Из Сибири, с любовью (СИ)

Глава 31

Вертолёт должен прилететь в конце месяца, то есть через неделю.

Наши отношения с Макаром остаются напряжёнными, мы почти не разговариваем. После его слов — на душе пустота. Моё сердце разбито вдребезги, я не срываюсь в депрессивное состояние из-за ребёнка, которого ношу под сердцем. Он ни в чём не виноват.

Сначала во мне ещё теплится надежда, что Макар одумается, признается, что любит меня и будущего малыша, что пойдёт ради нас на всё, но с каждым днём эта надежда тает. Он, как обычно, угрюм и неразговорчив, и я диву даюсь, как могла влюбиться по уши в этого нелюдимого человека.

Наконец наступает день отлёта.

Мой чемодан собран, волосы уложены в аккуратный хвост, максимально закрытая одежда и маска невозмутимости на лице. Я готова покинуть это место.

Слышу гул вертолёта и иду к чемодану, но не успеваю, Макар перехватывает его первым.

— Я провожу, — безапелляционно заявляет он.

Я киваю и прохожу вперёд. Спорить бессмысленно, это ничего не изменит. Все свои чувства и эмоции я скрыла за толстой бронёй, и пробиться к ним невозможно.

В молчании идём по извилистой тропке к месту приземления вертолёта. Внезапно Макар трогает меня за плечо. Я, погрузившаяся в свои невесёлые мысли, вздрагиваю и оборачиваюсь.

— Вика, — он растерян и будто смущён, — давай ещё раз всё обсудим. Может, есть какой-то выход из этой ситуации, который бы устроил всех?

Я смотрю на него в упор: прямо, смело, без слёз и претензий. Я словно каменная статуя снаружи, а внутри всё разрывается от боли из-за предстоящего расставания. Просто теперь я знаю наверняка, что сюда больше не вернусь.

Ни за что! Никогда!

— Мы уже всё обсудили, Макар, — мой голос чёткий и спокойный. Ничто не указывает на моё истинное состояние. — Нам не по пути. Я только сейчас это ясно поняла. Ты эгоистичен, заперся в своём горе и упиваешься им, не замечая, что делаешь несчастными близких людей вокруг. Ты бросил в одиночестве свою мать и слишком горд, чтобы сделать шаг ей навстречу. А ещё слишком труслив, ведь даже не можешь просто прочитать её письмо. Ты отказываешься сейчас от своего малыша, потому что решил, что больше не хочешь иметь детей. Из-за своей глупой зацикленности ты предлагаешь убить нашего ребёнка. Ты нездоров, Макар! Тебе действительно нужно жить одному, в глуши сибирских гор. А я возвращаюсь к людям. Туда, где я воспитаю своего ребёнка достойным человеком. Он вырастет порядочным и смелым, я тебе обещаю. А теперь прощай, Макар! Не поминай лихом. И забудь всё, что произошло между нами, как страшный сон.

Последний раз смотрю на Макара. Впитываю глазами каждую его чёрточку, вдыхаю его запах. Мозг фиксирует все эти детали, чтобы они спустя время остались лёгкими воспоминаниями, надеюсь, что приятными.

Макар молчит. Он ошеломлён, выглядит раздавленным. Но мне больше не жалко его. Он сам выбрал этот путь и как взрослый мужчина должен отвечать за последствия своих решений.

Забираю из холодных рук Макара чемодан. И, не оглядываясь, иду к вертолёту.

Пилот с удивлённым видом помогает загрузить чемодан, но ничего не спрашивает. Мы садимся в вертолёт, лопасти начинают раскручиваться всё быстрее. Мы взмываем в воздух и летим прочь от места, где я пережила свои самые сильные эмоции в жизни. От всепоглощающей любви и жаркой страсти, до невыносимой боли и глубочайшего разочарования. А ещё я увожу отсюда самый драгоценный подарок, который мог мне подарить Макар — его частичка теперь навсегда будет со мной. Я накрываю рукой ещё плоский живот и глубоко вздыхаю. Хочется посмотреть на Макара в последний раз, но я сдерживаю этот порыв. Слишком больно.

Полёт проходит в штатном режиме. Мы приземляемся точно по времени, и я с удивлением вижу неподалёку высокую фигуру отца.

"Откуда он узнал, что я прилечу?" — думаю я, а потом перевожу взгляд на пилота, тот разводит руками. "Ну конечно! Он обязан был предупредить своего босса".

Подхожу к папе, молча обнимаю и сразу чувствую поддержку, которой мне так не хватало в последнее время.

— Что случилось, Вика? — отец встревожен, пытается заглянуть мне в глаза. — Поругались? Или... - он запинается, — он тебя ударил?

— Нет, нет, что ты, папочка. Всё очень банально — не сошлись характерами.

Отец подозрительно смотрит на меня. Похоже, что он мне не верит. Но мне не хочется сейчас делиться с ним или с кем-либо ещё своим секретом, ещё не время. Сначала нужно всё проверить, сходить к врачу, а уж потом...

— Да, правда, всё в порядке, — я даже нахожу в себе силы улыбнуться, от души надеясь, что улыбка не выйдет натянутой, — так бывает: люди сходятся и расходятся. Можешь отвезти меня домой? Перелёт так вымотал меня.

Отец кивает:

— Конечно, милая. Разумеется, ты устала, а я старый дурак накинулся на тебя с расспросами с порога. Отдохнёшь, тогда и поговорим, ладно?

Я согласно киваю.

Мы садимся в автомобиль и мчимся по оживлённым вечерним улицам Москвы. Через полчаса мы на месте.

Папа помогает мне занести чемодан, целует на прощание и уходит.

А я позволяю себе расслабиться. Этот спектакль выжал из меня все соки, и теперь я без сил. Скидываю грязную одежду и включаю душ. Тру себя мочалкой не жалея, словно пытаюсь стереть все прикосновения Макара и воспоминания о нём. После душа, заставляю себя съесть йогурт и, прижав к груди Белку, запрыгиваю под одеяло, сворачиваюсь калачиком и заставляю себя не думать о Макаре. У меня начинается новый, незнакомый этап в жизни.

Легонько поглаживаю живот и неожиданно для себя быстро засыпаю.