Медные трубы (СИ)

Глава 30. Одно простое условие

— Лука, открой сейчас же! — Кира барабанила в дверь его номера с такой силой, что петли вот-вот должны были сорваться с креплений.

— Иду, Господи! Женщина, угомонись! — Музыкант показался на пороге.

— Какого хрена Бордер очутился в больнице спустя час, после твоего дружественного визита?! — Кира метнулась вперед, ее руки тянулись к горлу приятеля, но тот ловко выставил защитный блок.

— Пальчики держите при себе, мадам. Прошлые швы еще не срослись.

— Ты башкой своей думал?

— Кажется, из всех нас только я ей и пользуюсь. Ты в курсе, что происходит с человеком на семьдесят второй час бодрствования?

— И что же?

— Смерть, Кира. Лучше опиум, согласись?

— Идиот, ты бы хоть разузнал, что он принимал накануне! Ты чуть не устроил ему передоз!

— Я рассчитал легкую концентрацию. Она подходила даже на тот случай, если он трижды принял снотворное. Не понимаю, как все вышло из-под контроля.

— Нет слов, чтобы описать, какой ты кретин! С твоим носом случилась Ветриана?

— С моим носом случился Тимур. Как прошли поиски?

— Очень хреново. Вместо того, чтобы найти одну девушку, мы потеряли другую.

— Что ты имеешь в виду?

— Ладу арестовали.

— Пиздец… Что она вытворила?

— Забрала с места преступления предполагаемую улику.

— С девчонкой что-то не так… Вся эта история не напоминает тебе мою бывшую?

— Нет, не напоминает. Лада и Коля — замечательные ребята, попавшие в передрягу. Но даже в такой ситуации они изо всех сил стараются поддерживать друг друга. А твоя пьеса, скорее, про двоих истеричных «торчков», которые напоказ готовы вены себе вскрыть, лишь бы привлечь внимание подписчиков.

— Бордеру было очень херово, когда Лада динамила его в туре. Она-то как раз и выбрала самый жестокий метод привлечь внимание. Не боишься, что Пес в итоге вскроется из-за ее выходок?

— Не суди по себе. Еще хоть раз я узнаю, что ты предлагал колеса другим участникам группы — вылетишь из индустрии. Причем прямиком в мусарню. Усек?

Лука холодно и безынтересно кивнул. Вытащить из него эмоции — нелегкая задача. Доподлинно никогда не было известно, что он чувствовал на самом деле.

— Теперь к делу. Завтра возвращаемся в Москву, и я хочу забрать Бордера на машине: не думаю, что он выдержит полет. От тебя требуется молча рулить, не провоцируя конфликтов. Мы с Остапом подменим тебя в пути, а Коля пусть поспит, если сможет.

— Буду паинькой.

Сотрудник полиции чиркнул пропуском по магнитному устройству и недовольно нахмурился. За звуком разблокировки электронного замка послышались мягкие шаги. Игнорируя осуждающий взгляд сержанта, Колли проследовал к камерам временного содержания нарушителей. Он хорошо держался, учитывая количество выпитого спиртного.

Тонкая фигура сидела на холодном покрытии, прижавшись к жердям камеры. Коля не мог видеть лица подруги, но сразу понял, что она в бессознательном состоянии. Тяжело опустившись на пол по другую сторону прутьев, Колли прислонился к спине Лады. Она не реагировала, и Коля воспользовался моментом, чтобы упорядочить мысли и подобрать цензурные выражения.

— Сколько ты выпил? — Прошло несколько минут, прежде чем Лада вышла из состояния «парения» и просунула пальцы в щель. Коля почувствовал холодные прикосновения любимой руки.

— Ты собираешься отчитывать меня, в то время как сама находишься по ту сторону решетки?

— Пёсь… — Лада не успела начать предложение, потому что Коля вскочил на ноги и несдержанно ударил нотной тетрадью по железным прутьям.

— Мне нужно, чтобы ты остановила абсурд, которым занимаешься! Сейчас не время притворяться детективом, выводить из себя сотрудников полиции и бродить по ночам в безлюдных местах. Ты понимаешь, какой опасности подвергаешь себя? Понимаешь, что ты делаешь со мной?

— Колли… — Лада опять не успела вставить фразу.

