Медные трубы (СИ)

Глава 51. До встречи на той стороне

Лада, задыхаясь, дотянулась до массивной металлической ручки, толчком распахнула дверь и буквально ввалилась внутрь. Каждый шаг отнимал у нее остатки сил, а дрожь в руках не прекращалась. Кабина встретила ее удушливой духотой: запах старого металла, перемешанный с ароматом истлевшей обивки, заполнял маленькое пространство.

Она опустилась на изношенное кресло — из порванной обивки вырвались клубы серой пыли, заставив Ладу прикрыть лицо ладонью. Протянув обессиленную руку, она захлопнула за собой дверь. Звук, громкий и угрожающий, прогремел в тишине подобно колоколу. Внутри стало темно и тесно, как в закрытой ловушке.

Через затертое бронированное стекло, на расстоянии каких-то шестидесяти метров, Лада различила две фигуры. Они застыли в неподвижности, их очертания терялись в полумраке. Невидимые, но ощутимые взгляды сковывали движения.

Близость смертельной опасности была почти осязаемой. Она сдавливала грудь, проникала в самые глубины сознания. Лада не удивилась, увидев, что злодеев двое. Их лица скрывались за многослойным стеклом, напоминающим те, что устанавливают на небоскребах. Стеклянная преграда выглядела непреодолимой: толстые панели отражали бледные проблески света и скрывали внутреннее устройство системы, но Лада знала, что за этой стеной находятся те, кто сейчас распоряжается судьбами девочек. Именно от них зависело, сколько жизней еще будет разрушено.

В глазах Лады не было страха. Игра лишь закалила ее. Эти двое извергов, в недосягаемом сердце управления проектом, думали, что держат нити в своих руках, что от их командования зависит исход игры. Но Лада понимала: сейчас, в шаткой кабине разрушенного крана, именно она решает, чем закончится смертельный спектакль.

Гнетущие мысли разлетелись в разные стороны, словно ночные мотыльки, оставляя после себя лишь светлые воспоминания, которые Ладе больше не суждено было пережить. Перед глазами замелькали образы: верные друзья, оживленная студия, наполненная смехом и голосами коллег, заботливая тетя Света — единственная родная душа, которая всегда оберегала Ладу, словно она так и осталась для нее маленькой девочкой. Воспоминания о большой семье Бордеров вызывали что-то близкое к улыбке, и, конечно же, он… Самый дорогой, самый родной… Образ Коли вспыхнул так ярко, что на глаза навернулись слезы.

Любовь к нему проникала в каждую клетку, наполняла сердце невыразимым теплом. Это было чувство, которое невозможно заменить ничем другим или оторвать от души. Даже сейчас, в этой чертовой игре на выживание, мысли о нем поддерживали. Она знала, что Колли в полной безопасности: в клинике, без доступа к новостям внешнего мира, в надежных руках. Врачи и психологи помогут ему справиться со всеми невзгодами, не дадут утонуть в отчаянии, даже когда трагические новости просочатся сквозь изоляцию. Он — самое дорогое, что у нее есть. Он будет жить очень долго и очень счастливо. Эта уверенность разожгла остатки сил.

Сделав глубокий вдох, Лада открыла глаза и медленно выпрямилась. Впереди ждал последний рывок.

Лада не видела глаз операторов, но пронзительно посмотрела в их сторону. «Идите к чертям собачьим», — четко описала она губами, надеясь, что злодеи прочтут ее безмолвное последнее послание. Ее рука судорожно дернула массивный рычаг управления. Стрела крана с угрожающим металлическим визгом начала разворачиваться. Скрежет наполнил кабину; кран начал медленно пробуждаться и разворачивать рукав в сторону окна командного центра. Лада чувствовала, как вибрация от механизма передается через сиденье, будто машина сопротивлялась ее приказам.

Вдалеке, за толстым стеклом рубки, два силуэта внезапно застыли: их внимание приковалось к надвигающейся угрозе. Лада видела, как один из них яростно замахал руками. Движения второго были нервными, он судорожно набирал комбинацию на громоздкой станции управления и дергал за рукоятки.

