Хозяйка проклятой башни, или Цветочек для дракона

Глава 1

Очередь двигалась медленно. Я подула на завиток, который вылез из пучка и теперь пружинкой прыгал перед глазами. Жарко и влажно, а ждать еще долго.

— Эй, Амарин, подвинься, — рядом пристроилась еще одна девушка из нашего корпуса, Лиса, — как плохо без магии, — пожаловалась она, — никогда не думала, что ноги могут так болеть.

Я хмыкнула. Местные девицы — изнеженные вертихвостки. Странно, что у них война с драконами случилась. Всё, на что они способны, — это обсуждать платья, красоту леса, мечтать о балах и песни распевать. И мужики у них под стать. О боже, как раз один из них сюда ползет.

— Амарин, любовь моя, не забудь, о чём мы договаривались, — остановился возле меня длинный, как жердь, Твикс.

— Я с тобой ни о чём не договаривалась, — фыркнула я. Этому дурачку вдруг вздумалось, что я за него замуж выйду. Была я там — ничего хорошего, так что обойдётся.

— Но, Амарин... — огромные глаза смотрят жалобно. В отличие от нас, южных дриад, северные сдались без боя и теперь живут себе припеваючи. Женишок — в богатой одежде, с мечом на поясе. — Амарин...

— Да чтоб тебя, отстань, я же сказала — не пойду я за тебя замуж! — рявкнула я.

Вот прицепился, как банный лист к заднице. Девчонки в очереди захихикали, поглядывая на него и строя глазки.

Я прокляла тот день, когда впервые встретилась с этим долговязым чудом на лекциях и заговорила. Он решил, что я в него влюбилась, и с тех пор таскался за мной хвостом все пять месяцев.

— Амарин, но всё уже готово! Родители ждут тебя, чтобы благословить наш брак.

— Брысь, — буркнула я и отвернулась.

— Ты... — У парня сдали нервы. — Да ты радоваться должна, что я спасаю тебя от участи, хуже которой только смерть!

Он хотел сказать это строго, но в конце голос у него дал петуха.

— А я просила? Дай мне спокойно влачить своё убогое существование, не мозоль глаза.

Наконец, он решил уйти и не веселить соседок дальше.

— Ты ещё пожалеешь, Амарин Тейва! Будешь у меня в ногах валяться и просить, чтобы я тебя спас!

Он метнулся прочь, чуть не сбив с ног одну из девчонок.

— Зря ты так, — покачала головой Лиса. — У него мамаша сидит на распределении. Ушлёт тебя в такую чащобу, что и с комарами не найдём.

— Лиса, хоть ты не капай на нервы, — сказала я.

— Злющая ты стала, Амарин, как память потеряла, раньше и слова против не скажешь, а сейчас, как еж, иголки распускаешь, — Лиса осуждающе отвернулась.

Достали!

Я тоскливо посмотрела на извивающуюся, как змея, очередь на распределение и постаралась взять себя в руки, не злиться.

Здесь меня зовут Амарин Тейва, «дочь солнца», если перевести с дриадского на драконий. Тьфу ты, кто бы подумал, я и дриада!

Только никто не знал, что мое настоящее имя — Марина Александровна Береза. И сюда, в этот сумасшедший мир с магией, я попала пять месяцев назад.

Надо сказать, первые дни я думала, что рехнулась. А как еще?

Медсестра, феечка с прозрачными крылышками, приносит воду в стакане, размером с её рост.

За тонкой перегородкой лечебного корпуса рычат драконы, огромные чудища, от их топанья земля трясется, а перед глазами иногда я вижу красивые разноцветные сполохи, которые, если верить словам моих соседок, видеть не должна, на нас браслеты, сковывающие магию.

В лечебном корпусе я пролежала почти две недели. Сначала даже ходить не могла, говорила с трудом. Очень болела голова, сотрясение, чесались заживающие раны на боку и бедре.

Бывшая хозяйка тела родственников не имела, вернее, все они погибли, когда на дом свалился с неба раненый дракон. Так что меня не трогали. Мою личность подтвердила соседка Лиса, которая жила с Амарин в одной деревушке.

Когда я поняла, что сон мой и не сон вовсе, то встал вопрос: что делать? Извечный вопрос…

Дома, на Земле, мне уже почти сорок стукнуло… Ну, ладно, только тридцать семь. Работала я в небольшом кафе, поваром.

У меня была своя квартира, от бабушки досталась, в ней я с любовью вила уютное гнёздышко.

Цветочки выращиваю на подоконнике, с подружками встречаюсь по выходным, в будние дни книги читаю запоями о других мирах, да попаданках. Не думала, что в какой-то миг сама ей стану.