— Я очень рад, что тебя здесь заперли! Это лучшее, что случилось за последние дни! По крайней мере, теперь, когда ты в изоляторе, я точно знаю, что найду тебя ровно в том месте, где оставил.

Лада поднялась на ноги, посмотрела на парня извиняющимся взглядом и легко толкнула створку камеры подушечками пальцев. Петли заскрипели, дверь отворилась. Коля не сразу понял, что произошло. На миг показалось, будто спиртное сыграло с ним злую шутку. Лада вышла из клетки, обвила друга руками и прижалась к его груди, почти полностью скрывшись под распахнутой курткой.

— Как ты открыла замок?

— Должны же быть у меня хоть какие-то таланты.

— Лада, все, что происходит вокруг, — не шутка, не игра и не приключенческий фильм. — Колю трясло, но он обнял несносную подругу и прижал к себе. — Это реальность, и мне никогда не было так страшно. Я не понимаю, как защитить тебя. Пожалуйста, оставь свои выходки.

— Я была в полной безопасности в поисковом отряде. И когда ты нашел меня в парке — тоже. Он уже забрал Майю. Ему нужно лишь по одной из каждой зоны.

У Коли застыл воздух в груди — ему пришлось сконцентрироваться и размеренно посчитать про себя, чтобы наладить дыхательный процесс. Лада взяла тетрадку из его рук и открыла на странице с самодельной контурной картой.

— Видишь, осталось всего две часовые зоны. — Она провела пальцем по очерченным цветом территориям Российской Федерации. — Сейчас он сфокусируется на них.

— Л-лада… — Коле было нехорошо. Он с трудом выдавил из себя слово, но Лада была слишком увлечена рассказом.

— Все началось с того, что в Калининграде пропала старшеклассница. Это «первая» (I) часовая зона России. Вторая школьница пропала на Камчатке — часовая зона номер «одиннадцать» (XI).

Лада услышала, как Коля сделал несколько глубоких вдохов подряд, и поспешила пояснить догадку:

— Я понимаю, тут не видно связи. Преступник будто пересек страну от края до края, но калининградское время — единственное из всех, где часы не прибавляются к московскому времени, а отнимаются. Дальше все следует по порядку: третья пропала в Магадане — номер «десять» (X).

Колли приложил руку к солнечному сплетению, зажмурился и сделал большой глоток воздуха. Лада продолжала:

— Затем Владивосток — «девять» (IX), Якутск — «восемь» (VIII), Иркутск — «семь» (VII). — Лада вела пальцем по карте с востока на запад, приближаясь к Москве. — Красноярск (VI), Омск (V) и вот, Екатеринбург (IV). Здесь он забрал Майю. Осталось две зоны: Самарская — номер «три» (III) и Московская — номер «два» (II). Самара почти по дороге, если ехать на авто…

Колли стал резче вдыхать носом, а Лада все никак не отрывалась от чертежей:

— Если отправишься домой на самолете, это будет твой последний рейс. Состояние на грани. Давай совместим проверку моей теории с автопутешествием? Зацепка действительно весомая, я не могу оставаться в стороне. Если мне суждено что-то изменить, сейчас — самое время… Колли? — Лада наконец отвлеклась от зарисовок, дыхание друга напоминало свист.

Коля пытался хватать воздух ртом, но паническая атака блокировала доступ к кислороду.

— Боже, дружок, как тебе помочь? Я посчитаю до четырех, а после — задержи дыхание.

Тим и Лева разобрались с документами и залогом, после чего дежурный сержант, не прекращая поток язвительных насмешек, вывел Ладу и Колли на свободу. На Бордере не было лица. От недостатка кислорода его колотило, но приступ плавно затихал. Лада боялась издать хоть звук. Хлынул дождь.

Утром на город опустилась непроглядная мгла. Природа помогала звездной компании собраться в путь, скрывая детали обрушившегося хаоса за густым туманом. Лука пригнал автомобиль к дому Бордеров и, безэмоционально облокотившись на водительскую дверь, наблюдал за суетившимися ребятами. На его носу красовался бандаж, а надоедливая ухмылка не сползала с лица. Остап вынес чемодан Майи и погрузил в багажник. За ним вышел Коля с сиреневым рюкзаком в руках.

— Надо выдвигаться, пока журналисты не налетели за свежими сплетнями. — Лука не помогал в сборах, зато командовал отлично.

