Медные трубы (СИ)

Глава 32. Пусть все будет как прежде

Колли добрался до студии, проведя в пути изнурительные сутки. Первое, на что он обратил внимание, оказавшись в гримерке, — потухший взгляд Лады. Она не решалась поздороваться и боялась даже в глаза ему смотреть. Бордер сразу понял, что подруга не послушала его, проигнорировав единственную вещь, о которой он когда-либо просил: врачи так и не узнали, что Лада прекратила принимать препараты.

— Привет. — Коля подошел к Ладе так близко, что она уже не могла не встретиться с ним взглядом.

— Как вы доехали? Тебе удалось поспать? — Она юркнула в объятия, но не почувствовала, чтобы его руки сомкнулись в ответ.

— Удастся сегодня. Как только увижу, что ты забралась в кровать и выпила на ночь лекарства.

— Пойдет, если я выпью что-то покрепче?

Коля покачал головой, теряя остатки самообладания. Стараясь не навредить Ладе слишком резкими движениями, он высвободился из ее рук и покинул планерку. Тяжелая дверь грохнула так, что съемочная группа вздрогнула.

Лада с содроганием вспоминала день, когда поведала Коле свою теорию об исчезновении школьниц. Беседа довела лучшего друга до панической атаки. С тех пор она тщательно подбирала слова, стараясь не спровоцировать повторный приступ. Их встречи свелись к редким моментам на площадке, где разговоры касались исключительно рабочих вопросов. Лада избегала необдуманных реплик, боясь вновь навредить любимому человеку.

Съемки второго сезона начались на фоне хаоса и скорби, заполнивших заголовки новостей шоу-бизнеса. Режиссер попытался поднять дух команды вдохновляющей речью, но утраченную атмосферу было уже не вернуть. Хоть Майя и не числилась в составе, компания активно участвовала в ее поисках. В то же время работа на площадке должна была идти по графику, предписанному контрактами. Внешние обстоятельства не могли влиять на создание ленты, а условия соглашений требовали выполнения вне зависимости от эмоционального состояния актеров.

Кураторы сериала понимали, что четверо их подопечных пережили горькую трагедию, и изо всех сил старались помочь Колли, Ладе, Тиму и Ветриане оправиться от случившегося шока. Но сделать это в условиях изматывающих репетиций было крайне сложно. К напряженным графикам ребят добавились обязательные сессии с психологом, забиравшие уйму съемочного и личного времени и не приносившие видимых результатов взамен. Вдобавок ко всему, сцены второго сезона предполагали повышенную физическую нагрузку: в расписании появились спортивные тренировки — организм Коли плохо справлялся с дополнительной активностью.

— Зафиксируй Ладу в поддержке, — сказал каскадер-постановщик, сияя от возможности воплотить в жизнь новый трюк. Под «простейшей поддержкой» он подразумевал серьезный акробатический прием. — Оператору нужно поймать хороший ракурс. Подними чуть выше. Ну же, Бордер, не ленись!

Сцена затянулась. За время первого сезона коллеги привыкли, что Коля мог держать Ладу на руках часами: ее небольшой вес никогда не был для него нагрузкой. Рассчитывая на прежнюю выносливость, никто не подумал, что сейчас Колли не в лучшей форме. Чтобы не потерять рассудок окончательно, он прибегал к тяжелым веществам, которые коварно замедляли его реакцию и смещали фокус внимания.

Коля утратил равновесие и выпустил Ладу из рук в тот самый момент, когда она осталась без дополнительной опоры. Звук, с которым она ударилась о покрытие, парализовал окружающих и заставил их в ужасе зажмуриться, но сама Лада даже не пискнула. Она лежала на полу, стараясь не обращать внимания на острую боль, и думала лишь о том, как убедить Колю не винить себя в случившемся.

— Не шевелись, Ягодка. Врач скоро появится. — Голос Колли сложно было узнать: настолько он перепугался.

Лада не видела напарника: он находился позади и крепко удерживал ее на полу, стараясь зафиксировать в неподвижности. Она почувствовала, как на плечи и шею упали несколько тяжелых капель, и искренне надеялась, что это была ее кровь, а не слезы друга.

В последнюю секунду Коля успел изловчиться и подстраховать голову Лады. Тяжелых последствий удалось избежать, но травмы все же вынудили актрису на время покинуть съемочную площадку. Коля не мог простить себе столь небрежный поступок. Тут-то на горизонте и объявился Лука. Он очень быстро придумал, как помочь приятелю забыться.

