Мой клинок, твоя спина

Глава 2

Эмери

Мори. Если у него есть другое имя, я его не знаю.

Боже, этот парень меня просто леденит. Один его взгляд способен сровнять с землей гору, и всё же в нём есть что-то такое унылое, что делает его уникальные, красивые черты лица ещё более загадочными.

Мой взгляд задерживается на его мышцах, когда он снимает куртку. Под ней на нём только облегающая чёрная футболка, открывающая множество татуировок. Почему-то мне всё кажется, что у него на груди длинная татуировка, скрывающая шрам; мне даже снилось это.

Генерал Нолан говорил, что нам нередко снятся вещи, которых мы больше всего боимся. На самом деле, ему приходилось много раз меня успокаивать из-за кошмаров, которые возвращались ко мне ночь за ночью. Мори, без сомнения, тот, к кому я не хочу слишком приближаться, но это не объясняет, почему я вижу во сне такие мельчайшие детали о нём.

Он всегда смотрит на меня так, будто мне нельзя доверять. Будто само моё существование его сильно раздражает. Его полное отсутствие выражения по отношению ко мне заставляет меня чувствовать себя неловко.

Единственный раз, когда я увидела проблеск эмоций на его лице, был момент, когда я впервые очнулась после испытаний. Его тогда пожирали такие мука и чувство вины. А потом, через несколько дней, когда меня выписали из лазарета, он стал холоден как камень и вёл себя так, будто мало что обо мне знает.

Ужасно ничего не помнить о том, кто ты и чем занимаешься. Тем более, когда рядом есть такой, как он, кто отказывается говорить с тобой обо всём этом. Я довольно быстро решила, что он станет для меня проблемой. Не только потому, что меня тянет к нему, как мотылька к огню, но и потому, что он опасен.

Как мне сказали, он спас меня после того, как я устранила своего противника в третьем испытании, и отнёс меня обратно в бункер. Я знаю, что должна быть благодарна, но что-то во мне желает, чтобы я умерла в тот день. Это ощущение глубоко в костном мозге, как страшный сон, манящий издалека.

Я бывшая преступница, а теперь — тайный солдат. Не самое простое, что можно принять в себе, когда потерял все воспоминания.

Я чувствую себя ходячей шахматной фигурой, бесцельной и без направления. Моё тело стало инструментом, пригодным только для убийства, в чём я, по-видимому, весьма преуспеваю.

И всё же я не знаю себя. Не знаю, узнаю ли когда-нибудь.

Мори засовывает руки в карманы штанов и смотрит на меня с безразличием. Он всегда так делает, ведёт себя так, будто ему никто в ринге не угрожает. Я с досадой резко выдыхаю от его высокомерия. Его бровь приподнимается, и по его лицу расползается дерзкая ухмылка. Не счастливая, а та, что говорит «я тебя сейчас в порошок сотру».

Если он не игнорирует меня, то изводит.

Я медленно обхожу его по кругу. Атаковать его в лоб никогда не срабатывает, поэтому я придумала несколько других приёмов, которые могу попробовать. Мори заходит ещё дальше и закрывает глаза, будто ему уже до слёз скучно. Я сжимаю замотанные бинтами руки и делаю выпад в его сторону, когда оказываюсь сбоку от него.

Обычно я бью низко, целясь в ноги, чтобы попытаться повалить противника, поскольку все остальные вдвое больше меня. Мори это знает, поэтому будет ждать от меня именно этого. Мне ненавистно, что он, кажется, знает меня так хорошо, но продолжает избегать.

Я делаю подсекающее движение ногой, чтобы создать видимость, что пытаюсь подставить ему подножку. Он реагирует, поднимая ногу и смещаясь. Как раз когда он собирается контратаковать и всадить ногу мне в грудь, как он это уже систематически делал много раз прежде, я отскакиваю назад по ходу его движения и хватаю его пятку, когда он её поднимает.

Попался, придурок.

Яулыбаюсь про себя, его взгляд метается в мою сторону, но вместо беспокойства я вижу лишь хитрющую и понимающую усмешку на его лице. Из моих губ вырывается вздох, когда он резко дёргается вперёд и хватает меня за запястье. Мы оба падаем на землю.

Он быстро переворачивает меня на бок, прижимается грудью к моей спине и берёт в удушающий захват. Я борюсь и пытаюсь вырваться, но он держит крепко, усиливая давление, чем дольше я не сдаюсь.

