Кошка в жёны, или Не мечтай о разводе, дракон!

Глава 48

Райс

Слова Розы будто выжигали в сердце каждую строчку и приносили невыносимую боль.

Рваный ветер бросался на меня, осыпал ледяным дождём, но мне было жарко. Пламя ярости бушевало в груди, сводя с ума моего зверя. Дракон жаждал крови, и в этом мы были солидарны.

Гаин оплакивал смерть моей сестры и был готов понести наказание, но леди Веттус отговорила его. Зачем? Он виновен! Толкнул Лейну, и должен быть наказан. Не важно, что послужило причиной их ссоры. Моя хрупкая сестра умерла в муках из-за опасного артефакта, который Людерсы зачем-то прятали в зеркале.

Наставница сестры волновалась за малышку? Я бы позаботился о племяннице. Она не одинока. У Дивины кроме отца есть дядя!

Думая об этом снова и снова, я не мог сдержать яростного рыка, и он прокатывался по воздуху, распугивая птиц. Они стаями взмывали в небо с деревьев, которые встречались на моём пути до замка Людерсов. Когда показались его чёрные башни, я замедлил полёт.

Окна были темны.

«Его нет? – в отчаянии вспылил я. – Этот трус прячется в королевском дворце?»

Такое могло быть, ведь Людерса коснулась магия цветка, что силой связывает судьбы. Должно быть мой враг ни на шаг не отходил от принцессы. Если так, то Жаннета уже до смерти ненавидела свою истинную пару.

Но этой мести мне было недостаточно.

Опустившись на круглую, мощёную разноцветными камнями площадку во внутреннем дворе, я сменил ипостась и широкими шагами направился к дому. Намереваясь найти и расспросить слуг, всех без исключения, ворвался в дом, но внутри царила тишина.

Гаин распустил челядь?

– Даже магические заслоны не поставил? – не поверил я.

Кто-то же в доме должен быть, и я направился на поиски. Эхо разносило звук моих шагов по безлюдным гостиным, где не горели свечи, не светили магические шары. Везде царили безрадостные сумерки.

Будто дом, как древний дракон, впал в спячку. Безжизненно блестели зеркала, задёрнутые шторы напоминали поникшие крылья, а тускло мерцающий паркет – потёртую чешую. С каждой новой комнатой росли сомнения.

«Может, Гаин поджидает меня, чтобы поговорить без свидетелей?»

Это бы объяснило отсутствие слуг и магических засовов.

Воодушевившись догадкой, я направился к лестнице, ведущей в башню. Три сотни ступенек поднимался и представлял, как вырываю у врага сердце, чтобы не растерзать Гаина сразу, как увижу. Несмотря на все преступления, Людерс всё ещё дракон древней крови. Я не имел права казнить его. Только король мог отдать такой приказ.

«Мне нужна только правда», – обманывал себя.

Уцепился за эту мысль с таким отчаянием, что сам поверил, поэтому не набросился Гаина, а тихо произнёс:

– Ждал меня?

Людерс стоял у окна спиной ко мне. Справа от его неподвижной фигуры темнела огромная кровать, а слева блестела серебряная оправа для зеркала. Должно быть того самого, где некогда прятали опасный артефакт.

– Да, – просто ответил Гаин, но не обернулся. – Ты задержался. Полагаю, Роза рассказала тебе о случившемся с моей женой. Я знал, что эта деревенская простушка не удержит язык за зубами, но леди Виттер полагала иначе.

– Ты поэтому убил её? – негромко поинтересовался я.

Людерс обернулся и с сарказмом спросил:

– Леди Виттер? Зачем мне её убивать? Она сама умоляла меня скрыть правду.

– Тогда почему она умерла?

Он снова отвернулся и с безразличием пожал плечами:

– Старость. Одиночество. Вина. Мало ли причин оставить этот мир, если нет желания цепляться за жизнь?

Казалось, его голос был наполнен невыносимой горечью, но я не поддался на игру. Спросил прямо:

– А моя сестра? Ты убил её?

Плечи Гаина приподнялись и опустились, и я услышал тихое:

– Нет.

Судорожно вдохнул, отчаянно желая ударить лжеца, и сделал шаг вперёд, но Людерс резко развернулся и выпалил:

– Это ты виноват в её смерти!

От его наглости у меня вырвался смешок:

– Неужели?

