Из Сибири, с любовью (СИ)

Глава 34

(От лица Макара)

Мне снова снится один и тот же сон...

Маленькая девчушка, с задорными кудряшками, в очаровательном джинсовом комбинезончике строит что-то из песка.

Я зову её по имени.

Она вскидывает голову, секунду разглядывает меня глазами, как две капли похожими на мои. Удивление сменяется восторженной радостью.

— Папочка! — звонко кричит она и со всех ног несётся ко мне.

Я раскрываю объятия, ловлю её и крепко прижимаю к себе. Зарываюсь в мягкие волосики и с наслаждением вдыхаю сладкий аромат. Так могут пахнуть только дети. Не испорченные завистью и злобой этого мира, добрые, отзывчивые крохи...

Я спускаю её с рук и смотрю на неё.

— Пойдём в песочницу, построим вместе огромный замок, — предлагаю я Лиле.

Но она глядит на меня не моргая своими голубыми глазами и отрицательно качает головой.

— Я не могу, папочка, мне надо идти...

— Но куда, Лиля? — я недоумеваю, хочу схватить её за руку, но она внезапно начинает от меня отдаляться.

Я зову её, хочу удержать, но не могу сдвинуться с места. Злость и отчаяние накрывает меня.

— Лиля! — беспомощно кричу я удаляющейся крохотной фигурке. — Я люблю тебя, Лиля, вернись! Не оставляй меня здесь одного, прошу тебя!

Но образ растворяется вдали, и я, задыхаясь, в холодном поту, просыпаюсь.

Медленно прихожу в себя, оглядываю пустой, тёмный дом. Этот сон снился мне каждую ночь после похорон моей жены и горячо любимой дочурки.

Постепенно боль затихла. Нет, она не прошла, она просто затаилась в самом уголке моего сердца. Отъезд Вики всколыхнул эту боль, и ночные кошмары вернулись.

Утираю со лба холодный пот и обвожу глазами тихую, привычную обстановку. После того, как я потерял семью, думал, что не смогу больше доверять людям, хоть как-то взаимодействовать с ними. Для меня они стали безликими чудовищами, которые могут забрать жизнь даже у невинного ангелочка. Я убежал, спрятался от них там, где мне казалось, меня никто, никогда не потревожит. Где я смогу жить своими воспоминаниями и горевать до конца своих дней.

Все мои планы изменила одна авиакатастрофа...

Я слышал звук вертолёта и после страшный скрежет металла.

Мне было безразлично. Скорее всего, в катастрофе не выжил никто.

Я не хотел туда идти, но что-то не давало мне покоя. И я всё-таки пошёл.

В салоне исковерканного вертолёта увидел её...

Она была в полубессознательном состоянии, раскалённый лоб обжигал руку. Она нуждалась в моей помощи, ещё день, максимум два, и наступил бы конец...

Что-то шевельнулось внутри меня. И я, не раздумывая о причинах, просто помог ей.

А потом столкнулся с её непростым характером. Она бесила меня своей непокорностью, собственным неоспоримым мнением, храбростью, которая не раз ставила её на грань жизни и смерти.

Постепенно злость и раздражение переходило в несколько другое чувство. Она будоражила меня, волновала. Вика будто снова возродила меня к жизни.

А потом она захотела большего — серьёзных отношений. И я, здоровый двухметровый мужик, испугался ответственности. Один раз я уже не смог защитить свою семью. И не хотел, чтобы это повторилось вновь.

А когда услышал о ребёнке, растерялся окончательно и ляпнул не подумав первое, что пришло мне на ум. Я заметил, как во взгляде Вики мелькнули разочарование и боль.

Я хотел извиниться, сказать, что совсем не то имел в виду, но перед глазами стоял образ Лили, и я промолчал. Я надеялся, что Вика простит мне мои жестокие слова и всё снова будет хорошо.

Но она и здесь проявила свой железный характер и оставила меня во имя жизни нашего ребенка.

И вот я снова одинок.

Живу в лачуге на краю света.

Но хочу ли я быть одиноким по-прежнему? Нет, я уже в этом не уверен. Слишком прочно Вика засела в моём сердце. Я скучаю по ней, мне её не хватает.

Она была во всём права, я просто никчёмный трус, который упивается своим горем, делая несчастными окружающих людей.

Решительно встаю с кровати и достаю из-под подушки смятый бумажный листок и фотографию. Несколько секунд набираюсь смелости, чтобы взглянуть на фото, и только потом поднимаю глаза.

Со старенькой фотокарточки на меня смотрит вся моя семья. Отец, мама, и мы с братишкой. Ещё совсем юные, дружные, весёлые, с открытыми улыбками и беспечным взглядом.

В носу начинает предательски щипать. Откладываю фото, не в силах больше смотреть на родных людей, которых уже нет рядом.

Дрожащими пальцами беру листок, разворачиваю его и узнаю быстрый, размашистый почерк мамы. От волнения буквы пляшут перед глазами, не желая объединяться в слова. Наконец до меня начинает доходить смысл написанного.

— Родной мой сынок! — вчитываюсь я в первую строку и уже не могу сдержать слёз, слишком больно. Слишком. Тем не менее заставляю себя продолжить читать письмо. — Знаю, ты обижен на меня. Я не поддержала тебя в самый трудный период твоей жизни. Для меня смерть твоего брата, Маши и Лили оказались сокрушительным ударом. Я знаю, что мне нужно было быть сильнее и поддержать тебя, но я не смогла. Прости меня за это. Я была ослеплена горем и поэтому бросала тебе в лицо несправедливые обвинения. Я знаю, что ты никогда не сможешь меня за это простить. Просто хочу, чтобы ты знал, что я по-прежнему люблю тебя. Очень хочу увидеть и обнять. Но знаю, что ты выбрал другой путь, и не виню тебя в этом. Ты уже взрослый мужчина и можешь поступать так, как решил. Отправляю вместе с письмом фото. Может быть, хотя бы иногда, ты будешь смотреть на него и вспоминать всех нас. Будь счастлив, сынок! Твоя мама.

Я заканчиваю читать письмо и отбрасываю его в сторону. По моим щекам бегут ручейки слёз, но я не обращаю на них внимания. В голове лишь одна мысль. Только по своей вине, из-за своего упёртого характера, я, чёрт возьми, всё потерял. Смирюсь ли я с этим или попытаюсь всё изменить? Ответ очевиден.

Я вскакиваю на ноги, хватаю спортивную сумку и начинаю кидать в неё, не глядя, свои вещи.

Я был полным идиотом, но теперь всё осознал и хочу сам поменять свою жизнь. Пусть для этого мне придётся приложить немалые усилия.