Чёрт побери. Я дважды шлёпаю по его руке, и он отпускает меня.

Я делаю несколько тяжёлых глубоких вдохов и смотрю на него с ненавистью, пока он медленно поднимается. Холод в его взгляде остаётся таким же, как и всегда, — отстранённым и непоколебимым. Мой взгляд задерживается на вертикальном шраме, пересекающем его левый глаз. Он замечает, что я изучаю его черты, и хмурится на меня, прежде чем провести пальцами по своим прекрасным белым прядям и, не сказав мне ни слова, уйти к двум другим.

Козёл. Я выдыхаю и делаю успокаивающий вдох.

Часть меня желает, чтобы он говорил со мной больше, давал советы или что-то в этом роде.

— Это было жалко, — бросает он через плечо. По моему позвоночнику пробегает огонь.

Да, неважно. Пусть Мори подавится.

Было бы неплохо, если бы мы могли вести какие-то цивилизованные беседы без его попыток меня разозлить. Мне очень хочется узнать его получше, даже если он настаивает на дистанции. Он должен что-то знать о том, кто я.

Мой взгляд на мгновение опускается к мышцам его плеч, играющим, когда он поднимает руки над головой. Я заставляю себя отвести глаза и хмурюсь на себя за желание увлечься кем-то вроде него.

Гейдж небрежно подходит и хлопает меня по плечу.

— Не очень-то приятно сидеть в удушающем, да, Морфин? — дразнит он. Его песочного цвета прямые волосы короткие, даже когда промокли от пота, как сейчас.

Я закатываю глаза, когда он похлопывает меня по руке и сталкивает меня с собой грудью. Он такого же роста, как Мори, а значит, гребаный гигант. Они все такие, но Гейдж и Мори — самые крупные солдаты в нашем отряде.

— Неважно. Разве мы не опаздываем на инструктаж? — говорю я, отталкивая его. Гейдж усмехается и смотрит на Томаса, который уже собирает наши брошенные куртки и швыряет их в нас. Я ловлю свою как раз перед тем, как она врежется мне в лицо.

— Да, нам, наверное, стоит поторопиться, если мы не хотим до конца ночи отжиматься. — Гейдж потирает затылок и зевает.

— Лейтенант Эрик больше из тех, кто заставит бегать до конца жизни, тебе не кажется? — бормочу я. Наш командир отряда жёстче других, но я думаю, это хороший знак. Это показывает, что он о нас заботится. По крайней мере, мне так кажется. Гейдж и Кейден любят жаловаться, что это потому, что он хочет, чтобы мы страдали за то, что его бесим.

Я знаю, что Мори очень уважает Эрика, поэтому и я тоже. Он всегда пытается заслужить одобрение нашего лейтенанта. Я вижу это по тому, как он выкладывается больше всех нас и лишь немного успокаивается, когда Эрик хвалит. Гейдж говорил мне, что его единственная забота в целом мире — подняться по званию и стать сержантом.

Я следую за Томасом и Мори, когда они ведут нас обратно в казармы. Мои мысли всегда где-то далеко, когда мы идём по базе в Калифорнии. Она почти идентична базе на Аляске, но эта база больше во всех отношениях и в десять раз теплее. Что для моих суставов просто божья благодать.

Это главный центр для всех отрядов Тёмных Сил, кроме Риот. Они где-то на восточном побережье, так я слышала. Насколько я знаю, они не очень хорошо ладят с другими, потому что охотятся на нас, если мы выходим за рамки. И не только на нас, но и на «верхних» солдат тоже. Устранение предателей — их специальность.

Поэтому они содержатся отдельно от нас. Большинство из нас не имеют ни малейшего понятия, как они вообще выглядят. Кажется, это намеренно устроено именно так. Мы даже не узнаем, кто они, пока не станет слишком поздно.

Остальные отряды — Ярость, Варшава и Малум — базируются здесь, в Калифорнии. Хотела бы я знать, есть ли среди них знакомые лица со времён моего пребывания в Подземелье, но никто конкретно не выделяется.

Я кратко киваю нескольким морским котикам, когда мы направляемся прямо в казармы нижнего уровня. Они проводят за мной глазами, и от этого волосы на затылке встают дыбом. Я бы с радостью дала им в лицо кулаком, но не хочу попадать в неприятности... снова.

