Машенька для двух медведей

Глава 36 Маша

После слов моих мишек становится страшно. Что значит либо мы, либо они? Но по дороге меня смаривает тревожный сон. В нём я куда-то бегу. За кем-то очень важным. За ответами на вопросы, которые забыла...

— Машуня, — мурчащий голос Димы будит меня.

— Где я... что... Дима? — хлопаю ресницами, не в силах отпустить сон полностью.

— Ты так крепко заснула, мы решили не будить тебя.

Приподнимаюсь на локтях, тру глаза. Осматриваюсь. А сколько времени? За окном сияет холодная луна. Тихая спокойная ночь. А где-то там затаился хищник с кроваво-красными глазами.

И он ждёт своего часа, чтобы напасть.

— Я тебе сделал ванну, детка, — Димка помогает мне встать, — ты перенервничала, я взял свой фирменный успокоительный медвежий сбор.

— У вас всё своё, — улыбаюсь, обнимая медведя, — вы такие необычные. И классные!

— Приятно слышать это от тебя, маленькая. Мы с Дэном обычно по дороге с охоты собираем редкие травы. В лесах много всего. А в аптеках сплошная ерунда и химия.

— Поэтому вы и мясо своё всегда используете? — хихикаю.

— Конечно. Стараемся всё по-максимуму полезное. Остальную еду заказываем у фермеров, которых спонсирует клан Ярцевых. Что тебе снилось? Ты во сне звала... — он осекается.

— Кого? Я не помню. Лишь то, что искала и ждала кого-то. Этот человек мог дать мне ответы.

— Ты маму звала, — тихо произносит оборотень, крепче меня обнимая, — Машуня, мне жаль. То, что случилось в твоем детском доме...

— А что там случилось, Дим? — заглядываю в его глаза. — Я не понимаю! Денис страшные вещи говорил. Кстати, а где он?

— Договаривается о встрече с волчьими кланами.

— Зачем? Это же они... — испуганно смотрю на своего мишку.

Он гладит меня по лицу. Нежно, ласково. Такой горячий, славный потапыч.

— Мы сомневаемся. Методы-то Ярцевские, только вот сами волки никогда бы не напали на беззащитных детей. Либо у них крыса в клане, либо нас пытаются рассорить. Давай, раздевайся и забирайся.

Он ведет меня в ванную. Вода немного мутная, от неё исходит необычный, но легкий и приятный запах.

— Давай это снимем, — Димка стягивает с меня футболку, затем аккуратно расстегивает лифчик.

Его кадык дёргается. Он залипает на мою грудь. Сглатывает слюну. Такой милый!

— Дим, — льну к нему, обхватываю руками небритое лицо, — примешь ванну со мной?

— Я бы с радостью, девочка моя, — мишка берет мои ладони и прижимает к губам, — но сейчас вопрос слишком серьезный. Мне нужно помочь Дэну. А как закончим, мы придём к тебе в постельку и как следует отлюбим. Кстати, готовь сладкую попку, моя маленькая.

Мои щеки наливаются румянцем. Отворачиваюсь.

— Ладно, — тихо говорю.

Признаться, мне немного страшно оставаться одной. Даже несмотря на то, что дом полностью защищен. Внутри меня что-то пробуждается, и это пугает. Но я прикусываю губу, молчу. Чтобы не вешать на своих медведей еще и эту проблему.

— Давай теперь снимем джинсы, — он расстегивает пуговицу, затем молнию.

Замирает. А я слегка сжимаю ноги. Рядом с ними я всегда хочу. И готова. Неужели это такая побочка от истинности? Словно моё тело мне не принадлежит. Соски стоят, я теку, как мартовская кошка.

— Я чувствую... ты обалденно пахнешь, Ма-шень-ка, — хрипит медведь, — каждый раз, когда возбуждаешься, мой зверь рвётся тебя покрыть.

— Покрыть... — дрожу, с трудом держась на ногах, заглядываю в глаза своему возлюбленному.

— Трахнуть... и сейчас он, — желваки медведя играют, он явно на грани, — хочет тебя снова. Так что я пока уйду, а ты разденешься, примешь ванну. Расслабься, позволь успокаивающему сбору наполнить твои лёгкие. Отпусти мысли. Хорошо?

— Ладно, — пищу, с трудом сдерживая разочарование.

Я словно ощущаю его физически. Отрываться от оборотня не хочется. Даже больно. Словно от сердца отрезают кусок. А моё тело и вовсе начинает потряхивать. Обнимаю себя руками.

— Я понимаю, Дим. Ты не хочешь после всех потрясений...

— Хочу детка... безумно хочу, — он тыкается лбом в мой лоб, — но не могу. Тебе нужно отдохнуть. Поспать. А у меня все мозги в паху, Машуня. К тому же кто поможет нашему старшему?

— Да, — улыбаюсь, — просто наша связь делает меня зависимой от вас обоих. Это будоражит и немного пугает.

— Ты привыкнешь, — мишка оставляет на моих губах невесомый поцелуй и уходит.

А я быстро раздеваюсь, собираю волосы в пучок и залезаю в ароматную ванну.

— Вааау! — прикрываю глаза, вытягиваюсь в струнку. — Как же приятненько! Мои мишки такие молодцы.

Хочется улыбаться. Дима и Денис по-настоящему заботятся обо мне. И любят. Прикрываю глаза, расслабляюсь. Глубоко вдыхаю аромат редких трав, собранных моими истинными.

Маша...

Машенька...

Не сразу понимаю, наяву ли этот шепот, или я снова заснула? Совсем не чувствую собственного тела. Не слышу звук воды.

Страх ледяными тисками сдавливает горло. Не даёт дышать. Прямо как тогда, в приюте. Ужас наполняет меня, полностью изгоняя все светлые чувства. Теперь во мне лишь отчаяние, боль.

Рядом слышу шевеление. Словно взмах крыльев. И кожу обдаёт ледяным воздухом. Губы не разлепляются, глаза не открываются. Я словно заперта внутри своего тела...

Маша...

МАААШААА...

Ты... это должна быть ты... ты! ТЫ!

Усилием воли распахиваю глаза. И замираю. В углу ванной стоит моя воспитательница. Пустые глазницы источают чистую тьму. Она поднимает белую руку, пальцем указывает на меня.

Они... пришли... за тобой...

Не знаю, но каким-то чудом у меня получается совладать с паникой и ужасом. Ведь это воспитательница. Та, что держала меня за руку, когда я плакала. Она защищала и оберегала...

— К... к... кто? — шепчу, во все глаза глядя на существо.

Её губы шевелятся, но я ничего не слышу.

—... ки... берегись... ов...

БАМ!

Дверь распахивается, и ванная приобретает свой нормальный вид.

— Маша! — мишки забегают ко мне, вытаскивают из холодной воды. — Ты кричала, что такое?

Денис обнимает меня, прижимает дрожащее тело к себе.

— Мальчики... кажется, я... я... вижу мертвых.