Искушение Злодея (ЛП)

38

Октавия

Вокруг кромешная тьма, лишь стрекот сверчков нарушает ночную тишину, когда я покидаю общежитие академии Шэдоуфолл. У меня нет ни минуты, чтобы попрощаться с Рейной — Темные рыцари могут вернуться в любой момент. К тому времени мне уже нужно исчезнуть.

Что-то во мне надломилось.

Я не хочу покидать это место. Мечтаю остаться с друзьями, но выбора нет.

Я оставила все свои вещи и прихватила лишь накопленные деньги. Мое сердце бешено колотится о грудную клетку, пока я приближаюсь к главным воротам.

Я отчетливо помню свой первый день, хотя сейчас эти воспоминания кажутся такими далекими.

Быстрым шагом иду по тропинке. Внезапно мне чудится, будто за деревом промелькнула тень. Я застываю на месте.

— Эй? Там кто-нибудь есть? — кричу я в темноту.

— Куда это ты так поздно собралась, Октавия? — Эйс выходит из-за дерева в своей красной маске, держа руки в карманах.

Что он здесь делает?

Разве он не должен быть на встрече с Жнецами?

Я опоздала?

Меня охватывает дурное предчувствие, но я стараюсь его подавить.

— Хотела быстренько заскочить в супермаркет.

— В такое время? Ты не боишься, что с тобой может что-то случиться? — Он останавливается прямо передо мной.

Его дорогой парфюм проникает в ноздри, но на этот раз аромат вызывает у меня дрожь.

Мне становится страшно.

— Можешь пойти со мной, если хочешь.

— В этом нет необходимости.

— Что ты имеешь в виду?

— Все монстры, которые могут причинить тебе вред, уже здесь.

Я замираю с открытым ртом, когда позади него появляются Призрак и Ронан — тоже в своих масках. Они, как и Эйс, прятались за деревьями...

— В чем дело? — Я оглядываюсь в замешательстве. Меня охватывает паника, поскольку я уже понимаю.

Я опоздала.

Им все известно.

— П-почему вы в масках?

Он приближается на шаг, заставляя меня смотреть в красные кресты его маски.

— Все кончено, Лучиана. Тебе не сбежать.

Прежде чем я успеваю среагировать, он заключает меня в объятия. Но тут же я чувствую резкую боль в области талии. Опустив взгляд, я вижу шприц, вонзившийся в мое тело.

— Почему? — шепчу я.

— Потому что ты чертова змея, Лучиана Пандора.

Мое зрение размывается, и я перестаю что-либо воспринимать — все погружается во тьму. Я бы хотела остаться в этой темноте навсегда. Потому что знаю: когда я очнусь, начнется настоящий кошмар.

Голова пульсирует от нестерпимой боли, а руки и ноги будто налились свинцовой тяжестью. С огромным трудом приоткрываю глаза и встречаюсь с режущим светом, который льется откуда-то сверху.

Где же я оказалась?

С невероятным усилием поднимаюсь с твердого, холодного пола, задыхаясь от хриплого кашля. Провожу ладонью по лицу и только тогда начинаю осознавать, что меня окружает. В полном оцепенении медленно выпрямляюсь.

Я заперта в стеклянной клетке.

Окруженная холодным, прозрачным стеклом, она стоит в темном, сыром подвале с массивными каменными стенами. Влажный воздух пропитан затхлым, гнилостным запахом. Вокруг на стенах развешано различное оружие — мечи, ножи, топоры и старые ржавые инструменты. Каждое лезвие хранит следы былых сражений. Вид этих смертоносных орудий заставляет меня содрогнуться, усиливая чувство беспомощности и страха.

— Ну вот, наконец ты проснулась.

Резко оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Эйсом, который небрежно опирается на стеклянную стену. Я тут же отступаю назад.

Он снял маску.

— Что вы со мной сделали? И где мы находимся?

— Все в порядке, пропофол не оставляет серьезных последствий.

— Т-ты меня вырубил?

— Десять очков для Лучианы, — насмехается он, издавая преувеличенный хохот. — Или мне лучше называть тебя Октавией? Как тебе больше нравится?

