Из Сибири, с любовью (СИ)

Глава 36

(От лица Макара)

И вот я снова стою посреди шумной и вечно спешащей куда-то Москвы. Мне неловко и неуютно здесь. Я уже привык к тишине и уединению. Но я, решив изменить свою жизнь, пасовать перед трудностями не намерен.

Деликатное покашливание рядом привлекает моё внимание. Денис, мой старинный друг, кладёт руку мне на плечо.

— Пойдём, Макар, нам пора, — произносит он.

Я киваю.

По возвращении в Москву, я первым делом позвонил Денису. Мы были очень близки тогда, в моей прошлой жизни. Я рассчитывал на его поддержку на первое время, и он меня не подвёл. Встретил, предложил пожить у него, пока не подыщу работу и жильё.

Купить квартиру для меня вопрос времени. В деньгах я не нуждаюсь. Отец ещё перед моим отлётом по моей просьбе продал мою квартиру и квартиру Игната, и вырученные деньги положил на банковский счёт. Насколько я помню, сумма была приличная, а сейчас, спустя несколько лет, на вкладе должны накопиться проценты. Этой суммы мне должно хватить, чтобы снова обосноваться в Москве.

Но сейчас моя голова занята другими мыслями.

Я хочу разыскать Вику и молить о прощении. Несмотря на её непростой характер, я знаю, что она меня любит, а значит, простит, в этом я ни капли не сомневаюсь.

Такси останавливается перед многоэтажкой в центре Москвы. Мы поднимаемся с Денисом на десятый этаж и заходим в квартиру друга. Квартира большая, Денис в разводе, а значит, мы не будем мешать друг другу.

В первый вечер решаем отметить моё возвращение и надираемся до отключки. Я рассказываю другу о своих сомнениях и чувствах. Рассказываю о Вике и ребёнке. Он даёт мне пару дельных советов, которые наутро я, конечно, не помню, и далеко за полночь мы вырубаемся прямо на том же диване, где сидим.

Утро начинается с похмелья и головной боли. Я с трудом разлепляю опухшие веки, в глаза ударяет луч света, и я снова зажмуриваюсь.

— Да, дружище, отвык ты от наших посиделок, — слышу я бодрый голос Дениса и предпринимаю вторую попытку открыть глаза. К моему удивлению, мне это удаётся. Моему взору предстаёт мой вчерашний собутыльник, бодрый, уже одетый в идеально отглаженный костюм. Он сочувственно мне улыбается и протягивает стакан с водой.

— На, выпей, — кивает он на стакан, — станет легче, а потом поспи ещё немного. А мне пора, работа зовёт.

Он вручает мне стакан и исчезает.

Я залпом осушаю содержимое и со стоном опускаюсь обратно на подлокотник дивана. Почти сразу засыпаю и просыпаюсь уже ближе к обеду.

Денис не обманул, лекарство и правда сотворило чудо, голова больше не болит, и я в целом не чувствую себя развалиной. Решаю не откладывать и принимаюсь за поиски Виктории.

Только сейчас я осознаю, что, несмотря на близкие отношения, я не знаю о ней почти ничего, даже адреса и номера телефона.

Пробиваю её данные через интернет и, о чудо, замечаю знакомое фото. Кликаю мышкой, чтобы увеличить.

Да, без сомнений, это она, моя Виктория. Правда, за талию её обнимает какой-то слащавый пижон. Кровь начинает приливать к голове, но я останавливаю себя.

На фото Вика не беременна, а значит, возможно, это устаревшее изображение. Также в интернете нахожу отрывки её биографии. Информации мало, но несколько зацепок всё же есть.

Решаю начать с её места работы. Набираю номер приёмной, но мне там помочь ничем не могут. Вики нет на рабочем месте, а её личную информацию посторонним не разглашают. Кладу трубку и задумчиво тру переносицу: что же, тогда пора переходить к плану Б.