Спотыкаясь, Лада выскочила из дома. Она неслась к автомобилю, на ходу засовывая в сумку свои вещи. Лука хотел повыделываться и грубо схватил Ладу за шкирку:

— Куда намылилась, ходячая проблема? — Молнией своего рукава он ненароком зацепил тонкую кожу Лады — на шее проступила кровь.

Лада даже не взвизгнула, но Коля среагировал мгновенно. С силой он швырнул обидчика в сторону, и Лука, не успев сгруппироваться, рухнул спиной на капот собственного автомобиля. На металле остались две вмятины, а неудавшийся задира кубарем скатился на землю, где и остался сидеть в замешательстве: не вступать же в поединок с другом. Левая рука Луки неестественно изогнулась, и он осторожно ощупал ее правой.

Окружающие опешили и с испугом уставились на музыкантов. Ветриана ринулась в гущу событий, норовя наподдать Луке дополнительных тумаков, и Тим проворно схватил ее за капюшон, словно за поводок. Кира поспешила к Луке.

— Не многовато ли тебе сломанных костей за одни выходные? — Голос Коли был настолько холоден, что по коже ребят пробежали мурашки.

Лука же оказался обладателем железных нервов. Он не спешил разжигать конфликт и хранил безмолвие, во все глаза уставившись на друга.

— Неужели надо объяснять, что ты должен сделать дальше? — Коля сверлил приятеля яростным взглядом.

— Не нужно. Лада, извини, — Лука отчетливо произнес фразу и посмотрел Ладе в глаза. — Такие уж у меня шутки.

Лада кивнула, стремясь поскорее сгладить накал. Слова и жесты Луки ее не тронули. Но что действительно обескуражило — это состояние Колли. Он был не в себе. Раньше он никогда бы не бросился на друга, даже за серьезный проступок. Коля всегда находил способ мирно восстановить справедливость.

Обойдя авто, Лада попыталась закинуть рюкзак в багажник, дно которого было устлано светлым ковром с длинным ворсом. «А это для каких еще пассажиров?» — подумала она, рассматривая неуместную деталь. Колли прервал размышления, ловко подхватив ее сумку и отставив в сторону. Лада метнула в друга вопросительным взглядом, но ответа не дождалась. Вместо этого он молча достал аптечку, коротко кивнул в сторону сада и, не дожидаясь ее реакции, направился туда.

— Твой билет у Тимы. Постарайся поспать по дороге в аэропорт, а затем в самолете. — Колли осмотрел царапину и обработал перекисью. — Больно?

Лада отрицательно покачала головой:

— Коль, я поеду с тобой! В машине полно места!

— Нет. Мне нужно, чтобы ты безопасно добралась до дома и как следует отдохнула перед походом к врачу. — Он натянул сползший рукав пуловера Лады ей на плечо: утро было прохладным.

— Я не могу отправиться в лечебницу. Кураторы узнают об отказе от препаратов по первым же анализам и запрут меня в сенсорной комнате.

— Ягодка, это единственная просьба. Постарайся ради себя и ради меня. Ты же видишь, что я не справляюсь. Мне страшно потерять тебя. Лекарства и помощь профессионалов вернут все на свои места. Уверен, для меня ты бы сделала то же самое.

— Пёсь…

— Мы поговорим снова, когда выполнишь это простое условие.

Самолет разгонялся по взлетной полосе, а окружающий пейзаж превратился в пеструю ленту, сочетавшую в себе до боли полюбившиеся оттенки весны, навсегда ассоциируемые с Екатеринбургом, семьей Бордеров, их улицей, садом, домом и сияющими лицами. Лада не могла разобрать свои чувства: все, что произошло с ней и ее близкими в поездке, являлось непостижимой катастрофой, но она увозила в сердце тепло, любовь и еще одно ощущение, похожее на чувство осознания своего предназначения. Самолет оторвался от земли.

— Лада, что произошло в полиции? — Вета крепко-крепко сжала пальцы подруги.

— Рассказать правду или версию для печати?

— Правду…

— Я принесла правоохранителям электронный брелок и рассказала о трансляции сигнала. Дала показания, нашла в новостях похожие случаи, привела доводы.

— Они займутся твоей теорией?

