было имя?

Туман красивыми завитушками вывел на драконьем языке имя Морвейн.

– Красивое, – выдохнула я, – ну хотя бы теперь понятно, что я не сумасшедшая.

Один камень с души упал. Я даже улыбнулась, потом вспомнила, что мне предстоит сделать, и улыбка с лица спала. Жить в пустоши всё это время, пока малыш не подрастёт, это же страшно.

– Ты почему всех убиваешь? Что это за жестокость? – с укором сказала я туману. Он удивлённо покружил рядом, – И не притворяйся, вон недавно гнома слизал, – я передернулась от воспоминания.

Потом туман показал город, пустой, но прекрасный, величественный, грандиозный, и меня, идущую по этим улицам. Моя зелёная сила постепенно расходится от меня в разные стороны, убирая чёрные хлопья, которыми был заражён туман.

– Вон оно как, – сказала я, – не просто так ты меня в мамки выбрал. Всё же моя божественная сила тебе нужна. И значит, убрать эту стену тумана вокруг башни ты не можешь… – я вздохнула, понимая, что мой план, который я только что придумала, тут же провалился.

Туман не везде одинаков. Не зря я видела, кроме золотистых капелек, черные хлопья. Золотой дракон допрыгался, себя погубил и силу испортил, заразив чернотой.

Ничего, пирожочек мой, я сделаю всё, чтобы ты не вырос таким же злюкой. Сердце сжалось, так захотелось к малышу…

Золотистый смерч опять окружил меня, поглаживая кожу:

– Ну, хватит лизаться, – отмахнулась я, – давай думать.