Быстро привожу себя в порядок и еду на другой конец Москвы, в крупную фирму, которой владеет отец Вики. Он очень состоятельный человек, и мне не составляет труда найти сведения в интернете и о нём.

Я подъезжаю к роскошному небоскрёбу, поднимаюсь по ступеням и, глубоко вздохнув, открываю массивную дверь.

Секретарша с интересом разглядывает меня пару мгновений, а потом в её глазах вспыхивает вполне очевидный интерес. Несмотря на то, что женщины у меня не было достаточно давно, её заигрывания не вызывают во мне никакого отклика. Я преследую совсем другую цель.

— Могу я видеть господина Зайцева? — спрашиваю я и с нетерпением жду ответа, очень надеясь на то, что их гендиректор не умотал в какую-нибудь длительную командировку.

— Как вас представить? — томно спрашивает секретарша, и я в душе ликую: он на месте.

— Скажите, что к нему Макар из Сибири, — с лица секретарши улетучивается обворожительная улыбка.

— Что, так и сказать? — озадаченно уточняет она.

— Да, так и скажите, — подмигиваю я ей.

Минуту секретарша беседует с кем-то на другом конце провода.

— Подождите здесь минуточку, — воркует она, повесив трубку, — к вам сейчас выйдут.

Присаживаюсь на диван и готовлюсь к длительному ожиданию, но долго ждать не приходится.

Дверь распахивается, и в приёмную быстрым шагом заходит отец Виктории. Мы виделись с ним однажды, когда Вика в первый раз улетала от меня, но хорошо запомнил.

Мужчина смотрит на меня подозрительно, прищурив глаза, потом подходит ко мне, но руки не пожимает. Понимаю, что он настроен враждебно по отношению ко мне. Что ж, пожалуй, я это заслужил. Но сдаваться я не намерен, поэтому смело смотрю ему прямо в глаза.

— Я помню тебя, — цедит сквозь зубы отец Вики, — не знаю, зачем ты здесь, но так и быть, дам тебе шанс. Иди за мной, — он поворачивается и выходит быстрым шагом из приёмной, я следую за ним.

Через пару мгновений заходим в просторный кабинет, на двери успеваю заметить табличку с гравировкой: "Генеральный директор Зайцев Сергей Иванович".

Мы присаживаемся за массивный стол, и отец Вики вопросительно смотрит на меня.

— Ну и зачем ты объявился? — медленно произносит он.

— Я люблю Вику и не могу без неё жить, — твёрдо отвечаю я.

— Не верю, — резко отвечает Сергей Иванович, — в моих глазах ты трус, который испугался ответственности, когда узнал о беременности, и бросил мою дочь в тот момент, когда она в тебе так нуждалась.

Понимая, что разговор медленно, но верно заходит в тупик, пытаюсь найти аргументы, которые переубедят мужчину, сидящего напротив меня. Это очень важно, ведь только он может мне сказать, где искать Вику.

— Вы правы, я был слаб, я струсил, — начинаю я, — поверьте, у меня были на это причины, но даже они не в силах меня оправдать. Я хочу только, чтобы вы знали, что я люблю Вику, люблю нашего малыша и хочу быть с ними. Ради них я решился кардинально изменить свою жизнь. Я выбрал их, хочу всё исправить и поэтому, я сейчас здесь, перед вами, — я делаю в своей эмоциональной речи паузу, перевожу дыхание и добавляю, — пожалуйста, помогите мне, дайте ещё один шанс нашим отношениям!

На некоторое время в кабинете воцаряется звенящая тишина. Видно, что Сергей Иванович полон противоречий. Наконец он кивает.

— Хорошо. Я попробую поверить тебе. Я знаю твою печальную историю. В конце концов, решать только Вике.

Он пишет что-то на бумаге и протягивает её мне.

— Это адрес больницы. Вчера Вика родила. Так что могу тебя поздравить, ты отец.

От неожиданной новости моё сердце наполняется теплом и радостью.