Лада достала из кармана тамагочи и покрутила им, надев металлическое кольцо на палец:

— Мне пригрозили уголовной ответственностью и сказали, что я препятствую следствию. «Ложная» улика вылетела в мусор, а проверенные мной факты — в трубу.

— Лада, дорогая… — Ветриана подбирала слова. — Наш друг с трудом пережил исчезновение сестры. Спустя пять лет ситуация повторилась вновь. Майя пропала прямо у него из-под носа, вышла из того же самого дома и больше не вернулась. Коля не справляется: столько неприятностей за раз, а у него даже нет возможности «перезагрузиться» из-за бессонницы. С каждым днем на него все страшнее смотреть. Семья Бордеров пережила немыслимые потрясения… Я понимаю: ты хочешь помочь, но сейчас лучший способ это сделать — не делать ничего. Дай ему тот островок спокойствия, которым ты всегда была для него.

Лада отвернулась к иллюминатору и подняла глаза к потолку, надеясь, что слезы закатятся обратно.

— Завтра я отправлюсь к врачу, Вета. И все вернется на свои места.

Лада бросила на кровать тетрадь с рисунками и повалилась вслед. Ее маленькая комната в гостиничном крыле близ студий напоминала портал в другую вселенную. Здесь случились самые добрые моменты ее жизни. Счастливые воспоминания крылись в каждом предмете: сувениры, которые Коля привозил из туров, любимая пижамка, старые распечатки сценария. На покрывале лежала бейсболка Колли, случайно заполученная в первый день знакомства. Лада подтянула ее и обняла вместо плюшевого мишки.

Конечно, она травмировала друга своим поведением. Конечно, ей стоило думать о последствиях и вести себя разумнее, но почему сердце подсказывало, что она действует правильно? Лада бегло просмотрела чертежи, а затем покосилась на электронное устройство, все больше принимая факт, что сходит с ума.

Съемки второго сезона стартуют завтра во второй половине дня. Колли с друзьями должны преодолеть путь длиной в две тысячи километров, чтобы успеть на студию к главной планерке. К его приезду Лада уже покажется доктору и использует свежеприобретенные актерские навыки, чтобы соврать о причинах временного отказа от препаратов. Ее непременно накачают транквилизаторами до состояния отчуждения, а дальше останется лишь упасть в объятия ненаглядного мальчишки. В ее распоряжении снова не будет ни единого чувства или эмоции, но главное — ребята получат назад любимую версию подруги. Немногословную, отрешенную, не создающую проблем.

Веки устало сомкнулись.

Скрипучие железные подмостки угрожающе раскачивались под ногами, гулко грохотали массивные цепи. Ржавые поручни оставляли на ладонях колкие металлические чешуйки. Лада сделала глубокий вдох и, с трудом подавляя дрожь в коленях, сделала решительный шаг вперед. На пути вырос полуразрушенный подвесной мост. Из-за отсутствия освещения пропасть внизу казалась бездонной. На другой стороне виднелась цистерна, напоминавшая старую водокачку. Чтобы добраться до нее, мало не сорваться вниз: нужно подняться по изрытой коррозией вертикальной лестнице.

Карабкаясь вверх по поручням, Лада в кровь изрезала руки обломками торчащего металла. Под крышей танкера мигали красные индикаторы.

«Почти у цели, последние ступени».

Заржавевшая жердь надломилась и, ударяясь о чугунные конструкции, устремилась вниз. Послышался страшный лязг. Лада закричала и изо всех сил вцепилась в верхний поручень, нащупывая ступнями иную опору. Выброс адреналина помог добраться до решетчатой подвесной платформы у входа к водонапорной башне и перевести дух. Лада все еще слышала звук собственного голоса, эхом мечущийся по бескрайнему ангару. На цыпочках она подтянулась к разбитому окну, размером не больше фоторамки, и постаралась протереть стекло, не порезав пальцы.

На сыром дне опустевшего резервуара лежала девушка. Ее вишневые волосы слиплись от вязкой массы. Почти незаметно, но она дышала! Лада застучала по стеклу — осколки врезались в кожу, боль пронзила каждый нерв.

Тяжело дыша, Лада очнулась в теплой кровати и тут же поднесла руки к лицу. Ладони были целы, но судорогой свело каждую мышцу.

«Прости, Пёсь. Я не могу оставить девочек».