Не всегда я была одна… В двадцать лет вышла замуж, даа, было такое умопомрачение в моей жизни. Любофф!

Не передать словами, какая любовь. Я жила одними мыслями о мужчине, которому была не нужна…

Конечно, сначала было вроде бы всё гладко. Его родители — люди обеспеченные, не чета моим.

Мама у меня — учитель младших классов, отец всю жизнь слесарем проработал, по молодости пил, но как прихватило у него сердечко, так стал тихим и спокойным, ярым семьянином. Ладно, не о том сейчас.

Родители мои — люди простые. У них была своя квартира, ещё в советские годы полученная, работа, небольшая дача, на которой они огурцы и помидоры взращивали. Я была вторым, поздним ребёнком, оберегаемым от нелёгкой жизни. А вот у благоверного родители были, как раньше говорили, из новых русских.

Небольшой заводик, квартира шикарная, пара магазинчиков, строился большой дом в современном стиле. Муженёк, любимый, единственный сын. Понятно, что встретили меня в этой семье не с цветами, но тогда я ничего не видела. Лишь бы милый был рядом, так ведь…

Прожили мы несколько лет. Я училась заочно на учителя, пошла по маминым стопам, подрабатывала репетиторством, чтобы были свои, карманные деньги. Муж работал на заводе родителей, вроде бы всё хорошо, но… Точило родителей мужа желание найти ему жену по статусу.

Стали они ему на работе резвых девочек из хороших семей подсовывать — то помощницей, то секретарём. Я слепая, наверное, была, что всего этого не видела. Забеременела. Это ведь нормально, когда в семье дети рождаются. Но, как оказалось, муж был не готов.

Сказал аборт делать — мы ещё на ноги не встали, жизни не видели. Поругались мы тогда сильно. Я даже из дома ушла к родителям, жила там неделю. Потом муж пришёл меня забирать, я ног не чуяла от радости — любит, значит…

Оказывается, он просто не привык жить без прислуги. Утром — кашка, в обед — паровые котлетки, от них изжоги нет, вечером — домашняя лапша на курином бульоне. А нормальные домработницы — товар штучный, хорошую, то есть такую, чтобы все силы отдавала дому, тяжело найти…

В общем, у нас вроде бы всё наладилось — мне так казалось. А потом… Мы попали в аварию. Муж за рулём был. Я потеряла ребёнка, чуть не умерла сама. Детей я больше иметь не могла — вырезали там у меня всё…

Это было страшное время, я думала, что сойду с ума. Но муж меня поддерживал, сказал, что любит меня любую. Я выкарабкалась.

В этом я ему благодарна. Он помог вылезти из жуткого состояния, когда хотелось умереть. Но между нами словно все чувства угасли. Скорее всего, с его стороны и не было того огня, которым горела я…

Потом мы прожили вместе ещё несколько лет, как по инерции, пока меня вежливо не попросили съехать и освободить место для новой жены.

Девочка совсем молоденькая, дочка партнёров, и к тому же беременная. Конечно, выбор тут понятен.

Я не скандалила, не устраивала ему сцен ревности — просто собрала свои вещи и ушла. Благо, было куда уйти.

Бабушка оставила мне квартиру, из-за которой перегрызлись все родственники. Но я своё право отстояла. И хорошо, что не поддалась на уговоры мужа её продать и вложиться в дело. Как знала, что она мне самой пригодится.

Жила я — сама себе королева. По профессии работать не пошла — не могла я с детьми работать, больно было.

Нашла себе занятие по душе. Тем более, любила я еду готовить.

И пусть иногда выла ночами в подушку — это были редкие моменты, которые быстро забывались. Главное — найти себе занятие по душе.

Уже подумывала взять кошку, чтобы не так скучно было… А тут — вон оно что. Другой мир.

Оказалась я тут словно бы в своём теле. И глаза мои, и волосы, и фигура, как в юности — тонкая талия, попка орехом, да грудь без всякого бюстгальтера красивая.

Только волосы не каштановые, а скорее в рыжину, медовые, и глазищи — зелёные, как молодая листва. У дриад почти у всех глаза зелёные — разных оттенков.

Получается, я в своём родном, улучшенном теле очутилась.

В себя я быстро пришла. Правда, первые дни ревела.

Соседка меня всё жалела, думала, я по родне местной убиваюсь, а я по себе убивалась. Как же теперь жить?

