Медные трубы (СИ)

Глава 46. Первый тур

Экран потемнел, а из динамиков раздались фанфары, тревожные и величественные одновременно. Перед бархатной шторой возник ведущий. Его кричащий костюм, перегруженный нелепой роскошью, диссонировал с общей атмосферой. Это нарочитое безвкусие усугубляло гротеск происходящего. Он медленно вышел вперед и объявил:

— Церемония открытия начинается!

Багровый занавес с протяжным скрежетом разорвался, словно вспоротая плоть. В следующую секунду он превратился в кровавый ливень, который хлынул вниз по монитору. Алые струи змейками сползали по мониторам — зрелище пробирало до мурашек. Несмотря на то, что это была всего лишь компьютерная графика, передернуло даже самых невозмутимых зрителей.

Кадры сменялись с неумолимой скоростью: искаженные лица, тяжелые готические шрифты, вспышки алого света. Зловещая музыка пробивала до самого нутра, ее мерный, пугающий ритм отзывался сбивчивыми ударами сердца, заставляя каждого наблюдателя почувствовать себя в ловушке.

Ведущий сделал драматическую паузу, растягивая момент и смакуя каждую секунду нарастающего напряжения. Затем он плавно шагнул вперед, открывая взору итоговые результаты ставок. Графики, выделенные ржаво-оранжевым цветом, замерцали перед зрителями, а холодный голос диктора прочеканил:

— Прием платежей для первого тура завершен!

В нижней строке тускло мерцало имя Лады — строка ее рейтинга, окрашенная в траурные краски, вяло пульсировала, напоминая затухающий огонек свечи.

Художественно смонтированный выпуск «Медных труб», запущенный в эфир в качестве пролога к первому акту кровавой гонки, произвел неизгладимое впечатление на зрителей. Сцены, в которых соперницы беспощадно расправились с Ладой, подчеркивали жестокость тех, кто казался хрупким и ранимым на первый взгляд. Каждый кадр раскрывал характеры участниц: одни демонстрировали несгибаемую силу, другие — уязвимость.

Алчные наблюдатели быстро смекнули, как выжать максимум из правил игры, и перенаправили свои финальные взносы на бойких фавориток. Сардаана и Майя уверенно заняли лидирующие позиции в турнирной таблице: их дерзость и непокорный дух мгновенно завоевали симпатию аудитории в кульминационный момент. Лада же опустилась на самое дно кровавого рейтинга, сразу за ней шла Леся. Коварная заговорщица не смогла заручиться доверием публики: зрителям нужна была предсказуемая героиня, способная стабильно приносить прирост на их криптосчета.

Предательство Леси особенно жестоко ударило по эмоциям зрителей. Еще недавно многие верили в тандем таинственной молчуньи и решительной новенькой, надеясь, что их союз сможет перевернуть ход игры. Эта авантюра заставила аудиторию сделать огромные ставки, а цифры на экранах взлетели до небес. Но иллюзии рассыпались: поступок Леси стал символом краха надежд, а дух Лады, казавшийся непреклонным, дал трещину. Все это произошло за считанные минуты эфира, словно мастерски разыгранная трагедия. Теперь зрители уже не рискнут своими деньгами.

Рейтинг, подобно прожектору, подсветил истинные предпочтения публики: выживут лишь безбашенные, дерзкие, сильные конкурсантки. Интрига закипала, как вода в перегретом котле.

Почувствовав, как тонкие вибрации начали пробираться сквозь металлические стены темницы, Лада прислушалась. Едва уловимый звук усиливался, становясь похожим на гул роя разъяренных ос, готовящихся к атаке. Влажный воздух внутри цистерны заметно нагрелся, и тонкие струйки конденсата побежали вниз по стенам, словно спасаясь от приближающейся беды.

Лада медленно осмотрелась. Камера слежения, закрепленная на одной из ржавых стен, равнодушно фиксировала каждый ее вдох. По ту сторону экрана миллионы глаз впились в мониторы, с голодным любопытством смакуя страх Лады, словно изысканный десерт.

Скрежет усиливался, пол под ногами дрожал все заметнее, завыла сирена. Пронзительный звук резал воздух, отдаваясь в висках тупой болью. Лада обратила внимание на едва различимые бугристые линии, которые все заметнее проступали на поверхности стен. Трещины были предупреждением: конструкция готовилась к деформации.