— Эйс, где мы? — Я измученно провожу рукой по растрепанным волосам. Похоже, остаточный эффект от наркоза все еще не покинул мой организм.

— Мы на территории академии Шэдоуфолл. Точнее говоря, в подвале моего поместья.

Я снова окидываю взглядом просторное помещение. Зачем здесь стеклянная клетка?

Он приближается ко мне, и я отступаю, замечая, как дрожат его сжатые кулаки.

— Пожалуйста, послушай меня! Я никогда не хотела всего этого. Ты должен мне поверить. То, что было между нами…

— Заткнись!

Я вздрагиваю. Я думала, что знаю Эйса. Но сейчас он кажется совершенно непредсказуемым.

— Как ты могла так поступить? Я выбрал тебя своей чертовой Дамой, а ты...

— Ты должен мне поверить. Я не хотела, чтобы все зашло так далеко. Я не собиралась причинять тебе боль.

Он безрадостно смеется.

— Причинять боль? — Он снова делает шаг ко мне. Я хочу отступить, но стеклянная стена за спиной не позволяет этого сделать. — Ты никогда не могла причинить мне боль, Лучиана. Единственное, что я к тебе чувствую — это ненависть. Ничего больше.

На глаза наворачиваются слезы.

— Ничего больше?

Он пожимает плечами.

— Признаю, ты была неплохим развлечением. У меня давно не было девственницы.

Будучи в шоке, качаю головой.

— Ты не можешь так говорить. Для нас обоих это было чем-то большим.

— Для нас? — рычит он. — Ты — гребаная шлюха Жнецов, которая водила меня за нос!

— Я не принадлежу к ним!

— Не неси чушь! Хотела напоследок поразвлечься, прежде чем свалить куда-подальше?! В этом был твой гребаный план?

— Но я говорю правду! Я. Не. Принадлежу. К Жнецам!

Это становится последней каплей — он бросается ко мне, хватает за горло и больно прижимает к стеклянной стене. Я теряю опору под ногами, и, извиваясь, пытаюсь освободиться из его хватки.

— Эйс, ты...

— Закрой свой гребаный рот! — Одинокая слезинка катится по щеке. Он смотрит мне в глаза, и я вижу внутреннюю борьбу.

Он в отчаянии, ранен и теряет контроль.

Он на грани того, чтобы убить меня.

Он убивает меня.

Воздух постепенно покидает легкие, и мое зрение становится все более темным.

— Почему ты ничего не делаешь? Почему позволяешь мне убить тебя? — орет он, и брызги слюны летят мне в лицо.

Я задыхаюсь, с трудом выдавливая: — Лучше я раскрою объятия для твоей ненависти и потеряю жизнь от твоей руки, чем... — хриплю я, — от его.

Его взгляд выражает абсолютное изумление, смешанное с потрясением.

— Блядь! — он резко отпускает меня, будто обжегся, и отворачивается.

Несколько секунд ничего не происходит. Я пытаюсь прийти в себя.

Кажется, прошла целая вечность, пока он нервно ходил взад-вперед, погруженный в свои мысли. После этого приблизился ко мне. Безумие в его глазах немного утихло, хотя я все еще различала этот неистовый огонек.

— Я не хотел причинять тебе боль.

Собрав остатки сил, я нежно касаюсь его щеки и пристально, со всей серьезностью всматриваюсь в его глаза.

— Мне жаль. Я не должна была тебе лгать.

— Садись. — Мы вместе опускаемся на жесткий пол. Я прислоняюсь к холодному стеклу и делаю глубокий вдох. — Расскажи мне все. Каждую деталь, каждую мелочь.

— Что толку? Ты все равно меня ненавидишь.

— Это уже моя забота.

— Я никогда никому об этом не рассказывала.

— Тогда позволь мне стать первым. — Он дарит мне едва заметную улыбку, которая не достигает его глаз. Фальшивая.

— Все началось с одного боксерского поединка. Мой брат уже в шестнадцать бегал с поддельным удостоверением, чтобы участвовать в нелегальных боях.