– Да, – уверенно кивнул Гаин и неторопливо направился ко мне: – Всё из-за твоего высокомерия. Если бы не спас меня в битве при Арагосе, Лейна была бы жива!

Внезапно ярость исчезла, будто вода, что впиталась в иссушённую землю. Остался лишь ледяной холод, сковавший моё сердце. Так всегда было, когда я видел перед собой врага. Эмоции покидали, оставляя лишь быстрые звериные инстинкты и чистый, как снег Кальбы, разум.

– Верно, – согласился я и подошёл к одному из кресел, который темнели за серебристой рамой разбитого зеркала. Удобно расположился на сидении и переплёл пальцы рук. – Ты бы не явился в мой замок, и Лейне не пришлось выходить за тебя замуж.

Гаин потемнел лицом и, сжав кулаки, процедил:

– Ты до сих пор не понимаешь, какую честь я оказал роду Адамард?

Я иронично выгнул бровь:

– Договорной брак с трусливым показушником? Сомнительная честь!

– Надменный мерзавец! – Гаин с усилием завёл руки за спину, будто сдерживался, чтобы не вцепиться мне в горло. Шумно выдохнул и, дрожа от ярости, тихо продолжил: – Отчасти ты прав. Кальбинский меч напился бы моей кровью, но ты закрыл меня собой. Думал, на этом всё?

В груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Я подался вперёд и спросил:

– Говори, что собирался.

Гаин слышно скрипнул зубами, будто каждое слово ему давалось с трудом, но всё же просипел:

– Тот меч… выдернул я…

– Знаю, – я нетерпеливо покачнул головой. – Благодарности не жди.

– А ты вообще способен на благодарность? – вспылил он и, брызжа слюной, ткнул в мою сторону пальцем. – Ты даже слушать не умеешь. Слепой гордец! Поэтому я не хотел отдавать тебе Дивину, даже зная, что девчонка не моя дочь. Ты погубишь её!

В груди будто раскалённый меч провернули, и дурное предчувствие усилилось. Я поднялся и шагнул к Людерсу:

– Что значит – она не твоя дочь? Как смеешь оговаривать мою сестру?

Тяжело дыша, Гаин схватил меня за лацкан:

– Речь не о том, идиот…

Осёкся и вытер рукавом свободной руки взмокший лоб. Выглядел Людерс бледным, дрожал всем телом, будто слабый человек в горячке. Выглядел таким жалким, что у меня невольно вырвалось:

– Да что с тобой происходит?

– Дошло, наконец? – криво оскалился Гаин и, отпустив меня, кивнул на раму от зеркала. – Это. Оно происходит!

Покачиваясь, подошёл к пустому провалу рамы, и я направился следом. Приблизившись, заметил, как в серебре сверкнуло магическое оружие, и спина мгновенно покрылась холодным потом, а перед мысленным взором промелькнули картинки прошлого.

Так ярко, будто это было вчера! Когда мы готовились к битве за город Арагос, из столицы приехал самодовольный юнец. Бахвалился, что его пламя уничтожит всех кальбинцев, а на рассвете взял отряд воинов и покинул осаждённый город.

Я едва успел спасти единственного наследника Людерсов, закрыв собой от опасного артефакта.

– Этот меч, – выдохнул в ужасе и бросил на Гаина тяжёлый взгляд. – Почему он здесь?

Людерс скривился и, болезненно поморщившись, потёр ладонь, будто та смертельно зудела. А потом дёрнул уголком губ и глянул исподлобья:

– Не догадываешься?

Мне до смерти хотелось стереть с его лица странную ухмылку, но я сдерживался. Не ожидая встретить в сердце мирного Нимра боевой артефакт врага, осознавал всю серьёзность положения. Если Гаин привёз оружие как сувенир, то он ещё больший глупец, чем я предполагал.

– В тот день кальбинский маг заманил тебя в ловушку, – тихо признался Людерс, – а я всего лишь был приманкой. Проклятие на артефакте предназначалось тебе. Теперь ничего не приходит на ум?

Я покачнулся и, схватившись за раму, отрицательно покачал головой:

– Магия крови? Быть не может. Будь ты прав, я был бы уже мёртв. Или хочешь сказать, что взял на себя моё проклятие?

Гаин отвернулся и завёл руки за спину.

– Я был благодарен, – тихо сообщил он. – Ты мог бросить меня там, и был бы прав. Поэтому я взял на себя проклятие. Но нести это бремя оказалось непросто.