— Эй, а чем вы, ублюдки, такие особенные, что ей можно носить длинные розовые волосы? А этому придурку — татуировки под самой челюстью? — рявкает на нас один из них.

Ну, мы же не можем прямо так и сказать: «Потому что мы отъявленные преступники и нам можно делать с внешностью всё что угодно», правда?

Я стискиваю зубы и продолжаю идти вперёд, но Мори резко останавливается и разворачивается на каблуке обуви. Я прямо врезаюсь ему в грудь, быстро вздыхаю и отшагиваю назад. Его холодные, серо-зелёные глаза на мгновение останавливаются на мне, прежде чем он моргает и сосредотачивается на мужчинах позади нас.

Солдатам Тёмных Сил не положено взаимодействовать с «верхними» солдатами ни по какой причине. Особенно драться.

— Иди сюда. Я покажу тебе, чем мы особенные, — говорит Мори с кривой усмешкой на лице. Ужасно легко понять, когда у него плохие дни, потому что он гораздо более склонен задирать других. Обычно, правда, это совместная агрессия с Томасом. Я много времени в первую неделю провела, наблюдая, как они дерутся до крови или пока Кейден и Гейдж не растаскивают их. А потом ночи напролот бегали в качестве наказания для всего отряда.

Я знаю, последствия будут куда серьёзнее, если драка будет с кем-то из другого подразделения.

Мужчины хмурят брови, будто обдумывая, действительно ли подойти и попробовать его.

— Какого чёрта ты делаешь? — бормочет Томас себе под нос.

— Он просто шутит, — говорит Гейдж своим обаятельным фальшивым смехом, толкая Мори, чтобы тот шёл дальше.

Мори не шелохнулся ни на дюйм. Он бросает на меня взгляд и, должно быть, видит нетерпение, бурлящее в моём взгляде, потому что вздыхает и наконец уступает. Томас бросает на него предупреждающий взгляд, который полностью игнорируется.

— Ты втянешь весь отряд в неприятности, — ворчу я, когда он занимает место рядом со мной, и мы возобновляем путь по коридору. Мори хмыкает в ответ, едва удостоив меня взглядом искоса.

Томас — второй по командованию, когда рядом нет Эрика. Он в основном рассудителен, но строг в соблюдении правил. Определённо самый организованный и умный в нашем отряде. Его стрижка «маллет» намекает на некоторое чувство юмора, которое у него есть, но глаза у него такие же черствые, как у Мори. Они продержались в отряде Ярость дольше всех остальных. Я даже не могу представить, что они видели. Не могу представить, что видела и просто забыла я. Были бы мои глаза такими же холодными, как их? Сердце превратилось бы в лёд?

— Кейден взбесится, если из-за тебя нас опять посадят в яму, как в прошлом году, — в голосе Гейджа нет и следа его обаяния.

Моя бровь взлетает вверх.

— Яму? — Я слышу о таком впервые.

Гейдж усмехается впереди.

— Поверь, это именно то, что звучит, и лейтенант заставляет нас сидеть в ней целый день. — Я хмурюсь, не понимая, что в этом смешного.

Томас пожимает плечами, тоже ухмыляясь.

— Я бы сказал, она глубже, чем кажется.

Мори твёрдо свёл брови и не утруждает себя ответом кому-либо из нас. Я бью его локтем в бок, чтобы его разозлить, но всё, чего я добиваюсь, — это пустой взгляд. У меня не так много опыта в том, как заводить друзей. Я наблюдала, как мои товарищи по отряду общаются и поддразнивают друг друга, но что бы я ни пробовала, Мори остаётся бесстрастным ко мне.

Это только притягивает меня сильнее, отчаянное желание разобрать его по слоям. Не помогает и то, что он такой привлекательный. Глаза цвета шалфея, губы, будто разорванные зубами, шрам, пересекающий левый глаз и манящий прикоснуться.

Я хочу знать о нём всё, что-то глубоко во мне зовёт к нему.

К сожалению, у нас заканчивается время, чтобы узнать друг друга. Мори — мой напарник, и на следующей неделе мы отправляемся на наше первое задание. Полагаю, именно об этом пойдёт речь на утреннем инструктаже.