Все эти годы я пыталась подавить эти воспоминания. Но от правды уже давно никуда не сбежать.

— В ту ночь он собирался сразиться с самым сильным боксером Миднайт Вейл. Я постоянно говорила ему, что он переоценивает свои силы. Но он считал меня глупой.

— Типичный Ривен.

Я качаю головой.

— Он все же пошел туда, а я тайком последовала за ним. Моей целью было заставить его передумать. Но когда я пришла, было уже слишком поздно. Он сражался и проиграл. Его противник жестоко избивал его, хотя Ривен уже давно был без сознания. — Я делаю глубокий вдох. — Это разбило мне сердце — видеть, как мой любимый брат страдает. Его глупая самоуверенность довела его до проигрыша. Он хотел произвести впечатление на других парней в нашей частной школе. Ривен никогда не был особенно популярным.

Эйс придвигается ближе.

— Там было так много крови...

— Что ты тогда сделала?

— Я... я вызвала скорую. А когда на следующий день стало известно, что мой брат получил серьезные травмы головы... — Я беру паузу, чтобы преодолеть образы в своем сознании. — Я обвинила себя в том, что вообще позволила ему уйти.

— Это не было твоей обязанностью. Он старший и должен был быть умнее.

— Может быть. — Я складываю руки на коленях. — Удары его противника были настолько жестокими, что повредили префронтальную кору мозга Ривена. — Новые слезы капают с моих щек на белый пол клетки. — Это привело к тому, что он больше не понимает и не различает таких вещей, как мораль или сочувствие. Для него их просто не существует, и это делает его опасным.

— Что вы сделали, когда поняли, что с ним что-то не так?

— Ривен не хотел верить врачам и утверждал, что все в порядке.

— Значит, он продолжал жить с вами?

— Да, и это было ошибкой. Сначала все было хорошо, но вскоре он начал делать вещи, которые... — Я тяжело сглатываю. — Он никогда не любил соседскую кошку, потому что она постоянно крутилась возле нашего дома. — Мне тяжело говорить об этом, поэтому делаю паузу. — Он забил ее до смерти камнем.

— Блядь.

— Я не хотела верить, что он действительно это сделал. Но кровь на его руках говорила сама за себя.

Когда мои родители попытались его пристыдить, он совершенно ничего не почувствовал.

— Совсем? — Эйс кажется шокированным.

Я качаю головой.

— После этого случая родители поместили его в закрытую психиатрическую лечебницу, и последними его словами в мой адрес было то, что он никогда не сможет меня простить.

— Простить тебя? Ты же ничего не сделала!

— По его мнению, я виновата в том, что врачи убедили наших родителей в этой чепухе о травме головы. Это ведь я вызвала скорую помощь.

— Это же бред. Ты ведь это понимаешь?

— Да, я это осознаю, но Ривен утверждает, что бой еще не был закончен. Он говорит, что смог бы подняться, если бы ему дали больше времени.

— Ни хрена.

— Знаю. Он просто не видит, что натворил. — Я вытираю потные руки о джинсы. — Но это только начало. После того как его выпустили из психиатрической лечебницы, он поставил себе цель наказать меня за то, что я якобы с ним сделала.

— Что...

— Можно я сначала покажу тебе? Думаю, если не сделаю этого сейчас, то никогда не решусь.

— О чем ты?

Я опускаюсь на колени и тяжело сглатываю, прежде чем задираю подол своего топа. Его рот открывается. В его взгляде читается множество вопросов. Мне до сих пор тяжело на это смотреть. Огромный шрам. Новая часть меня на всю жизнь, от которой я никогда не избавлюсь.

— Это он сделал? Твой собственный брат?

— Да.

— Можно я дотронусь?

Такого я не ожидала.

— Да.

Он медленно обводит очертания ожога. Его прикосновение почти неощутимо на рубцовой ткани.

— Поэтому ты никогда не снимала верх.

— В этом нет ничего привлекательного.

— Это не определяет тебя, Октавия. — Теперь он снова смотрит мне в глаза. — Кстати, мне больше нравится это имя.