«Началось».

Лада глубоко вдохнула, подавляя подступающую волну смятения. Паника — враг. Она не прощает слабости, не оставляет времени на раздумья. «Раз. Нет права на ошибку. Два. Промедление — слишком роскошный трофей для кукловода. Три. Камера будет вести трансляцию до моего последнего вдоха. Четыре. Важно не просто выжить, а бесследно исчезнуть с экранов».

Лада сделала четыре резких выдоха — голова прояснилась. «Для телезрителей побег должен остаться незамеченным: только так появится надежда вытащить остальных девочек».

Сверху заскрежетала обшивка. Лада вздрогнула, но не позволила себе оцепенеть. Это был сигнал: процесс сжатия танкера запущен, произошла активизация гидравлических прессов. Металл начал корежиться, повинуясь рывкам механизмов.

По началу едва слышный, но с каждой секундой усиливающийся, лязг опорной конструкции предостерегал о близости катастрофы. Воздух в тесном пространстве накалился до предела — горячий и удушающий, он словно вытягивал из Лады последние остатки сил. Ее грудь сдавило, и, закашлявшись, она едва удержалась от того, чтобы прикрыть рот рукой. Зрители не должны узнать, что ей удалось избавиться от оков. Это преимущество стоит использовать как оружие.

Стены начали сдвигаться, медленно и необратимо. С потолка сорвался кусок ржавого железа и со свистом полетел вниз, ударив Ладу по плечу. Боль пронзила каждую клетку, но Лада не позволила себе вскрикнуть. Она рванулась в сторону, и в тот же миг сверху обрушился новый поток обломков.

Звук разлетевшегося на куски стекла оглушил Ладу на мгновение. Мириады крошечных осколков ударили по лицу и рукам, впиваясь в кожу и оставляя многочисленные капиллярные кровотечения. Вместо паники в груди вспыхнула ледяная решимость: «Сейчас или никогда».

Тело цистерны снова содрогнулось, будто испуская предсмертный стон. Колебания становились все ощутимее, а швы на стенах начали расходиться. Лада остолбенела, наблюдая, как с потолка срываются ржавые хлопья и осыпаются на пол. Видеокамера, закрепленная в углу, медленно накренилась, издав болезненный скрип. Крепления лопнули. С треском устройство сорвалось с кронштейна, однако зависло на пучке проводов. Красный индикатор продолжал мерцать, напоминая, что трансляция не прервалась, но объектив отвернулся в другую сторону.

«Отлично!»

Лада бросилась к дверному проему, опасливо оглянувшись на видеокамеру. Линза больше не следила за ней. На полу валялся тонкий обрывок проволоки — остаток питания электромагнитного замка. Лада схватила его, выпрямила и начала сгибать, придавая форму ригеля.

Движения были точными и уверенными: руки сами помнили, что делать. С подобным механизмом Лада сталкивалась в «гостеприимном» полицейском участке города Екатеринбург. Не теряя времени в камере одиночного заключения, она до мельчайших деталей изучила устройство замка. Проволока сдалась и приняла нужную форму.

Лада аккуратно ввела самодельную отмычку в скважину. Пальцы сводило от напряжения, но Лада не сдавалась. Один… Второй… И наконец третий щелчок прозвучал, как торжественный аккорд. Замок сдался.

Трясущимися окровавленными пальцами она схватила рычаг и потянула вправо. Стены цистерны угрожающе нависали, едва не касаясь плеч. Металл изгибался, испуская пронзительный рев, а острые края швов грозили в любой момент впиться в тело. Замок не поддавался.

— Давай же! — прошипела Лада, чувствуя, как сердце колотится в груди так, словно стремилось вырваться наружу.

