Искушение Злодея (ЛП)

14

Эйс

Неважно, насколько крепка моя хватка, я затаскиваю ее в захламленный фургон. Затем бесцеремонно поднимаю и усаживаю на темный стол у стены.

— Что ты делаешь, Эйс? — шипит она. Ей явно не нравится, что я доминирую, но мне все равно.

— Я усадил тебя на стол.

— Да! Но ты хотя бы подумал о том, что я, возможно, этого не хочу? — ее глаза широко распахнуты от возмущения.

— Пока ты не пытаешься слезть, я делаю вывод, что до тебя постепенно доходит — у тебя нет шансов против меня.

Я вижу, как она в ужасе приоткрывает рот, но тут же закрывает его. Не могу сдержать усмешку под маской. У меня есть план, и хотя спорить с ней довольно забавно, это не приближает меня к цели.

Эта жуткая атмосфера должна ее напугать.

Потом я сделаю ей предложение, и у нее не будет другого выбора, кроме как согласиться. По крайней мере я приложу для этого все усилия.

Решительно направляюсь к двери фургона, чтобы запереть ее на ключ, торчащий изнутри. Когда снова поворачиваюсь к Октавии, вижу, что она собирается слезть со стола.

Я предупреждающе наклоняю голову.

— На твоем месте я бы этого не делал, Маленький Шторм.

— Почему? Я ведь уже встряла в неприятности?

— Значит, ты готова рискнуть и еще больше разжечь мою ярость? — фыркаю я, прислоняясь к аппарату для сахарной ваты напротив, и скрещиваю руки на груди. — Это твой фетиш?

— Что? Конечно нет, — немедленно отвечает она и раздраженно качает головой. — Если ты хочешь еще раз убедиться, что я буду молчать — не переживай. У меня уже была возможность поговорить с кем-то о вашей пытке над Майлзом, и я этого не сделала. Неужели этого недостаточно?

— О, Октавия… Я никогда не пресыщаюсь властью, и, похоже, ты тоже не можешь ею насытиться.

Она понимает, на что я намекаю.

Я замечаю, как ее щеки заливает легкий румянец. Она плотно сжимает бедра.

— Может, хотя бы снимешь эту дурацкую маску, пока мы разбираемся в ситуации?

— Мы вообще ни в чем не разбираемся, — медленно отхожу от аппарата для сахарной ваты и приближаюсь к ней. — И тебе не стоит разжигать во мне гнев.

Ее карие глаза пылают от злости, когда она смотрит на меня снизу вверх. На розовых щеках проступают мелкие веснушки. Черт побери, такие детали совершенно не должны меня волновать!

Я сжимаю кулаки и взираю на нее с высоты своего роста.

— Почему? Ты будешь истязать меня, как Майлза?

— Я буду мучить тебя иначе, Октавия Эшкрофт.

Она сглатывает и отводит взгляд.

— Я хочу уйти, — она решительно пытается слезть со стола, но я приближаюсь и лишаю ее этой возможности. — Ты не можешь удерживать меня здесь!

— Нет? Мне так не кажется. — Я подхожу к ней вплотную. Слишком близко. Я стою между ее ног и ненавижу свое тело за реакцию на эту девушку. Чувствую, как мой член отзывается на ее близость.

Я все еще сжимаю кулаки.

Контроль.

Самообладание.

Гнев.

Столько гнева из-за того, что я не должен испытывать эти чувства, находясь рядом с ней. Блядь, я ведь просто хочу ее напугать!

— Вы садисты! Если хотите причинить мне боль, то сделайте это и не тяните, — в ее голосе слышится усталость. Как будто подобное для нее привычное дело.

Это девушка становится все интереснее.

— Если бы я хотел навредить тебе, уже сделал бы это.

Она приподнимает брови.

— Значит, я могу уйти?

— О нет, Маленький Шторм, — медленно провожу рукой по внешней стороне ее бедра. Вижу, как ее грудь перестает подниматься и опускаться — она задерживает дыхание. — У меня на твой счет особые планы.

Она сжимает губы, не произнося ни слова.

Я с трудом сдерживаю дрожь, когда добираюсь до ее лобка. Октавия издает сдавленный звук: — Ч-то ты... Эйс…

— Да?

Ее взгляд на мгновение падает мне за спину.

— Аппарат для сахарной ваты включен.

— Если это попытка сбежать, Маленький Шторм, то у тебя ничего не получится.

Она мрачно хмурится и кивает через мое плечо.

— Ты что, не чувствуешь запах?

Я делаю паузу, чтобы вдохнуть спертый воздух, и действительно... Приторный аромат распространяется по фургону. Меня охватывает одновременно облегчение и досада, когда приходится убрать руку с ее лобка, чтобы оглянуться.

Зеленые огни аппарата для сахарной ваты мерцают, а барабан неторопливо вращается, накручивая новые слои сахарной массы. Внезапно в моей голове рождается дьявольская идея.