Я отпускаю топ.

— Как это произошло?

— Ривен постоянно использовал меня в своих интересах, принуждая к встречам с клиентами ради получения наркотиков. Мне приходилось терпеть домогательства взрослых мужчин. Он заставлял меня выставлять напоказ свое обнаженное тело.

Эйс кладет руку на мое колено и смотрит на меня в полном шоке, словно не в силах поверить в то, что я говорю.

— Это ужасно, Маленький Шторм.

Я вытираю слезы и сжимаю губы.

— Во время последней “сделки” все зашло еще дальше. Мужчина, который меня купил, хотел изнасиловать меня и ставить надо мной опыты.

— Как ты спаслась?

— Я убила его.

— В одиночку?

— Да.

Эйс улыбается.

— Я знал, что ты достойная Дама, Маленький Шторм. Ты сильная.

Я усмехаюсь, чувствуя приятное тепло в животе.

— Потом я убежала, хотела скрыться. Но Ривен ждал у здания и поймал меня. Он нанес мне это клеймо и пометил как собственность Жнецов.

— Черт, Октавия.

— Это было его наказанием.

— Твой брат безумен.

Я сглатываю ком в горле.

— С тех пор я планировала побег. Каждый месяц я откладывала немного денег от брата так, чтобы он не заметил. И тогда я пошла к твоему отцу.

— Он все знает?

— Нет. — Эйс явно чувствует облегчение и удовлетворенно кивает. — Я сменила имя и придумала историю о том, что хочу получить место в Шэдоуфолл.

— Значит, все это время ты хотела защиты от своего брата.

— Да. Я понимаю, что больше не могу этого требовать. Я сожалею, что солгала всем вам, но страх был слишком велик.

Эйс задумчиво смотрит перед собой.

— И поскольку я полагаю, что наши фальшивые отношения все равно закончились, защита больше не имеет значения.

Он не отвечает на это.

— Я не могу понять одного: где были твои родители все это время? Они просто позволили Ривену делать с тобой всю эту мерзость? Ты говорила, что они живы.

— Они ничего не знают. Они переехали в Дубай, когда я поступила в Роузхуд. Их план состоял в том, чтобы забрать нас, как только мы получим диплом.

— Почему они не отправили вас в университет в Дубае?

— Они сами учились в Роузхуд и хотели того же для нас.

— Ты поддерживаешь с ними контакт?

— Думаю, мы им безразличны. С тех пор как они уехали в Дубай, от них не пришло ни единого сообщения.

— Тебя невозможно забыть, Октавия, — произносит он, поднимая голову и встречаясь со мной взглядом. Не могу сказать, сколько длится это безмолвное противостояние наших глаз. — Твой брат намерен заполучить тебя через неделю.

— Я не буду сопротивляться.

Потому что я сдалась.

Для меня нет выхода.

Пока мой брат жив.

Эйс поднимается на ноги и протягивает мне руку. Я принимаю ее, нахмурив брови. Когда мы оказываемся лицом к лицу, на его лице появляется насмешливая ухмылка.

— Я обещал защитить тебя, и я намерен сдержать это обещание.

— Что ты имеешь в виду?

— Давай свергнем Жнецов и дадим твоему брату то, чего он заслуживает.

— И что же это?

— Смерть.

Мы вновь застываем в безмолвном противостоянии взглядов. Ни один из нас не произносит ни слова.

— Почему ты мне помогаешь? Ты же рискуешь развязать войну.

— Я объясню, когда придет время. А сейчас Ксавье принесет твои вещи.

— Мои вещи? Эйс, ты все больше меня запутываешь.

— Ты переезжаешь ко мне. Только так я смогу обеспечить твою безопасность.

Я недоверчиво смотрю на него.

— К тебе? Ты это серьезно? Что-то не припомню, чтобы мы это обсуждали.

Его взгляд полон решимости.

— Достаточно того, что я принял это решение, Маленький Шторм. И ты это знаешь.

Этот мужчина станет моей погибелью.

Или же я — его.