Тим и Вета пытались воссоздать хоть какое-то подобие позитивного общения на площадке, но их усилия были тщетны и только увеличивали пропасть между напарниками. Ребятам не было понятно, ни как вернуть доверие Лады, которая закрылась от близких, боясь даже вскользь упомянуть о ночных видениях, ставших неотъемлемой частью ее жизни, ни как вытащить Бордера из затяжной депрессии. Невозможно было и оградить друга от разрушительного пристрастия к спиртному и веществам, без которых его организм отказывался справляться с тяготами внешнего мира. Лука доблестно осложнял задачу, неустанно ошиваясь где-то поблизости и «добавляя в топку» все больше запрещенных препаратов. Свои действия он оправдывал заботой.

Мирные разговоры с Лукой не давали результатов: он неизменно посылал Тима с Ветой к чертям, ведь Колли сам выбирал его компанию. Бордер пытался оградить друзей от своего разрушительного влияния и меньше всего хотел, чтобы они хоть как-то соприкоснулись с «допингом», прочно вошедшим в его жизнь. Но как он ни старался, «зараза» стремительно распространялась по территории «Мосфильма» и в один прекрасный день губительно зацепила самых близких…

Вета заглянула к Ладе без стука и подметила, что та спешно закрыла свою тетрадь. «Может, и к лучшему. Не уверена, что мне хватит терпения погрузиться в этот абсурд и не наподдать ей по заднице».

— Пошли в кино? — Ветриане хотелось провести хоть один человеческий вечер.

— Да мы сами живем, как в блокбастере.

— Какой-то хреновый фильмец, скажу я тебе. Хочу очутиться в ромкоме! Хотя бы на часик. Чтобы все были счастливы и дружны! — Вета подсела на кровать и нырнула в объятия подруги.

— Что Тима делает?

— Серьезно? Я только вошла, а ты уже хочешь сплавить меня? Нет уж, будь добра, выполняй обязанности лучшей подруги и смиренно слушай мое нытье.

— Я подумала: давай в бар его вытащим? Он что-то совсем расклеился, хоть повеселим его немного. Выпьем по бокальчику, даже я попробую что-нибудь. Из-за лекарств я никогда не касалась спиртного.

Вета молчала. Все в этой авантюре казалось неправильным. С другой стороны — они взрослые люди. Если получится хоть на час притупить нескончаемое напряжение — уже польза!

— Хм, сейчас напишу ему.

Звездные подруги несказанно порадовали бармена своим появлением и взгромоздились на высокие стулья. Не успели они изучить коктейльную карту, как на пороге заведения нарисовался Лука с компашкой развязных актрис и богемных артистов. Лука, конечно, наслаждался компанией Колли: из всех участников «Грубого алиби» он тяжелее остальных перенес необходимость делить приятеля с новыми друзьями. Правда, теперь энергии Бордера хватало лишь на то, чтобы молча выпить в номере и как можно скорее забыться. Лука не стал унывать, быстро освоился на территории студии и разжился запасными дружками.

Худощавые артистки хихикали и заискивали перед ним. Актеры второго плана надеялись обзавестись выгодными связями или напиться за счет эпатажного разгильдяя.

— Ничего себе встреча! — Лука был изрядно пьян, но разглядел в толпе Ладу и Вету.

— Глаза б мои тебя не видели, сгинь отсюда. — Каждая черта лица Ветрианы излучала омерзение.

Бармен поставил перед шумной компанией партию толстых хрустальных стаканов, наполненных крепкими напитками. Лука взял один, залпом опрокинул и продолжил донимать девчонок:

— Лада, мое почтение! А ведь такую святошу из себя строила. — Он всем весом навалился на подруг, положив руки им на плечи.

— Я бы на твоем месте помолилась. — Вета с силой отпихнула задиру, схватила со стола чью-то бутылку и приготовилась превратить ее в «розочку». Лука был слишком пьян, чтобы почуять угрозу, и счел жест приглашением присоединиться за стол. Послав Вете воздушный поцелуй, он плюхнулся рядом с Ладой.

Ехидные спутницы Луки моментально приревновали, начали гипнотизировать музыканта взглядом и перешептываться змеиным шипением. Наконец обе подплыли ближе в надежде переманить кумира назад. Лука поднял руку и щелкнул пальцами:

— Время для «десерта»! — Бармен кивнул и через минуту выставил перед артистами пять одинаковых фужеров на тонких ножках.