Ничто в Тёмных Силах не движется очень быстро, но планирование и выполнение миссий определённо не попадают в эту категорию к информации и стратегия для нас важнее всего. Ну, и ещё — ни при каких обстоятельствах не ослушиваться приказов, полученных от командира. Мы расходный материал, некоторые больше, чем другие. И хотя я ничего не помню о том, кто я, я знаю, что я расходный материал.

При этом, нарушение прямого приказа приведёт тебя в список Риот. Или хуже. Я знаю, Мори не новичок в убийстве товарищей по отряду. Я не удивлюсь, если он получал приказы ликвидировать других под предлогом своего безумия. Хотя я не уверена, что понимаю, в какой степени солдат может попасть в этот список. Об этом не все говорят, а Мори смотрит на меня так, будто готов уложить в могилу, стоит мне только попытаться заговорить с ним о таких глупостях, как погода. Я даже не осмеливалась поднять что-то настолько сложное, как политика Тёмных Сил.

Мы спускаемся на два пролёта вниз, прежде чем подходим к двери с кодовой панелью сбоку. Томас набирает код и ждёт, пока мы все зайдём, прежде чем зайти последним. Только командиры отрядов и их заместители знают коды. Это единственный раз, когда нам разрешено подниматься наверх, в реальный мир. Под присмотром, почти как в тюрьме.

Хотела бы я помнить, какой была моя жизнь вне этой.

Вид с корабля, на котором мы плыли с Аляски в Калифорнию, был в основном из бескрайнего моря и береговой линии. Я помню ландшафты и даже города мира. Но, кажется, я не могу понять, какое место занимаю во всём этом. Откуда я взялась? Всё кажется потерянным, безвозвратно. Была ли у меня семья? Что такого ужасного я сделала, что оказалась здесь? Я знаю, что мои руки в крови, просто не знаю, насколько они грязные. Хотя, можно сделать вполне обоснованное предположение, исходя из того, где я нахожусь.

Я вдыхаю и закрываю глаза, откидываясь на свою койку, пока ждём лейтенанта.

Кейден был единственным, кто сегодня решил пропустить утренние тренировки. Он в любом случае больше одиночка. Щелчки и скольжение металла по металлу заставляют меня взглянуть на его койку напротив моей. Он разбирает свой пистолет и винтовку MK 17 каждый божий день. Это его единственная привычка.

Так же, как у Томаса — складывать запасную одежду до идеального состояния, а у Гейджа — теребить пальцами край своих футболок.

Мори в свободное время читает. Я разглядывала все его книги больше раз, чем готова признаться. Что может читать в свободное время такой, как он? Он производит впечатление человека, читающего руководства по оружию, но то, как он делает заметки карандашом на полях страниц, наводит на мысль, что, возможно, он больше поэт.

Теперь, когда я наконец выучила его расписание досконально, я планирую одолжить один из его романов, чтобы посмотреть, что всегда приковывает его внимание. Может, так я смогу узнать о нём больше.

Боже, он был бы в ужасе, узнав, что я на самом деле хочу с ним познакомиться.

— Убери эти крошечные ножки. — Гейдж похлопывает по подошвам моих ботинок, чтобы я убрала их на кровать и не мешала ему, когда он открывает свою тумбочку.

Кейден закатывает глаза.

— Её ступни всего на дюйма два меньше моих.

— Угу, — усмехается Гейдж, будто доказывает свою точку зрения.

Я просто рада, что в отряде есть кто-то ещё всего на несколько дюймов выше меня, по сравнению с остальными титанами. Кейден — обычный, темноволосый, с оливковым оттенком кожи мужчина, какого можно ожидать увидеть наверху, среди других добропорядочных солдат. В его взгляде нет той холодности, как у большинства из них.

Я отчётливо чувствую на себе чей-то взгляд, что заставляет меня обратить внимание на заднюю стену, где прислонился Мори, скрестив одну руку на груди, с книгой в другой. Он не отводит взгляд, когда наши глаза встречаются поверх его романа, но мышцы у него на челюсти напрягаются.

Почему я ему так не нравлюсь? Не могу представить, чтобы я сделала ему что-то особенно ужасное в прошлом. В основном потому, что он устрашающий, и у меня не было бы шансов против него один на один. Я пыталась его отравить? Нет, это смешно. Я поджимаю губы, снова закрывая глаза.