Но время слабости закончилось — слезами горю не поможешь, только зря раскисла. После лечебки перевели меня в интернат для дриад. Тут нас учили драконовскому языку, законам Империи и разным профессиям. Вернее, должны были учить профессиям, а в итоге с нас снимали браслеты, которые блокировали магию, и заставляли сливать её в большой железный ящик с разноцветными камешками — накопитель называется. После такого весь день еле ноги таскаешь, куда там ещё что-то делать.

После пяти месяцев такой жизни нам объявили, что скоро распределение, и нас отправят в разные стороны. Южные земли считаются закрытыми, а всех жителей расселяют по Империи. Вой стоял весь вечер и ночь — никто не верил, что нас лишат дома.

Изумрудный материк славился тёплым климатом, плодородными землями и лесами.

А Драконий материк — сплошные горы, между которыми в долинах жили драконы. Его так «Горным» и называли.

В какой-то момент драконы решили, что хотят большего, чем ютиться в своих долинах, и началась экспансия драконов на Изумрудный. Народы тут, в основном, жили невоинственные — феечки, нимфы всех мастей, от речных наяд до нас, лесных дриад. Ещё древние были — самые большие тихушники. И только эльфы ещё что-то могли противопоставить драконам, но они-то первые и сдались. Вошли в Империю на равных условиях, без потерь земель — хитроватые ушастики.

Драконы не меняли устои, не наглели. Мне было непонятно, с чего наша королевишна вдруг заартачилась и вышла против всей общественности. Вон, драконы уже на другой материк намылились — людям, да гномам бороды брить будут. Вот и сидели бы дальше дриады в тишине своих лесов и не мучились. Но нет…

Светлейшая подняла своих подданных на сопротивление и умерла. А нас, как пленников, ждала не лучшая участь — расселение по всей Империи. Это вкратце, что тут происходит. Мне, если честно, не до мировых проблем — свои бы решить.

Мужчины у дриад — бессильки, без магии значит, а у женщин магия, поэтому у нас… да, теперь уже у нас — лёгкий матриархат. То есть, женщины командуют.

— Хорошо, хоть семейных не разделяют, — мрачно сказала Лиса, посматривая на ещё одну очередь, в которой были семьи.

Дети, уставшие от многочасового стояния на солнцепеке, плакали. Те, кто постарше, гурьбой носились между ожидающими. Да, семейные пары драконы не разделяли, даже дали возможность забрать свои вещи, так что на огромной площади творилось настоящее светопреставление: кибитки, телеги, летающие феечки, пищащие на все лады дети.

Все куда-то спешат, кричат, и только наша очередь в стороне тихо петляет по краю. Вчерашние защитницы, словно изгои.

Я тоже стала наблюдать за ребятишками — поняла, что боль, та боль, которую я каждый раз испытывала, когда смотрела на детей, словно притупилась, и не такая острая.

Нет, нельзя думать о прошлом, иначе опять расклеюсь. Нужно радоваться тому, что есть. А есть немало — целая жизнь впереди. А если учитывать, что живут нимфы до трёхсот лет, а то и больше, то не одна человеческая жизнь впереди ждёт.

В стороне приземлились два дракона. Огромные ящеры — чёрный и зелёный. Когда я впервые увидела драконов, думала, описаюсь от страха, серьёзно. Такие чудища, что мороз по коже. И хорошо, что они разумные и имеют вторую — человеческую — ипостась, а то всех бы сожрали, чешуйчатые кошмарики.

Мало того, что магические существа, так и силы огромной — тело дракона размером с хороший такой современный автобус будет.

Я встрепенулась. Драконы топтались на месте, о чём-то перерыкиваясь, и не торопились перекидываться в людей. Но не это меня толкнуло.

В сторону драконов бежала мелкая девочка. Волосы развевались на ветру, она смеялась, вокруг её тела кружила магия дриад — блёстки, мелкие бабочки, цветочки, красиво. Но из-за магии девочка не видит, что впереди опасность. Её догоняет мальчишка. Девочка вперёд не смотрит — только на мальчишку - и смеётся.

Даже когда мальчик остановился и предупредительно что-то прокричал девочке, она не остановилась — собственный смех заглушал другие звуки.

А я метнулась вперёд. Откуда только силы взялись — за какие-то секунды преодолела пару десятков метров, и когда лапа дракона уже должна была наступить на ребёнка, прикрыла её своим телом, выставляя руку вперёд.

Я даже сама не поняла, как так получилось. Видимо, рефлексы у этого тела неплохие, а мой разум заточен детей оберегать. Я испугалась за девочку, не за себя, хотя после мгновенного перемещения тело налилось слабостью, а в ушах стучало, словно где-то рядом молотобоец бьёт по заготовке.