Медные трубы (СИ)

Глава 52. «Даун продакшн» представляет

— Снято! — торжественно провозгласил режиссер, вытирая пот со лба. — Все, ребята, поздравляю! Отстрелялись! До встречи на съемках третьего сезона «Успеха без помех»!

Он вздохнул и, почти не разжимая губ, добавил себе под нос:

— Господи помилуй… Ничего себе «без помех». Да эти засранцы заставили меня пройти сквозь огонь, воду и медные трубы.

На секунду воцарилась тишина. А вслед, вместо воодушевленных оваций, раздалось привычное ворчание зазвездившегося артиста:

— Бля, не могу поверить, что это закончилось! Как вы все заебали, — простонал Коля, роняя голову на руки. — Лада, это был какой по счету дубль? Сто пятый? Тебе в этой сцене надо было просто лежать без сознания! Как можно было с этим не справиться?

Лада обиженно вскинула голову, стянула парик и, поправив белокурые локоны, выдала:

— Команда «лежать», Колюня, это по твоей части. Я здесь для более высоких целей.

— Интересно, каких? — Коля поднял бровь и скривил губы в презрительной ухмылке. — Кажется, что единственная твоя цель — не ставить целей.

— Да пошел ты, идиот, — буркнула Лада, крутанувшись на каблуках.

Поправляя массивные очки в толстой оправе, Вета поспешила разрядить атмосферу:

— Знаете, что Антуан де Сент-Экзюпери говорил о целях?

— Избавь меня от своих занудных речей, очкастая, — цыкнул Коля.

— Нет, это в самом деле интересно! — Вета ткнула его в грудь увесистой книгой. — «Цель без плана — это просто желание».

— У меня сейчас одно желание: разорвать твою никчемную беллетристику и раздать страницы бомжам на розжиг. Свали с дороги. — Коля толкнул ее плечом, отчего с Веты слетели очки.

Тим прыснул со смеху, подобрал выпавшие из оправы стеклышки, вставил их на место и нацепил себе на лоб. Без очков Ветриана напоминала беспомощного крота, и Тимур пустился ее передразнивать.

— Бордер, еще раз ты так неуважительно отнесешься к кому-то из коллег, клянусь, я вызову ветеринарный контроль, чтобы тебя усыпили! — Майя залепила Коле подзатыльник, а затем поспешила помочь Вете, которая наощупь искала свои очки на полу. Тим отплясывал вокруг. Его танец напоминал брачные игры шимпанзе, и Майя сделала вид, что ее сейчас стошнит.

— М-да, Тимур, деградация — это тоже путь. Подумаешь, что вниз, — фыркнула она.

Майя стащила с его головы очки, не постеснявшись нарочно прихватить клок крашенных рыжих волос и выдрать с корнем. Парень завизжал, его голос сорвался на петушиный крик.

— Держи, красоточка. — Майя бережно вернула Ветриане ее имущество.

— Спасибо. — Вета с облегчением водрузила окуляры на нос.

— Надо бы подобрать тебе линзы.

— Ну че, Майка, тусанем сегодня в клубе? — встрял Тима, потирая голову.

— Добровольно я соглашусь сопроводить тебя до дверей лишь одного клуба. «Двадцать семь» называется («Клуб 27» — это неофициальный термин, используемый для обозначения группы известных музыкантов, актеров и других деятелей искусства, которые скончались в возрасте до двадцати семи лет, часто при трагических или загадочных обстоятельствах, прим. ред.), — отрезала Майя, пронзая его ледяным взглядом.

— Ух ты, а что это за место? — Лада моментально заинтересовалась. Она достала зеркальце, подвела губы розовой помадой и напоследок похлопала ресницами, демонстрируя весь блеск своего интеллекта.

Майя театрально закатила глаза:

— А вот и сходите с Тимом. Завтра же попадете на первые полосы.

— Круто! Пафосное заведение? Тимур, заскочишь за мной? — Лада томно повернулась к нему и сложила губки бантиком.

— Бля, Лада, ну нельзя же быть такой тупой! — Тим саркастично покачал головой. — Настоящая блондинка из анекдотов.

Лада горделиво выпятила грудь вперед и соблазнительно провела рукой по волосам. Тимур облизнул губы:

— Идем, займемся чем-нибудь, что не требует особой эрудиции.

«Стоп, блондинка? Ни за что бы не сожгла свои волосы…»

Лада медленно возвращалась к реальности. Голову пронзала пульсирующая боль, из-за которой не получалось открыть глаза. Веки казались неподъемными, словно их держала невидимая тяжесть.

Воздух с трудом поступал в легкие. Пальцы дрогнули — это было слабое, едва ощутимое движение. Лада постепенно согревалась, и это взявшееся из ниоткуда тепло не отпугивало, а, наоборот, убаюкивало и заставляло почувствовать себя в безопасности.

Приглушенные звуки сливались в неразборчивый гул. Лада попыталась пошевелиться — тело было ватным. Горло пересохло до такой степени, что она не смогла произнести ни слова. С уст сорвался лишь сдавленный стон.

— Не торопись, Ягодка. Приходи в себя.