— Спасибо, — тихо произношу я и забираю у него заветную бумажку.

— Только прошу, не тревожь её прямо сегодня. Пусть она привыкнет к своей новой роли, ей сейчас не до тебя. Приезжай лучше на выписку. Я дам тебе знать, когда и во сколько она состоится, там и увидетесь, лады?

Я киваю.

— Хорошо, на том и порешили. А сейчас извини, мне пора, — он встаёт из-за стола и протягивает мне руку. Я протягиваю руку в ответ.

— Спасибо, что поверили мне, — произношу я искренне, — я вас не подведу.

— Поживём — увидим, — скептически произносит он, и мы прощаемся.

Буквально на следующий день мне приходит вся информация о выписке Вики и ребёнка. Я ловлю себя на мысли, что так растерялся при встрече с её отцом, что даже забыл спросить, кто у нас родился: сын или дочь...

В назначенный день, с роскошным букетом цветов выдвигаюсь по указанному адресу.

На лестнице, ведущей в больницу, сталкиваюсь с маленькой, сухенькой женщиной и потрясённо узнаю в ней свою мать. Мы не виделись несколько лет. Как же она сильно постарела и как будто усохла! Я потрясённо смотрю на неё. Сначала она меня не узнаёт, но спустя мгновение в её взгляде мелькает осознание. Она пошатывается, словно сейчас лишится чувств, и я поспешно подаю ей руку.

— Макар... - шепчет она еле слышно, её пальцы судорожно сжимают рукав моей рубашки. — Макар, сынок, это ты?

Я киваю, не в силах произнести ни слова. Сейчас как никогда остро осознаю, сколько драгоценного времени было упущено по моей же глупости.

— Ты надолго? — спрашивает мать, и в её голосе слышится надежда.

— Навсегда, мам, — я наконец улыбаюсь и обнимаю её за худенькие плечи. — Прости за всё, ты больше не останешься одна.

Мама кивает и смахивает слезу.

— Ну пойдём, пойдём, а то опоздаем, — поторапливает она меня. — Нужно как следует встретить наших девчонок.

Словно удар молнии пронзает меня. Ну конечно, у меня родилась дочь. Разве могло быть по-другому? Я ведь подготовился морально к встрече с ней?

Я выдержу, ведь так?

— Ну что же ты стоишь, — подбадривает мать, — поторапливайся.

Я беру себя в руки, и мы заходим в здание.

В фойе много народа.

Я сразу вижу Сергея Ивановича и красивую женщину рядом с ним, вероятно, маму Вики.

Не в силах проникать в самую гущу толпы, прислоняюсь к колонне немного в стороне и жду. Секунды складываются в минуты, а Вики всё нет.

Наконец дверь распахивается, и на её пороге появляется Вика.

Она немного взволнована, улыбка получается нервной, но несмотря на всё это она прекрасна.

Минуту я любуюсь ей.

Она, словно почувствовав мой взгляд, начинает глазами тревожно обшаривать толпу и наконец натыкается на меня. Я вижу её потрясение, недоверие и что-то ещё, но понять, что это, не успеваю...

Потому что акушерка выносит маленький розовый кулёчек, а следом... другая акушерка выносит кулёчек, похожий на первый как две капли воды.

В горле моментально пересыхает, я судорожно сглатываю слюну. Я будто в каком-то нереальном сне.

Я не совсем готов к одной дочери, а у меня их две?..

Ладони немеют, пульс шарашит как отбойный молоток. Я не замечаю, как роняю букет.

А перед глазами маленькая девочка, тянет ко мне свои ручки и заливисто смеётся.

Не осознавая, что делаю, я отступаю на шаг назад, а потом ещё на шаг...

Не отдавая себе отчёт, оказываюсь на улице, и бегу, бегу, сам не ведая куда, а в голове без конца звучит звонкий голосок:

— Я люблю тебя, папочка, я так тебя люблю...