Может, мне стоит поговорить с ним об этом.

Проходит несколько минут, прежде чем лейтенант Эрик стучит по косяку двери.

— Мужчины, — он многозначительно смотрит на меня и ухмыляется, — и Морфин, пройдите в оперативную. Генерал Нолан и капитан Ханс Бриджер будут присутствовать, поэтому я хочу, чтобы сегодня все вы вели себя примерно. — Эрик сужает глаза на Мори. Неудивительно, отмечаю я про себя.

— Мы не малыши, — ворчит Кейден.

Капитан Бриджер будет присутствовать? Я кое-что слышала о нём от некоторых солдат Малум в общем душе. С тех пор, как мы прибыли на эту базу, особо нечего было делать, кроме как восстанавливаться, поэтому я большую часть времени посвятила изучению того, где нахожусь и кому служу. Другие отряды были кладезем знаний, когда они рядом, что, в лучшем случае, бывает редко. Кажется, они постоянно меняются.

Капитан, по сути, прямой начальник Нолана, но, должно быть, это довольно важное дело, если сам Бриджер будет проводить инструктаж. Я беспокойно переминаюсь с ноги на ногу.

Мори лишь выдерживает взгляд Нолана без какого-либо признака.

— Разве нет? Пошли, — бормочет лейтенант Эрик с резким выражением лица, скользящим по всем нам. Он разворачивается на подошве и ведёт нас из казарм, спускаясь ещё на один этаж вниз. Оперативная Тёмных Сил вся затемнена. Огромный конференц-стол занимает центр комнаты, и множество чёрных кожаных кресел выстроены вдоль всего его периметра. Наш маленький отряд даже не начинает заполнять пространство здесь.

Такое ощущение, что эта комната была создана такого размера на случай, если для экстренного совещания понадобятся все отряды или что-то в этом роде. Чего, насколько я знаю, ещё не случалось, но интересно, как долго это останется правдой.

Я устраиваюсь на стуле рядом с Гейджем. Мори, Томас и Кейден занимают сторону напротив нас, а Эрик садится на место рядом с головой длинного конференц-стола.

Нам недолго приходится ждать, прежде чем заходят двое мужчин. Одного я сразу узнаю как Нолана, с его светло-карими глазами и русыми волосами. Мне ещё ни разу не доводилось видеть улыбку на лице этого человека, и что-то подсказывает, что он совершенно на это не способен. Возможно, когда-то он был в такой же лодке, как и я, когда начинал. Интересно, какая у него история.

Теперь, когда я задумалась, я не уверена, что искренне улыбалась с тех пор, как очнулась. Лицемерка, ругаю себя. Общение с другими в отряде показало мне, как сильно сломленные люди цепляются за юмор. Как в каждом из нас растёт это стремление заставить другого улыбнуться. Даже эти улыбки обычно вынужденные. Я бы отдала что угодно, чтобы увидеть Мори по-настоящему счастливым. Мой взгляд блуждает в его сторону, прежде чем вернуться к происходящему.

У второго мужчины седые волосы, зализганные гелем назад, и самые тёмные глаза, какие я только знаю. Кривой нос с чертой шрама с одной стороны. Он ходит слегка прихрамывая, вероятно, из-за старой травмы. Капитан Бриджер. Был ли он когда-то солдатом в Тёмных Силах тоже? Мне ещё предстоит выяснить, когда всё это началось, но я очень хочу узнать больше. Мне не нравится быть в неведении о вещах, над которыми у меня есть хоть капля контроля. Учитывая, что я и так нахожусь в тени во всех остальных аспектах моей жизни.

Эрик встаёт и отдаёт честь капитану Бриджеру.

— Капитан, для меня честь видеть вас здесь сегодня, сэр.

Бриджер машет рукой, пренебрежительно, и встаёт во главе стола, пока Нолан занимает место напротив Эрика. Капитан откашливается и говорит:

— Лейтенант, всегда рад вас видеть. Похоже, вам удалось должным образом укротить Мори. — Его глаза изучают небрежную позу Мори, затем небрежно переходят на меня, заставляя вздрогнуть. — А это, должно быть, наш новый рекрут, который усмирил этого зверя. Морфин, правильно?

