Машенька для двух медведей

Глава 34 Маша

Моя жизнь в детском доме не была радужной. По какой-то причине удочерять меня не спешили. Хотя все говорили, что я была красивым и умным ребенком. Но как только кто-то делал на меня запрос, у этих пар начинались проблемы.

Одни зашли особо далеко, и я уже готовилась к переезду в новую семью, но...

— По дороге за мной они попали в аварию и погибли, — вздыхаю, когда мы с мишками направляемся в мой бывший детский дом, — словно что-то или кто-то меня... защищало?

Мне хочется рассказать им о своём непростом прошлом. О том, что скрыто и зарыто глубоко внутри. Закопано, словно ящик Пандоры.

— Так тебя всё-таки хотели удочерить? — хмыкает Дима. — И не получалось.

— Да... — гляжу в окно на мелькающие серыми глазницами окон дома, мысленно переношусь на годы назад.

В то утро я была по-настоящему счастлива. Надела своё единственное праздничное платье. Розовое с рукавами-фонариками. Я до сих пор его помню.

Проснулась тогда очень рано, аж в четыре утра. Стараясь не шуметь, выскочила во двор и стала ждать. Мне сказали, что меня приедут забирать в восемь.

Я высматривала заветный черный «Форд», и каждая темная машина заставляла сердце замерать. Пропустив завтрак, продолжала ждать. Периодически поглядывала на большие часы, висящие у входа в детский дом.

Стрелки неумолимо приближались к заветной цифре восемь. Кто рос в таком месте, знает, что для детдомовца самое заветное желание — это обрести семью.

И вот наступает нужное время. Моё сердечко колотится в ожидании момента, который я так живо представляла себе десятки раз. Улыбки, счастье. Родительская любовь, которой я была лишена...

Но жестокие стрелки достигают цифры восемь и неумолимо движутся вперед. Полдевятого. Девять. Десять...

А я все стою, цепляясь пальцами за решетку ворот...

— Машенька, — ко мне подходит наша воспитательница, — пойдем в мой кабинет, поговорим?

— А если приедут мама и папа? Не хочу пропустить!

Она мягко берёт меня за руку.

— Они не приедут, милая. Пойдём со мной.

Этот момент шрамом остался на моём сердце. Оборотни смотрят на меня с сочувствием.

— Она сказала, — завершаю свой рассказ, — что по дороге в их машину врезалась фура. Поэтому мама и папа не смогли приехать. Почему-то мне казалось, что именно с ними мне будет хорошо.

— Но? — спрашивает Денис. — Ведь это не всё, да?

— Я думала, что надо мной висит проклятие. Даже мои сверстники начали сторониться меня, — вздыхаю, — а в итоге... я потом подслушала их разговор. У той пары, что была готова меня удочерить, дома обнаружили детские кости в мешке.

— Ахуеть! — выпаливают мишки.

— И это еще не всё. Другая пара, что очень настойчиво хотела меня забрать, не смогла, потому что не нашла адрес.

— Это как? — продолжает обалдевать Димка.

— Вот так, — пожимаю плечами, — а они, как потом выяснилось, детей на органы продавали. Тогда мне казалось, что просто везло. Но сегодня я услышала про заклятие и задумалась...

— О том, что родительский оберег мог тебя защищать?

— Да. Глупо звучит...

— Почему? — спрашивает Денис. — Родительская любовь — сильнейшая магия в этом мире. Мало кто умеет ее использовать.

— И если мы на секунду представим, что ты дочь друидов, то всё становится на свои места.

— Получается, это заклятие убивало людей?

— Очень плохих людей, Машуня!

— Но...

— Остановись, маленькая, — мурчит Дэн, — сейчас важно не это. А то, почему мы не увидели его?

— Если родовое, не увидим... мы не относимся к роду друидов.

— Но мы истинные. Это же тоже что-то значит? — размышляет старший мишка.

— Пока ничего не ясно, — хмыкает Димка, — о! Приехали!

Мы подъезжаем к зданию, в котором я выросла. Совру, если скажу, что ничего не чувствую. Сердце сжимается от воспоминаний, а на душе становится как-то тоскливо.

Облака закрывают солнышко. Становится прохладно. По коже бегают стайки мурашек. Денис накрывает меня своей кожаной курткой. Кутаюсь в неё, чувствуя манящий запах истинного.

Будучи девственницей, я не задумывалась, как пахнет любимый мужчина. Теперь могу с уверенностью заявить: это настолько приятно, что готова часами нюхать своих мишек.

— Мрачное местечко, — Димка осматривает трехэтажное здание, — но не похоже на государственное. Видно, бабки сюда вкладывали...

— Оно существует на пожертвования. Нам так говорили, — отзываюсь, внимательно рассматривая детский дом.

Вроде бы всё так же, как в мой последний день здесь. А вроде и что-то изменилось. Здание явно уже несколько лет не красили. Справа на кирпичной стене пошла трещина. Её точно не было...

Детский дом кажется заброшенным.

— Ты так и не рассказала, как умудрилась выйти отсюда невинной? — Дима отвлекает меня от мрачных наблюдений.

— Всё так же, — хихикаю, — просто любой, кто пытался мне навредить, потом получал по голове кирпичом, или его ошпаривало в душевой кипятком. Или ещё всякое такое. Они быстро уяснили, что я реально проклята.

— Ну а ты что думала?

— Как и сказала, я думала, что это лишь везение, — мы направляемся к высоким кованым воротам.

Денис идёт первым. Толкает, ворота открываются с неприятным лязгом. Я за ним, Дима последний. Мужчины осматриваются.

— Такое чувство, что здесь уже несколько лет никто не живёт, — хмыкает Дэн, — пойдёмте в здание.

Ветер становится сильнее. Завывает, заставляя меня бояться еще сильнее. Что случилось с этим местом? Оно и до этого, конечно, не было уж больно гостеприимным, но сейчас...

И травой всё заросло.

Наша воспитательница всегда следила за порядком. Что же здесь случилось?

Поднимаемся на занесенное травой и листвой крыльцо. Денис толкает скрипучую дверь. Столбенею...