Механизмы цистерны издали ликующий рев. Стены сместились, обдав Ладу пыльным горячим воздухом и кровавым дождем из ржавых чешуек. Лада сделала последний рывок. Замок наконец сдался — Лада со всей силы толкнула люк вперед и, не теряя ни секунды, выпрыгнула в кромешную темноту. Ее тело полетело вниз, и она едва успела зацепиться за подвесной переход. В следующее мгновение металлический корпус танкера, целые сутки служившего ей домом, сомкнулся. Прямая трансляция оборвалась на финальном кадре: стальные стены расплющили видеокамеру, как никчемное насекомое. Вместо прощального взгляда бездонных глаз хрупкой участницы под номером «II» перед недовольными, жаждущими подробностей, зрителями разверзся черный экран.

Не позволяя себе перевести дух, Лада вцепилась в поручни скрипящих настилов, подтянулась, встала на ноги и что есть мочи рванула вдоль металлической конструкции. Цистерна, оставшаяся позади, с ужасающим грохотом сжалась и превратилась в груду металлолома. Сорвавшись с креплений, она рухнула в бездну. Лада, замерла, прислушивалась к звукам падения: «Нужно высчитать глубину помещения». Через три с половиной секунды, показавшихся вечностью, раздался резкий, раскатистый треск: лом, весящий около центнера, достиг дна. Пропасть оказалась чудовищной: более шестидесяти метров. Эта цифра эхом отозвалась в сознании Лады, сгущая краски общей картины.

Лада мчалась по шаткому переходу, под ней зияла пустота. Одно неосторожное движение, и она окажется на дне ангара.

«Какую же клетку уничтожат следующей?»

У номера «XI», Алины, изначально были плохие результаты: она самая робкая участница. Номер «X», Леся, тоже, скорее всего, оказалась на дне турнирной таблицы: она не могла расположить к себе внимание аудитории, любящей красноречивые слова. Вдобавок ко всему, Леся притворилась наживкой в инсценированном девочками конфликте.

Перепрыгнув разрыв в подмостках, Лада даже не позволила себе испугаться или задуматься о том, что будет, если она сорвется. Приземлившись, она резко свернула на мост и врезалась в контейнер с номером «IV».

— Майя? Ты тут? Слышишь меня?

— Угу, — промычал тонкий голос. Майя все еще была в эфире и умело скрывала диалог, чтобы кукловоды не заподозрили неладное.

Игра родилась в эпоху, когда технологии лишь начинали подчинять себе мир, но даже по современным меркам она поражала воображение. Камеры наблюдения фиксировали все, что происходило на каждом этапе смертельного состязания, но промежуточные участки между испытаниями оставались вне их досягаемости. Этот огрех в структуре превращал переходы из отсека в отсек в короткий, но важный момент свободы от пристальных глаз зрителей.

Выбравшись из своей ловушки, каждая из девушек должна была добраться до платформы, где их снова окружали видеокамеры. Прямой эфир продолжался на потеху аудитории, а каждый этап забирал две жизни. Из пятого тура в четвертый могли перейти лишь девять участниц. Но Лада не собиралась мириться с этим.

Она была знакома с изнанкой проекта так, словно сама была частью его создания. Организаторы и предположить не могли, что кто-то из заложниц может поставить шоу под угрозу существования.

— Майя, что ты видишь внутри?

Лада услышала легкое пыхтение. Майя подвинулась, чтобы скрыть лицо от пристального наблюдения видеокамеры, и наконец смогла разговаривать.

— Могу сказать, чего я НЕ вижу — света в конце тоннеля!

— Давай быстрее вытащим тебя, у нас совсем мало времени.

— М-м… здесь из стен торчат перекладины. Напоминает игру на приставке, будто нужно подняться снизу вверх.

— Отлично! А ты сбросила наручники, как я велела в инструкции?

— Да, сработало! Руки свободны.

— Ну, вперед! У тебя же хорошая растяжка?

— Мужика, который мог регулярно трудиться над моей растяжкой, ты сцапала себе. Так что я не в лучшей форме.

— Скажу Бордеру, чтобы погонял тебя на хоккее! Майя, я сейчас попытаюсь отключить внешнее питание твоей видеокамеры. Трансляция прервется, нам важно, чтобы зрители не догадались, что мы работаем сообща. Как только эфир остановится — доберись до самой верхней трубы, она не должна быть приварена. Это и есть заветный ключ.

— Помню. Я внимательно прочла каждое слово в твоей инструкции. Откуда ты все это знаешь?

— Неважно. Делай, как я говорю.