Блондинки заулыбались. Лука достал пузырек и щедро окропил их напитки каплями прозрачного вещества. Тощие актрисы приторно заворковали, а бунтарь покосился на Ладу и Вету.

— Миледи? — Он с надеждой потряс перед ними пузырьком, но наткнулся на презрительные взгляды. — Понятно. Какая скука. А ведь мы могли быть на одной волне!

Лука и его тростинки успели сделать по маленькому глотку свежесваренного «зелья», когда над столиком навис Тим и недовольно скрестил руки на груди. Пришел черед Луки пережить волну ревности. Его обожательницы растеклись довольными лужицами и принялись флиртовать с Тимуром, хоть тот, казалось, не замечал их существования.

У Луки плохое чувство юмора, но хороший инстинкт самосохранения — ему никогда не нужно повторять дважды. Тим с Ветой мрачно проводили музыканта взглядом и, обменявшись черными шутками, обернулись к столу. Рот Ветрианы открылся, но она даже не смогла издать звук: настолько была поражена. Лада прикончила два из трех коктейлей. Тех самых, что Лука «обогатил» наркотиками.

— Ты с ума сошла? — сорвалось с уст Веты, прежде чем ее голос совсем пропал.

— Просто хотела понять, в чем прикол.

Ничего ужасного не произошло. Ладе было весело, она расслабилась и хотела танцевать, что, конечно, совсем на нее не походило. Тимур с Ветой потратили полночи на то, чтобы влить в нее литр воды, запереть в номере и уложить в кровать. Неприятности начались к утру, когда свежие снимки, сделанные вездесущими папарацци, взбудоражили интернет. Фотографии попали даже в руки Колли, который почти никогда не проводит время в социальных сетях, да и телефоном редко пользуется.

— Тим, чем ты думал?! — Бордер молотил в дверь напарника с такой силой, что петли подпрыгивали на крючках. — Сложно было приглядеть за ней?

Тимур, и так вставший не с той ноги, после всех ночных приключений за словом в карман не полез:

— Может это тебе пора приглядеть за своей сворой?! Или Луку кастрировать надо, чтобы он перестал метить чужие бокалы, как углы в доме?

— При чем тут он?

— А ты уже забыл, как он в реанимацию тебя отправил? Вчера он повторил трюк, а фужер достался Ладе.

Коля опешил, а Тимур с силой захлопнул дверь перед его носом.

Процесс перевоплощения в беззаботных персонажей сериала «Успех без помех» позволял отвлечься от мрачных событий реального мира, но имел лишь временный эффект. Ничто не могло вернуть неповторимую атмосферу, созданную когда-то четырьмя искрящими позитивом молодыми актерами.

— Люблю тебя, красавчик. — Лада вложила в слова всю страсть и нежность, которые переполняли ее. Кокетливо улыбнувшись, она едва заметно приподняла бровь и плавно притянула Колю к себе.

— Я люблю тебя больше, — прошептал Колли. Его голос прозвучал так проникновенно, что сердце Лады на мгновение замерло. Он коснулся ее губ едва ощутимо, но этого хватило, чтобы по телу пробежали волнующие мурашки. Пальцы Коли медленно скользили по ее шее и чуть сжались на горле. Лада подалась вперед, чувствуя, как в ней разгорается пламя.

— Снято! — вслед за звуком кинохлопушки прогремел голос режиссера.

Запись остановили, но Лада не выпускала друга из объятий. Наоборот, она сцепила пальцы сильнее и прижалась носом к его груди. Сцена была последним местом, где она могла ощущать прикосновения любимых рук, слышать вкрадчивый голос Коли и любоваться его улыбкой. Пусть и ненастоящей.

Лада почувствовала, как осторожно Коля отступил назад, и притянула его крепче. Последовал новый шаг, за ним — еще один. Руки Лады расплелись, и Колли молча удалился с площадки. Лучший способ уберечь подругу от собственного пагубного влияния — держаться от нее как можно дальше.

— Пёсь, давай прогуляемся? — Вета неслась через две ступени, перепрыгивая лестничные пролеты в попытке задержать приятеля. Стоит ему запереться в номере вместе с Лукой и парочкой распущенных актрис, и она не достучится до них до утра.

Колли устало обернулся и отрицательно покачал головой.

— Ну же, дружок, мы сто лет никуда не выбирались вдвоем. — Вета не знала, каким тоном умолять друга: больше всего ей хотелось наорать на него и дать отрезвляющий подзатыльник.

