Машенька для двух медведей

Глава 41 Дима

Меня окутывает жар. Изнутри рвется зверь. А мокрое лоно истинной покорно принимает мой член. Мы с Дэном работаем, поочередно входя в киску и попку Машеньки...

Стараемся, но следим, чтобы не разорвать нашу хрупкую девочку.

— Ты такая... такая... — стону, губами прижимаясь к ее ротику, — блядь... узкая!

— Ммм! Ммм! — глазки малышки закатываются, она кайфует и не стесняется.

Дэн мнет сладкие грудки. Набухшие, алые и покрытые следами моих укусов. Они полностью помещаются в его огромных ручищах. А стоячие сосочки торчат между пальцев.

Это возбуждает...

Сегодня Маша другая. Порочная, голодная. Она открылась нам. Обхватываю ее лицо, затем рывком стягиваю мягкие волосы. Наматываю на кулак.

— Сюда иди, — рычу, терзая податливый рот.

Аккуратнее...

Поднимаю глаза и вижу суровый взгляд Громова. И слышу его жесткий голос. Но я не могу... прости друг, слишком хочу эти губы.

— Разворачивайся, хочу твою попку, — шепчу, отпуская малышку, с трудом справляясь с собой.

Мы разворачиваем Машу, пока я наношу на член смазку. Затем ласкаю мягкие булочки. А Дэн резко входит в киску.

— Твоя попка уже такая податливая, маленькая моя, — мурчу, целуя шейку истинной и погружаясь в горячее отверствие.

— Димааа! МММ! — Маша выгибается, жестко стягивает меня.

— Расслабься... а то больно будет, — шепчу, но девочку всю трясет.

— Она кончила... — тихо говорит Дэн, — продолжаем...

Эта ночь окрашивается цветом нашей любви. Я особенно ярко ощущаю свою метку. Она одновременно согревает и остужает. Дает чувство единства с истинной.

Мы с Громовым заливаем нашу малышку спермой. Внутри и снаружи. Пачкаем её намеренно. А потом любуемся тем, как семя покрывает тело нашей пары...

А Машенька принимает нас обоих. Такая маленькая, крошечная девочка наедине с двумя воздужденными зверюгами. Её дырочки растягиваются, распахиваются, обволакивают наши члены. Покорно принимают медвежью страсть.

А для нас с Громовым важнее всего доставить радость Маше. Дать ей почувствовать, насколько мы близки. Что наши души теперь одно целое. И мы никогда её не оставим.

— Отдыхай, — целую засыпающую малышку в лоб, затем встаю, — обоих нас выдоила. Яйца все пустые...

— Я рада, — улыбается сквозь дрёму, — но в душ пока не пойду...

— И не надо. Пусть наше семя побудет в тебе. Потом мы все пожнём плоды этой ночи.

Да, я говорю о медвежатах. Дэн уже курит на улице. Натягиваю джинсы и выхожу вслед за другом.

— Хорошо, — потягиваюсь, разминаю мышцы, — так и должно быть.

— Мы без защиты трахались, — напряженно говорит Громов.

— Да, и это было ахуенно, — беру сигарету, закуриваю, — я бы ещё в неё влил, чтобы наверняка.

— Не думаешь, что это эгоистично? Маша молодая девушка... — начинает гундеть старший.

— Блядь, Дэн! — перебиваю его, — она сама хотела. Просила. Эта девочка хочет родить нам медвежат, я уверен!

— Может, стоит её спросить? Чтобы наверняка, — глядит на меня.

— Я тебе втащу сейчас, Громов, — рычу, — она наша истинная. А значит, её предназначение — рожать нам маленьких, сладеньких медвежат.

Прикрываю глаза и вижу картинку, как наша малышка кормит грудью маленького оборотня. Её сосочки большие, потемневшие. А еще у нее под сарафанчиком большой животик. Блядь... я этого реально хочу!

— Не заводись, я просто волнуюсь. Как она справится с силой Ткача, будучи беременной? И как переживет роды? Помнишь, что происходит, когда человек носит под сердцем оборотня?

— Маша не простой человек, — парирую, — бог-солнце гораздо мудрее нас. Стал бы он дарить нам Машу, если бы ей суждено было умереть в родах? Нет! Этого не может быть!

— Ты слишком молод и наивен, Дим, — снисходительно говорит Денис.

Стискиваю зубы, понимая, что он прав. Слишком собранный. Постоянно анализирует. И не меньше меня любит Машеньку. А я хочу, чтобы она стала матерью моих медвежат.

Я эгоист?

— Нет, — друг кладет ладонь на моё плечо, — я тоже этого хочу. И тоже вижу ее нашей женой, благословленной Солнцем. Но мы должны в первую очередь думать о Маше.

— Знаю...

— Если она хочет стать матерьего нового медвежьего рода, так тому и быть. Но если она опомнится, с неё сойдет туман жажды истинных... и Маша испугается, тогда...

— Я хочу! — слышится сзади тонкий голосок, — хочу...

Она ныряет между нами. Укутанная в покрывало. Растрепанная, сонная.

— Ты чего здесь? — улыбаюсь, целую малышку в нос.

— Вас не было... я испугалась, что поругаетесь и пошла посмотреть. А вы тут наших будущих медвежат обсуждаете.

Её сладкие щечки покрывает румянец. Маша прекрасна!

— Конечно. А как же еще? — подмигиваю ей.

— Ты этого хочешь? — спрашивает Дэн, — правда? Искренне?

— Да. Я не вижу другого пути, — она жмётся к нам обоим, такая хрупкая и невинная.

И не скажешь, что еще пять минут назад мы накачивали ее дырочки спермой, а этот ротик принимал наши члены по очереди.

— Так тому и быть, — выдыхает Громов, не скрывая улыбки, — раз ты хочешь, то и мы... некоторые вон вообще этой идеей одержимы.

— Точно! — скалюсь, — буду смотреть, как ты грудью кормишь.

— ДИМА! — густо краснеет, — в этом нет ничего такого...

— Это прекрасно. А ты с маленьким мишкой на руках будешь невероятно сексуальная, — облизываюсь.

— Дэн, он меня смущает, — Маша пучит на меня глаза.

— Я тоже этого хочу, — прокашливается Денис.

— Бесстыжие медведи! — возмущается Машенька.

— Ммм, наша строгая истинная готова принять новую порцию спермы? — подхватываю её на руки, — тогда возвращаемся в койку!

Мы наслаждаемся друг другом... купаемся в тройственной любви, благословенной медвежьим богом.

Но наутро приходят тревожные новости, которые мы не можем игнорировать...