Плечи его напряглись, голос задрожал:

– Порой я видел ранки и синяки на теле своей жены. Лейна всегда придумывала какие-то истории, и я верил. Пока она не упала и не разбила зеркало.

– Проклятие подпитывалось кровью моей сестры? – ужаснулся я.

Предчувствие меня не обмануло, и боль полоснула по сердцу ножом.

– Я не мог рассказать о своём бремени, мучился в одиночку, – продолжил Людерс. – Постепенно я начал ненавидеть тебя так отчаянно, что порой терял рассудок. Я хотел забрать у тебя всё, за то, что ты сотворил со мной.

Он замолчал, а я цеплялся за раму и, глядя на оружие с трудом проталкивал воздух в пылающие лёгкие. Казалось, мир в огне! Душа разрывалась на части, ведь я догадывался, что услышу дальше, но всё равно спросил:

– Почему ты говоришь мне всё это сейчас?

Гаин обернулся. Губ его коснулась спокойная улыбка.

– Потому что могу. Безумие отступило, и теперь я вижу мир таким, какой он есть. Говорят, обретение истинной пары исцеляет. Я потерял Лейну, но обрёл Жаннету. А ещё я избавился от твоего проклятия. Теперь это твоя головная боль.

Он ещё раз взглянул на оружие и добавил едва слышно:

– Ослепший от ненависти к тебе, я не замечал, что проклятие делает с Дивиной. Хорошо, что девочка не моя дочь.

– Почему ты уверен в этом? – едва дыша от невыносимого чувства вины, спросил я. – Из-за какого-то портрета?

– Да! – он твёрдо посмотрел мне в глаза. – Поэтому Лейна не показала мне его.

– Ты ошибаешься, – услышал я голос своего помощника.

Мы с Гаином повернулись к нему. Глаза Деяна были полны мрачной уверенности. Приблизившись, он твёрдо заявил:

– Я слышал ваш разговор. Не хотел вмешиваться, но вспомнил, что за несколько дней до гибели Лейна попросила меня найти художника. Ей нужен был портрет, выполненный растворяющимися красками.

Людерс шагнул к нему и схватил за грудки:

– Твой?!

– Её брата, – спокойно сообщил Деян, и Гаин медленно разжал пальцы.

– Не понимаю, – занервничал он. – Зачем?

– Не говори, что не догадываешься, – я бессильно сел на пол и посмотрел на них снизу вверх. – Лейна поняла, что проклятие питается не только её кровью и нашла способ защитить дочь.

– Ценой своей жизни, – бледными губами прошептал Деян.

– Но это помогло ненадолго, – вздохнул я и закрыл глаза. – Судя по письму наставницы.

А потом лёг на спину и сообщил:

– Мне нужно подумать. Оставьте меня.

– Райс, я не… – начал было мой помощник.

– Немедленно отведи Гаина к Дивине, – резко приподнявшись, приказал я. – И проследи, чтобы он извинился перед дочерью. Со всей искренностью!

Прислушивался к шагам, пока они не растаяли, а потом вздохнул и лёг обратно.

Моя бедная сестра.

Моя маленькая племянница.

Обе пострадали из-за меня.

Я должен немедленно остановить проклятие. Не на время, а навсегда! Жаль, я раньше не знал, что происходит. Думал, что несчастен. Жалел себя за увечье. Цветочки растил. А тем временем мои близкие страдали гораздо сильнее. Пришло время платить за свою беспечность!

– Забирай, – обращаясь к проклятию, шепнул.

Приготовился сделать последний вздох, по щеке скользнула слеза. Несмотря на решимость, мне было безумно жаль прощаться с Зарёй. Но я не смогу посмотреть жене в глаза, когда она узнает правду. Не хочу видеть её разочарование мною. Говорят, что дракон плачет один раз в жизни. Видимо, моя действительно закончилась.

Магия проклятия, выползая из серебряной рамы, окружала меня нестерпимым холодом. Чувство вины грызло изнутри. Дракон скулил, как побитая собака. Невидимое лезвие кальбийского меча невыносимо медленно проникало мне в грудь. Так больно!

Я будто весь превратился в боль.

– М-р? – вдруг раздалось рядом.

И сталь замедлила движение.

– М-р-р-р, – приятная вибрация прокатилась по телу. – М-р-р-р…

Боль таяла, а мне становилось всё теплее и теплее.

А потом что-то со звоном лопнуло.