— Тебе не нужна прогулка со мной, это небезопасно. — Он повернул в коридор, ведущий к комнате с номером«11».

Вета догнала его и схватила за руку:

— Пожалуйста.

— Ветриана, отпусти. Я не хочу, чтобы ты находилась рядом, когда я в таком состоянии. И сам не хочу никого видеть. Поболтаем завтра на студии.

— Пёсь, ты проводишь с Лукой и какими-то потаскушками ночи напролет! Дай мне хоть час побыть с тобой!

— Я не переживу целый час нотаций.

— Блядь, да ты до утра не доживешь, если будешь продолжать в том же духе! — Вета сорвалась.

Колли обернулся к ней, поджав губы. Он изначально знал, что разговор не сложится, и пытался оградить подругу от лишних сцен. Но вот она плачет и матерится у него перед носом, не в силах совладать со своей натурой.

— Без «допинга» я просто не могу вырубиться. Ничто не помогает, я перепробовал все. Вета, сниматься осталось недолго, скоро мы завершим сериал и вам с ребятами уже не придется со мной нянчиться. А сейчас иди в номер, тебе самой нужен отдых.

Глаза Веты, красные от слез, уставились в пустоту. Крупные капли стекали по щекам, оставляя мокрые дорожки. Колли посмотрел на белоснежный лонгслив, который стилисты подобрали ему для записи эпизода. Ткань на рукаве казалась чистой и годилась, чтобы заменить платок. Он осторожно вытер мокрые щеки Веты, одарив подругу извиняющимся взглядом, и удалился в номер.

Безутешно рыдая, Ветриана осталась стоять посреди пустынного коридора. Осознание, что собственная несдержанность погубила последнюю попытку достучаться до друга, ранило до глубины души.

Психотропные вещества приглушали подавленное состояние Колли, высвобождая некое подобие энергии — ее едва хватало, чтобы продержаться до конца съемочного дня, но это лучше, чем ничего. К вечеру начинался абстинентный синдром, снять который помогали только разного рода вещества. Колли старался избегать друзей: они и без того с трудом справлялись с тревогой, так еще и по его вине оказались замешаны в опасных неприятностях с наркотиками.

Полтора изнурительных месяца работы на студии прошли словно в тумане.

Колли проснулся от нехарактерного звука в телефоне. Его голова все еще кружилась из-за не так давно выпитого спиртного, а глаза болезненно реагировали на свет экрана. Он попытался отключить сотовый, но сбросил его с прикроватного столика. Сигнал нарастал.

— Фак, выруби эту хрень, — буркнул Лука, растянувшись на диване между двумя дамами. Не утруждая себя вежливостью, он грубо растолкал обеих локтями, чтобы вытащить подушку и накрыть себе голову.

Телефон продолжал гудеть. Коля вдруг вспомнил, когда в последний раз слышал подобное оповещение. Его покрыло холодным потом, и он резко соскочил с матраса. Три часа ночи. Телефон делился локацией и сообщением:«Ваше устройство здесь».

Схватив ключи от машины, Колли наспех натянул треники и майку. Действовать собранно не получалось. Координация подвела, и он с размаху врезался в дверной косяк — плечо отозвалось болезненным хрустом.

— Это что еще за номер? — хрипло спросил Лука, глядя в пустоту. — Ну только не моя тачка…

— Садись в машину. — Коля ударил по тормозам, заставив Ладу сжаться на тротуаре от испуга. Он был вне себя от ярости. Алкоголь и вещества в крови провоцировали поток нецензурной брани, которую Лада стойко вынесла, зажмурив глаза.

— Ты что, пьян? За рулем? Ты в своем уме? — Лада не совсем понимала набор специй, из которых состояли ее чувства: агония, досада, разочарование и безграничная любовь.

— Что ты делаешь на задворках вокзала? Посреди ночи! ОДНА! — крик Коли разнесся по округе.

— Ты пьян. За рулем.

— А что мне оставалось делать? Оставить тебя тут? Сядь в машину.

Лада, не шелохнувшись, продолжила стоять на обшарпанном тротуаре в тусклом свете еле работающего фонаря.

— Лада, мы припаркуемся и закажем такси. Сядь, пожалуйста. — Колли удалось совладать с потоком разъяренных чувств.

— Пёсь, я не могу смотреть на то, что ты с собой делаешь. — Лада захлопнула дверь пассажирского сидения, и Коля несколько раз нервно заблокировал замки.

— Как никто другой понимаю тебя.