— Я вижу черную трубу. Остальные рыжие.

— Все верно, дуй к цели!

Лада извлекла лезвие из подкладки и только сейчас обратила внимание на свои руки. От множества ран и порезов на них не осталось живого места. Она зажала бритву губами и полезла вверх по танкеру, в котором находилась Майя. Ее пальцы хватались за ржавые выступы, цепляясь за каждый болт, каждую зазубрину, что только попадалась на пути… Главное — добраться до проводов.

Пучки кабелей висели вдоль стен, как стальные лианы, обвитые вокруг ржавых кронштейнов. Лада провела пальцами по изоляции, с легкостью определив нужный провод. Острые края бритвы блеснули в руках. Лада работала быстро и точно: два резких взмаха, и главный кабель, подающий питание к камере, был перебит.

— Давай, Майя, у тебя три минуты!

Лампочка видеонаблюдения потухла. Дрожа от страха, Майя принялась карабкаться по скользким трубам. Ее пальцы не слушались, слабость во всем теле давала о себе знать. Первый раз она сорвалась, поставив ногу мимо опоры. Глухой стон вырвался из ее груди, когда она приземлилась на грубый настил.

— Ты сможешь! — Лада осторожно спускалась назад.

Майя попыталась снова. Ее рука соскользнула, и она с размаху ударилась головой о металлическую перекладину. Звук удара отдался эхом в замкнутом пространстве. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать от боли. На мгновение ей показалось, что она теряет сознание.

— Представь, что это для съемок! Нужен один хороший дубль! — не унывала Лада.

Майя остановилась на мгновение и перевела дух. Ее грудь тяжело вздымалась, пальцы дрожали от напряжения. Когда силы вернулись, она взяла себя в руки и полезла выше. Острый металл впивался в ладони, оставляя на коже ожоги от трения. Наконец, она нащупала то, что искала — черную трубу.

— Есть! Засунуть бы ее в одно место организатору этой паралимпиады! — В голосе Майи звучала гордость — маленькая победа посреди кошмара.

Лада улыбнулась, хотя знала, что впереди путь, полный тернистых испытаний. И каждое будет сложнее предыдущего.

— Я знала, что не такая уж ты и неженка! Видишь черный круглый шарнир с дыркой? Вставляй трубу внутрь и с силой крути против часовой стрелки.

Механизм сдался — труба наконец провернулась. Громкий скрежет, и люк открылся. Майя вырвалась на свободу и упала в объятия Лады. Обе быстро расцепили руки, понимая, что времени на радость нет. Нужно разойтись и попытаться спасти одну из девушек, чей танкер вот-вот будет уничтожен на потеху алчной аудитории.

— Алина или Леся? — сомневалась Лада.

— Нам здорово удалось привлечь внимание к Лесе, когда мы разыграли спектакль в прачечной. Скорее всего, зрители приподняли ее в турнирной таблице. А вот вслед за твоей клеткой они уничтожат клетку Алины. Она так и не смогла оправиться от шока и хоть как-то проявить себя в коротких эфирах.

— Тогда я иду к Алине, а ты поддержи Лесю.

— Что, если мы ошиблись в расчетах?

— Майя, вы с девочками много раз перечитали описания внутреннего устройства клеток, которые я составила. Все ответы у тебя в голове. Если бункер Леси начнет уничтожаться — просто подсказывай ей, что делать!

— Без тебя я не смогла бы вырваться.

— Ты просто запаниковала. Сейчас ты будешь с наружной стороны, и будет проще!

— Так, давай повторим. Если внутри нет никаких выступов, значит, ищем проводку? Если есть условия, по которым можно добраться к потолку, значит, ищем орудие?

— А если к камере подключен водяной насос — нужно отыскать клапан, дать воде заполнить танкер, а когда уровень поднимет узницу выше — открыть замаскированный в потолке люк.

— Хорошо, хорошо. Господи, только бы получилось.

Девочки остановились на развилке. Один навесной путь вел в сторону клетки Леси, другой — к Алине. Майя крепко сжала плечо Лады.

— До встречи на той стороне.

Артистки расцепили руки и устремились каждая к своей цели. Еще одна девушка с низким рейтингом в смертельной опасности. Игра требует крови.