Я медленно опускаю подбородок в кивке, не решаясь заговорить с этим типом. Его взгляд тяжёл. Аналитичен. В нём, я уверена, хранятся самые тёмные тайны мира. Всё, что мы знаем как тайные солдаты, он знает в пять раз больше и в мельчайших деталях.

Из того, что я поняла с тех пор, как очнулась, мир действительно тёмное и ужасное место. И я говорю это не только после того, как Гейдж заставил меня посмотреть все те ёбаные ужасные военные фильмы. Я узнала, слушая всю ту мерзость, которую от солдат Тёмных Сил ожидают. Убивать. Не задавать вопросов. Убивать.

Я прислушиваюсь к тому внутреннему чувству глубоко в груди, которое говорит, что всё не то, чем кажется. Будь настороже. Чем дольше ты видишь, что скрыто под покрывалом, тем больше монстров обнаруживаешь рядом с собой. Что ещё хуже — внутри себя. Один человек может носить до пяти лиц. Какое из них его выдаст? Интересно.

— Отлично. Теперь перейдём к делу. Отряд Ярость, у вас миссия уровня «чёрный» — полное уничтожение всей операции по распространению нелегальных товаров по всему миру. Это миссия из двух частей. Первая — разведка и получение информации из их укрытия, расположенного в Большом Бассейне, вторая — ликвидация всей операции, как только все активы окажутся в наших руках. — Голос Бриджера мрачен. Моё сердце сжимается от слова «ликвидация».

Что это было? Я сжимаю кулаки над коленями, не желая привлекать к себе внимание выражением лица перед капитаном. Оно показалось знакомым.

— Хорошая новость в том, что вы отправляетесь в тёплое место, плохая — предмет, который вам поручено найти и изъять, мал и будет сущей головной болью. Речь идёт об абсолютном отсутствии ошибок, — мрачно говорит он, прежде чем щёлкнуть пальцами.

Двойные эбеновые двери в комнату открываются, и внутрь входит стройная женщина. Её бронзовые волосы убраны в хвост, а помада сливового оттенка великолепно сочетается с её оливковым цветом лица. На ней большие очки в красной оправе, а в правой руке — маленький цифровой планшет. Тёмно-синий костюм, который на ней надет, заставляет её выглядеть важной персоной. Очевидно, она не солдат, как мы.

Она входит и останавливается у изголовья стола ближе к дверям. Капитан Бриджер жестом указывает на неё и заявляет:

— Это Мика. Наш лучший хакер в Тёмных Силах, и ваша основная задача — безопасно сопроводить её в серверную. Замки на двери неуязвимы, кроме как при ручном вводе кода отключения. Мика способна взломать любую систему безопасности в мире и обезвредить весь объект за считанные минуты, но ей нужно время, чтобы это сделать. Мы рассчитываем, что отряд Ярость обеспечит её безопасность, пока она взламывает двери и извлекает флешку.

Глаза Томаса расширяются и метаются к Эрику.

— Вы серьёзно? Миссия сопровождения уровня «чёрный» — это самоубийство... даже больше, чем обычно бывает такая высокоставочная миссия. Как вы ожидаете, что мы проникнем внутрь незамеченными и будем удерживать охрану от неё целыми минутами? Это как целый час, когда ты активно сражаешься, — резко говорит Томас, вставая и ударяя ладонями по столу. Я вздрагиваю от этого движения. Он обычно так спокоен, что я удивлена его возмущением.

Рот лейтенанта Эрика сжимается, и он бросает на Томаса высокомерный взгляд.

— Именно поэтому эту миссию доверяют отряду Ярость. Наше командование знает, что мы справимся... — Я не слышу, что он говорит, несколько секунд, потому что Мори бьёт меня ногой по голени под столом. Мой взгляд метается к нему, ярость подогревает румянец, разливающийся по моим щекам.

— Что? — говорю я глазами, давая понять, что меня не впечатляет его выбор времени, хмуря брови.

Он расслабляет челюсть, приоткрывает губы достаточно, чтобы у меня подскочил пульс, а затем наклоняется вперёд, опираясь на руку, и резко смыкает челюсть. Его глаза ясно говорят: «Закрой свой ебаный рот».

Я быстро смыкаю челюсть. Я не осознавала, что у меня приоткрыт рот от этого абсолютного дерьмового задания, которое нам только что сбросили.