— Что у тебя под юбкой, Октавия?

— Что?

Уверенно поворачиваюсь к ней, забрав немного сахарной ваты. Подхожу ближе. Ее взгляд падает на сладкую массу в моей левой руке.

— Хочешь попробовать?

Она с подозрением изучает меня.

— А она вообще свежая?

Снова кладу руку на ее бедро, заставляя ее резко вдохнуть.

— Ты будешь делать то, что я говорю. И если я прикажу попробовать эту вату, ты это сделаешь, ясно?

— Но ты же спросил, а не приказал.

— Какая дерзость, Маленький Шторм, — крепко сжимаю ее мягкое бедро, которое, как и другие части тела, легко доступно из-за короткой юбки. Мне стоит огромных усилий держать свою ярость под контролем, но гнев постепенно сменяется желанием.

Что еще хуже.

— Раздвинь ноги.

В ее радужках искрится смесь страха и вожделения. Я вижу, что это ее заводит. Моя маска, мои команды — от этого она становится мокрой. Однако она старается подавить или, скорее, игнорировать свои чувства.

— Нет.

— Ну же. — Я наклоняюсь к ней, почти касаясь ее уха. В моем голосе звучит угроза, когда произношу: — Раздвинь. Свои. Ноги.

Все, что мне нужно сделать, это схватить ее за бедро, и она сдается. Она медленно раздвигает ноги, освобождая мне место, чтобы я мог прикоснуться к мягкой внутренней поверхности ее бедер.

Черт возьми, почему Маленький Шторм не дает мне покоя?

— Эйс, — она задерживает дыхание.

— Что?

— Это неправильно.

— И все же это то, чего ты хочешь, разве нет?

В ответ я получаю больше доступа к ее киске, потому что она сильнее раздвигает ноги и издает мучительный стон, когда я провожу пальцем по ее влажным хлопковым трусикам.

— Никто раньше не прикасался к тебе?

— Нет, — выдыхает она.

— Сними трусики.

Она немедленно подчиняется моему приказу и спускает их до колен. От желания мой член прижимается к джинсам, когда я начинаю поглаживать ее влажные половые губы. Я бы предпочел просто трахнуть ее на этом столе, но нет. Она этого не заслуживает. И это должно быть унижением. Никакого удовольствия.

Она запрокидывает голову и закрывает глаза. Я убираю палец и беру немного сахарной ваты.

— Что ты собираешься с этим делать?

— Ты хочешь, чтобы я вылизал твою киску?

Ее рот слегка приоткрыт от удивления, но она не решается ответить или хотя бы подать мне маленький знак одобрения.

— Я...

— Если да, то просто позволь мне это сделать, — шепчу я рядом с ее ухом. Я осторожно втираю сахарную вату в ее половые губы, размазывая липкую массу. Она издает похотливое бормотание. Мне стоит немалых усилий сдержаться, чтобы не встать перед ней на колени и не слизать сахар с ее киски.

Но нет.

Этого не должно произойти. Я и так зашел слишком далеко и отклонился от своего плана.

Потому что я слаб.

Не могу перед ней устоять.

Во мне вновь закипает ярость, и мои руки начинают дрожать. Я немедленно отстраняюсь, чтобы она не заметила моей внутренней борьбы.

— Эйс? Ты в порядке?

— Нет!

Она испуганно вздрагивает от моего внезапного крика. Слегка наклонившись вперед, я скидываю ее взглядом, прежде чем произнести: — Может быть, этот сахар на твоей киске поможет привлечь внимание того, кто захочет сделать это добровольно. — Я сглатываю. — Возможно, Хантера.

Октавия отшатывается, словно я дал ей пощечину.

Однако мне пришлось напомнить ей — а точнее, себе — для чего все это затевалось.

Я стремительно отворачиваюсь, чтобы стереть с рук сахар и ее возбуждение. Внезапно позади меня раздается громкий грохот, и сразу после этого дверь фургона распахивается.

Эта чертова сука всерьез пытается сбежать!

Я бросаюсь за ней. Ее шаги оставляют хруст на сухом грунте территории Уикед-Райд.

— Забыла, Маленький Шторм? Тебе от меня не уйти!

Она оборачивается, что было ошибкой, потому что на мгновение она теряет равновесие, и мне удается схватить ее сзади за плечи и повалить на землю. Она лежит подо мной, словно пойманный в капкан олень, тревожно устремив взгляд вверх.

— Отпусти меня, придурок!

— Но веселье только начинается, не так ли? — Я поднимаю голову и тут же замечаю вдалеке колесо обозрения. — Если ты думала, что это было твоим наказанием, ты ужасно ошибаешься.

— Эйс, пожалуйста… — запыхавшись, она испуганно фыркает.

— Сегодня мы с тобой, Октавия, покажем все, на что мы способны — будем на высоте.