Медные трубы (СИ)

Глава 43. Тихий омут

Голос не просто отдавал приказ, он словно проникал под кожу, напоминая, что наблюдение за обитателями дома ведется без перерыва.

— Ох, Лада, мы не успели подготовить тебя к эфиру! — почти плакала Агата, схватив Ладу за руку. — Пожалуйста, просто сиди смирно, когда начнется запись. Умоляю тебя! Я так хочу домой, мы близки как никогда!

— Я и пытаюсь вернуть вас домой! — отрезала Лада, вырывая руку.

— Ты только все портишь, — вмешалась Гуля, пытаясь говорить спокойно, но ее голос дрожал. Она не хотела прозвучать жестко, но вышло именно так.

Дверь в теплицу с грохотом распахнулась, и внутрь ворвалась Сардаана. Ее шаги, гулкие и уверенные, звучали как удары молота, а в руках она держала белоснежное платье. Легкость шелковой ткани контрастировала с грубостью, с которой она бросила его Ладе в лицо.

— Надевай. Нам всем положено носить эти робы. — Голос Сардааны был холодным, как ледяной ветер.

Шелк был безупречным, дорогим. Лада отметила, что никогда не держала в руках столь дорогого наряда.

— Может, пора начать думать своей головой, а не исполнять приказы извергов? — выдохнула она, глядя в глаза Сардаане.

— Если не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — с морозным спокойствием ответила та. Она улыбнулась, окунула платье в бочку с удобрениями и бросила к порогу. — Надевай. Это — твоя последняя попытка.

Электронный голос, прозвучал с ледяной отстраненностью:

— Вы в прямом эфире.

Девушки, давно привыкшие к еженедельному «ритуалу», заняли свои места за длинным столом в гостиной. Одиннадцатый стул остался пустым: он ждал Ладу. Она задержалась в дверях, окинув взглядом собравшихся. Все лица были ей знакомы: большинство из школьниц мелькали в новостях и полицейских сводках, посвященных громким исчезновениям. Но одна фигура выделялась среди остальных.

Темноволосая девушка с холодным, отсутствующим взглядом сидела ближе к концу стола. Ее лицо не выдавало никаких эмоций, будто она никогда и не существовала вне этих стен. Лада ощутила неприятный холодок, пробравший ее до костей: «Никто не искал бедняжку, вот почему ее не было в срочных выпусках. Родные ее не хватились…» Лада перевела взгляд на Майю, надеясь получить объяснение.

— Это моя любимица — Леся, — негромко пояснила актриса, смекнув, что от нее требуется. — Она не разговаривает.

Лада снова посмотрела на загадочную фигуру. Леся даже не взглянула в ее сторону, не сделала ни одного лишнего движения. Она сидела неподвижно, словно статуя, вперившись в зеркало.

Освещение внезапно переменилось: яркий свет, похожий на студийные софиты, залил комнату, отражаясь от белоснежных платьев. Лучи скользили по тканям, создавая иллюзию, что это не девушки, а фарфоровые куклы, аккуратно расставленные на витрине.

— Начнем нашу викторину! — проскрипел искусственный голос. — Как распределить нагрузку в электрической сети при ограниченной мощности?

Агата, заранее подготовившая свой материал, подняла голову:

— Для этого используется правило распределения нагрузки между фазами.

— Особенности регулировки давления в водопроводной системе? — продолжал голос с холодной четкостью.

Юля, напряженная до предела, быстро выпалила заученный ответ.

Девушки всегда знали, что от их отчетов зависело нечто важное, но зачем им все эти знания — оставалось загадкой. Электрика, водопровод, физика магнитных полей — такие темы казались странными и несоответствующими их положению. Тем не менее, они прилежно занимались, чтобы избежать гнева кураторов. Каждый эфир они сдавали «зачеты» на отлично, сидя в кадре словно под микроскопом.

Лада терпела недолго.

— А нам самим можно задать вопрос? — вдруг прервала она спокойное течение эфира, который стал напоминать типичный школьный урок. Голос Лады звучал резко, а тон вызвал заметное напряжение у других «учениц».

На мгновение наступила пауза. Зеркало загудело, и электронный голос раздался чуть громче, чем обычно. Его интонация, хоть и оставалась механической, на этот раз звучала немного саркастично:

— Как вы угомоните пациента, находящегося в состоянии крайней агрессии?

Девушки замерли, словно услышали приговор. Лицо Сардааны напряглось, а Майя попыталась импровизировать, но ее голос затих. Никто не знал правильного ответа.

— У нас здесь все здоровы, — выдавила Лада.

Пищащий звук полоснул по ушам, заставив всех зажмуриться. Его интенсивность была такой рьяной, что казалось, еще секунда, и барабанные перепонки просто не выдержат. Эфир завершился досрочно. Девушки зажали уши, свернувшись в комочки, но Лада, напротив, упрямо подняла голову. Ее взгляд впился в зеркало, словно она собиралась прожечь его насквозь.