Я бросаю на Мори сердитый взгляд, а он подмигивает мне своим изуродованным шрамом глазом. Это должно было быть игриво? Он даже не ухмыльнулся, и всё же в его взгляде есть что-то от веселья.

— Кроме того, я тоже буду участвовать. На этой миссии нет места ошибкам. Мы не возвращаемся домой, пока не получим эту флешку, — сурово заявляет Эрик. Сжатие его челюсти не оставляет места для возражений.

Мои глаза скользят по комнате, оценивая, как отряд воспринимает это. Их выражения неутешительны, вызывая беспокойное трепетание в животе.

Но почему-то мысль о таком задании не заставляет меня чувствовать то же самое, что и их. Может, потому что мне не за что держаться. Ни прошлого, ни багажа, никого, о ком я тепло вспоминаю.

Это действительно ничем не отличается от того, чтобы просто тащиться дальше, как я уже и делаю, но с большим количеством действий. Мне не помешали бы перемены, возможно, они спровоцируют возвращение воспоминаний. Волнение будоражит химию в голове, разве нет? Секс тоже срабатывает, по крайней мере, так я слышала от Гейджа.

Мысль о сексе мгновенно проецирует образ Мори мне в голову. Будучи таким крупным, я могу только представлять размер его достоинства. Мне не следует думать о его мышцах или его тяжёлом взгляде, который неумолимо пронзает меня. Единственный кортизол, выделяемый от него, был бы только от стресса. Я не могу представить мир, в котором мы бы...

Я трясу головой, жар разливается по щекам, когда я представляю, как он трогает меня, проводит своими мозолистыми руками по моему животу и опускается ниже пояса. О Боже, хватит так думать. Я ёрзаю на стуле и снова сосредотачиваюсь.

Что касается задания и его смертельной опасности — мне нечего терять, некому меня оплакивать. Я уже технически объявлена мёртвой для гражданского мира.

Так какая разница, если я умру?

Я чувствую на себе тяжёлый взгляд и смотрю на Мори. Его подбородок всё ещё твёрдо покоится на ладони, он неподвижно смотрит на меня. В этих бездушных глазах есть какая-то мягкость, но он настаивает на ледяной стене между нами. Его взгляд переходит на мои волосы, убранные в небрежный пучок. Неодобрение морщит его нос, прежде чем он возвращает внимание к Эрику и Бриджеру.

Что, теперь у него проблемы с тем, как я уложила волосы?

— Мори, ты и Морфин будете первыми, кто войдёт на территорию. Мы рассчитываем на то, что вы двое устроите там сцену и выманите как можно больше охранников наружу. Я раздам всем детальные инструкции после утреннего инструктажа. Вам нужно немедленно начать подготовку. У нас есть неделя до отправки, — говорит капитан Бриджер, глядя на нас двоих больше, чем на остальных.

Я не удивлена, что именно мы идём первыми. Мы двое самых нестабильных солдат у них. Я бы тоже отправила нас первыми.

Нолан складывает пальцы и вставляет:

— С другой стороны, мы начинаем испытания следующей серии наших препаратов для улучшения. Есть желающие, кроме Мори? — Его голос плавный, но всё равно звучит как змеиный. Что-то в Нолане просто вызывает у меня гнилое чувство. Возможно, это отсутствие человечности в его взгляде. То, как он смотрит на нас только как на оружие, готовое к выстрелу.

Думаю, дело в чём-то большем, чем это. Возможно, в знании, которое у меня когда-то было о нём во время Испытаний в Подземельи. Он человек, сотканный из лжи. У меня нет доказательств этому убеждению, это инстинктивное чувство. Которому я доверяю.

Но что касается экспериментов, я на собственном опыте видела преимущества препаратов. Мори — живое тому доказательство. Новая серия будет основана на всём прогрессе, достигнутом с ним, так что, должно быть, она безопаснее, верно?

Я медленно поднимаю руку. Нолан ухмыляется, это пустая и жадная ухмылка.

— Отлично. Я заберу тебя на пару минут после инструктажа, — бормочет он.

Мори смотрит на меня с ненавистью. Я чувствую, как его глаза прожигают мне бок головы, и слышу его резкий вдох.

Остальные боятся последствий. У них ещё есть свобода, к которой они стремятся.

У меня ничего нет.

Я — ничто.

И что может быть интереснее, чем делать то, чего все остальные боятся?