— Что такое? Игра разонравилась? — прошептала Лада, помогая рукаву крана набрать скорость и направить его в сторону убежища извергов. Ее пальцы намертво вцепились в рычаг, она прикладывала усилия, чтобы завершить маневр. — Наслаждайтесь минутой славы. Такого в эфире еще не было!

Кран истошно затрещал, с рукава сорвалась часть обшивки. Лада сбросила скорость, почувствовав, как подъемник содрогнулся. Но как только стало понятно, что ее механический зверь устоял, Лада продолжила сражение. Стекло, представлявшееся непробиваемым, теперь казалось вполне уязвимым.

«Лишь бы хватило мощности».

Из мрака, словно вырвавшись из глубин ада, вынырнул разводной мост. В руках оператора он ожил, превратившись из обычной конструкции в беспощадное орудие. Громадное сооружение, заполнив ангар оглушительным гулом, медленно развернулось на массивных шарнирах. Зловещее дребезжание металла сопровождало вращение, а пронзительный визг ржавых стыков напоминал последний крик обреченного.

Лада уловила лязг задолго до того, как чудовище из металла и цемента показалось из мрака. Разводной мост, оживленный механизмами гидравлических приводов и мощными поворотными шарнирами, начал свое смертоносное движение. Угрожающе расправившись, он целенаправленно устремился к стреле крана, готовясь сокрушить ее с непреклонной яростью. Сооружение с силой врезалось в стрелу крана, и весь ангар наполнился раскатистым грохотом, от которого задрожали стены.

Сила столкновения швырнула Ладу на противоположную стенку кабины. Передняя часть ее тела вывалилась за распахнувшуюся дверь, но Лада быстро подтянулась назад. Панели дрожали под непрекращающимся натиском. Казалось, еще немного, и кабина расползется под тяжестью бетонных обломков. Металл скрежетал, острые звуки ранили слух, а Лада изо всех сил пыталась сохранить контроль над ситуацией.

Кран угрожающе накренился, его рукав опасно дернулся в сторону. Износившийся механизм не справлялся с нагрузкой. Под ногами Лады все дрожало; стрелка манометра прыгала в красной зоне.

— Нет, только не сейчас! — вскрикнула Лада, яростно вцепившись в рычаги. Пальцы скользили по покрытым ее же кровью рукояткам. Каждая мышца в теле напряглась, каждый нерв был на пределе. Она не сомневалась: кран держался на последнем издыхании.

Лада не теряла ни секунды. Пока мост, отброшенный импульсом столкновения, медленно возвращался в прежнее положение, она вцепилась в рычаг управления и, собрав все силы, дернула его вперед.

Мост снова пришел в движение, собираясь нанести финальный удар. Его массивная конструкция зловеще скрипела, а тени окутывали кабину темным покрывалом. Рукав крана с трудом выдерживал, но Лада отчаянно маневрировала, пытаясь сохранить баланс. Ее движения были быстрыми и точными. Стрела рванулась к цели.

Подъемник ударил по стеклу рубки с оглушающим грохотом. Панель затряслась, и закаленное стекло с треском разлетелось на тысячи осколков. Каждая блестящая частица множила в отражении разрастающийся хаос.

Из проема вырвались клубы дыма. Провода, скрытые за монолитной панелью, вспыхнули, метая искры. Металлические обломки панели осыпались вниз, звонко ударяясь о встречные поверхности. Часть пульта управления была изуродована, механизмы трещали, а освещение в рубке то вспыхивало, то угасало. Лада стиснула зубы, ее сердце колотилось от победного возбуждения.

«Я сделала это. Уничтожила хотя бы часть их бездушной системы».

Кабина содрогнулась. Вибрация передалась через пол к ступням Лады. Свет мигал, как в агонии, заливая пространство вспышками, каждая из которых обжигала глаза. Лада прижалась к панели — ее израненные ладони на мгновение ослабли, а пальцы разжали рычаг, теряя остатки сил.

Там, где секунду назад возвышалась непроницаемая стена, защищавшая центр управления от всего внешнего мира, теперь зияла дыра. Острые осколки, застрявшие в раме, поблескивали в свете искр. В этой расщелине возник силуэт. Сначала это была лишь неясная тень, длинная, искаженная, как будто вырезанная из картона. Лада замерла, ее руки инстинктивно вцепились в сиденье. В груди что-то щелкнуло, дыхание застыло, сердце яростно забилось.