— Вот оно, — прошептала она. — Вот где выход наружу.

Девочки так и не смогли до конца понять, что с Лесей произошло. Ее молчание стало для них частью обыденности, никто не знал, было ли это следствием врожденного недуга или результатом пережитого кошмара. Самая загадочная из всех пленниц держалась особняком и редко смотрела соседкам в глаза. Единственная крупица информации о ней всплыла в тот день, когда она появилась в «приемном отсеке», через который спящие тела бесконтактно доставляли в подземелье. Леся вынуждена была представиться и написала записку:

«Мое имя — Леся. Меня схватил таксист и ударил по голове. Я мимолетно приходила в сознание в багажнике, но не могла позвать на помощь. Окончательно очнулась только здесь».

Лаконичное признание, словно вырезанное из памяти каждой обитательницы, не оставляло сомнений: ее попадание в «рай» было таким же ужасным, как и у других. Да, она не говорит, только слушает, но это не значит, что она не мыслит иначе. Возможно, Леся еще не сломалась полностью.

После эфира Лада забаррикадировалась в библиотеке и никого не впускала. В комнате царил хаос: полки опустели, книги грудами лежали на полу, обшивка стен местами была сорвана. Читальный зал был такой же бетонной коробкой, как и остальные помещения. Лада бросала взгляд на каждую деталь, надеясь найти хоть малейшую подсказку, но тщетно.

Тихий стук заставил Ладу напрячься, но она даже не повернула голову. Звук повторился — неуверенный, словно кто-то царапал когтями по косяку, не имея возможности произнести хоть слово. Под дверь скользнула записка, и Лада мгновенно вспомнила ту девушку с длинными темными волосами. Ее худощавый силуэт вновь всплыл перед глазами: как резко выступали ключицы, как ярко очерчивались скулы, словно вырезанные из мрамора. Но больше всего Ладу поразили глаза. Она всегда считала свои выразительными, но такой глубины и гипнотической черноты не видела никогда. В этих глазах читалась целая вселенная — пугающая, завораживающая, неизведанная.

На обратной стороне листа расположились крупные буквы, словно это было не письмо, а настоящий транспарант. Даже зрители смогли бы прочесть его без труда:«Это Леся. Я тебе верю, надо бежать! Я нашла путь к спасению. Встречаемся через 10 минут. Тебе нужна прачечная».

— Хуячечная. Ну наконец-то хоть одно разумное создание! — проговорила Лада с сарказмом. Впервые за долгое время внутри разгоралась слабая искра надежды.

Лада вошла в подсобку, где пахло влажностью. Темнота окутывала помещение, делая его чужим и недружелюбным. Она протянула руку, чтобы нащупать выключатель, но не успела: скрип двери позади заставил обернуться. В слабом свете технических огней Лада увидела силуэты.

Сардаана стояла первой, дерзко вскинув подбородок, ее глаза сверкали хищным блеском. Рядом — Леся, тихая и загадочная, теперь она напоминала бездушную ведьму, угрожавшую безмолвным проклятьем. Их улыбки были полны злорадства.

— Я же говорила, что шутки со мной плохи. — Голос Сардааны был слишком задорным.

Третьей показалась Майя. Ее лицо было напряжено, а голос звучал с прискорбной жалостью:

— Лада, это для всеобщего блага, пойми, мы в одной лодке. И ты ее вот-вот потопишь.

Лада сделала шаг назад, но пути к отступлению уже не было: Сардаана и Леся загнали ее в угол. Их красивые лица, такие идеальные в часы эфиров, вмиг превратились в гримасы. Сардаана первой распустила руки. Ее удары были быстрыми, резкими. Красота обратилась в уродство: блеск глаз стал зловещим, а губы растянулись в жестокой усмешке. Лесю, которую Лада еще недавно считала союзником, было невозможно узнать. Ее лицо исказилось так, что от прежней тихой девушки не осталось и следа. Она словно превратилась в демона, а худоба и резкие черты только подчеркивали этот образ.

Майя, сокрушенно покачала головой:

— Ты сама виновата. Здесь нужно следовать правилам.

Пачкать руки она не собиралась, но ее бездействие было хуже атаки. Лада пыталась защищаться, однако против двоих разъяренных злодеек у нее не было шансов. Силы покидали ее. Каждый удар, каждый толчок отдавался болью не только в теле, но и в душе. Это было не просто насилие — это было смертельное предательство. Лада отдала все, чтобы спасти этих девочек: свою тихую, размеренную жизнь, свободу и самую трепетную любовь. Теперь она лежала на холодном полу, свернувшись от многочисленных внутренних повреждений и захлебывалась кашлем с кровью.

Дверь в прачечную плотно закрылась — звуки неравной борьбы стали звучать глуше.