Мерцание пылающей проводки на миг озарило лицо «мастера». Лада инстинктивно прижала ладони к вискам: вспышка боли, будто раскаленный клинок, полоснула сознание. Каждая клетка тела кричала: «Этого не может быть!»

Тени играли, искажая черты, но сомнений не оставалось: перед ней стоял человек, который был ей не просто знаком. Это человек, которому она доверяла. Его глаза оставались скрытыми в полумраке, но Лада точно знала, какого они цвета: малахитово-зеленые.

«Эти глаза должны быть сейчас где угодно, только не здесь».

В рубке включилось резервное питание, и мягкий свет технических ламп выхватил огненную рыжину волос. Свернувшиеся от пота пряди превратились в неряшливые кудри и оттеняли бледную, усыпанную веснушками кожу. Силуэт был высоким, а образ — опасно-притягательным.

За мастером появилась вторая фигура, и Лада замерла, окончательно потеряв рассудок. Ее дыхание сбилось, ноги подкосились.

Голова девушки показалась сначала в проеме, а затем, с бесстрашием, высунулась в расщелину, покрытую острыми осколками стекла. Ее пальцы осторожно касались краев, проверяя на прочность хрупкий баланс опасной конструкции. Девушка бросила на Ладу взгляд, в котором смешались удивление, тревога и непонятно откуда взявшееся тепло. Оно было едва уловимым и совершенно неуместным в развернувшемся вокруг безумии. Взгляд был родным до дрожи, хотя Лада не была лично знакома с его обладательницей.

На нижней губе девушки красовался пирсинг, дерзко дополнявший ее неформальный облик. У нее были апельсиновые волосы с фиолетовым градиентом, начинавшимся с середины длины и становившимся все насыщеннее к концам. Этот полуночно-фиолетовый оттенок, без сомнения, был любимым цветом Коли.

Кран накренился, и весь мир вокруг будто потерял равновесие. Подъемник затрещал подобно дереву, сгибающемуся под шквалом ветра. Осколки металла с треском разлетались в стороны, искры вырывались из разорванных швов, осыпаясь в бездонную темноту. Со зловещим гулом массивная конструкция начала стремительное падение. Резкий толчок отбросил Ладу к стене кабины — ее тело с силой ударилось о холодный металл. Грохот крана, врезавшегося в переплетение труб на бетонной стене, заглушил все остальные звуки. Металл скрежетал, казалось, стены самого ангара вот-вот рухнут под этим натиском.

Голова Лады откинулась назад, со звоном встретившись с исковерканным каркасом. Пространство вокруг закружилось в бешеном водовороте, линии и цвета смешались в хаотичный калейдоскоп. Дыхание сбилось, звуки начали растворяться, словно кто-то медленно закручивал ручку громкости до полной тишины. Металлический скрежет и треск рвущихся швов — все исчезло, утонув в гнетущем безмолвии.

Тело, утратив тяжесть, будто зависло между жизнью и смертью. Ремень безопасности все еще удерживал Ладу на сиденье, но конструкция неумолимо сползала в черную дыру. Боль и страх отступили. Вместо них пришло странное тепло, будто мир перед тем, как окончательно исчезнуть, дарил последние мгновения покоя. Сознание медленно ускользало, унося с собой кошмары и бесконечную борьбу.

Разрушенная кабина, словно из последних сил, цеплялась за выступающие трубы. Каждая вибрация металла передавалась через конструкцию. Внизу, в густой черноте, уже исчезли первые обломки подъемника.

Парение в невесомости внезапно прекратилось. Замок ремня с легким щелчком поддался, и тело Лады плавно скользнуло вниз, где его подхватили надежные руки. Прикосновения были осторожными, но уверенными. В каждом движении ощущалась забота.

Ладу прижали к себе так крепко, словно никогда не намеревались отпускать. Жар чужого тела согревал замерзшую кожу, и Ладе казалось, что ее убаюкивают. Едва ощутимое движение — губы с нежностью коснулись ее лба. Поцелуй завершился тихим обещанием:

— Ты в безопасности, Ягодка. — Он не требовал отклика и не ждал признания. Это был последний проблеск света в мире, охваченном тьмой.