Мой сломленный феникс

Глава 10

Парень выходит из магмобиля с той же небрежной грацией, с какой делает всё. Мне ничего не остается, как последовать за ним, чувствуя себя гадким утенком на этом сверкающем тротуаре. Воздух здесь другой — густой, пропахший дорогим парфюмом, выхлопами роскошных магмобилей и сладковатой пыльцой с идеально подстриженных декоративных кустов. Я инстинктивно ступаю осторожнее, будто боюсь испачкать блестящую плитку своими потрепанными кедами.

Энджел, не оглядываясь, уверенной походкой направляется к стеклянным дверям ближайшего бутика. Витрина ослепительной белизны, внутри застыли на манекенах причудливые конструкции из ткани и кожи, больше похожие на арт-объекты, чем на одежду.

Мне приходится почти бежать, чтобы поспеть за его широким шагом. Мои подошвы глухо стучат по идеальному покрытию, а я все отчетливее чувствую свое несоответствие этому месту.

— Послушай, — выдыхаю я, догоняя Энджела. — Я не кукла, которую нужно наряжать и переодевать по твоему желанию. У меня есть своя воля. И свой гардероб.

Энджел резко останавливается, и я по инерции врезаюсь в его спину. Парень разворачивается быстрее, чем я успеваю отскочить, и придерживает меня за плечи, чтобы стабилизировать. Его пальцы ложатся твердо, но без грубости, скорее, с неожиданной аккуратностью.

Он выше, и не на полголовы, а существенно. И плечи… Они изрядно шире, чем я думала, глядя на него со стороны. Стройный, но не худой, а подтянутый, собранный, как спринтер на старте.

И запах… он обволакивает, как туман. Не тот приторный аромат, что витает в воздухе улицы, а что-то другое — свежее, как морской бриз в самый ветреный день, с нотками соли и чего-то горьковатого, неуловимого. От этого аромата голова идет кругом, а сердце начинает стучать где-то в горле, громко, предательски. И я отчаянно надеюсь, что Энджел, так отчаянно уверенный в своей неотразимости, не слышит этого барабанного боя под тонкой тканью моей футболки.

Мы замираем посреди тротуара, и я ощущаю на себе тяжесть чужих взглядов. Прохожие замедляют шаг, некоторые открыто оборачиваются, шепчутся, узнавая его знаменитую пылающую маску. Мы в центре внимания, и от этого становится не по себе.

— Я не воспринимаю тебя как куклу, — произносит Энджел, и его голос, искаженный артефактом, звучит тише, почти интимно, прорываясь через городской гомон. Он наклоняется чуть ближе. — Просто для любой девушки… возможность блеснуть, покорить и затмить всех красотой — это базовая потребность. Почти инстинкт. Как пить, есть, дышать.

— Это не про меня, — хмыкаю я, стараясь скрыть нарастающее смущение и пытаясь вывернуться из его хватки. Его пальцы на мгновение слегка сжимаются, не давая мне уйти, и по моей спине пробегают мурашки.

— Пока, — глубокомысленно и с легкой насмешкой отвечает он, будто знает обо мне что-то, чего я сама о себе не ведаю.

Наконец он разжимает пальцы, и я отступаю на шаг, почувствовав внезапный холодок там, где секунду назад был жар его ладоней. Он одним плавным движением толкает тяжелую стеклянную дверь бутика, и она бесшумно отъезжает в сторону, выпуская наружу волну запредельно дорогого воздуха.

Я застываю на пороге, чувствуя, как меня охватывает дикое, животное желание развернуться и убежать подальше от этой демонстрации богатства и власти. Но что-то удерживает. Может, его слова, может, этот взгляд, который я чувствую даже сквозь маску.

Сделав неглубокий вдох, я переступаю порог. Меня встречает тихая, ненавязчивая музыка, запах кофе и освежителя воздуха. Консультант в идеально сидящем костюме делает едва заметный кивок в нашу сторону, но не двигается с места, давая нам возможность оглядеться. Я оказываюсь внутри другого мира, и дверь за моей спиной бесшумно закрывается, отсекая меня от привычной реальности.

Всё происходит как в тумане. Энджел коротко кивает, и стоящая напротив нас девушка мгновенно преображается — её сдержанность сменяется почтительным вниманием. Меня мягко, но настойчиво сопровождают вглубь бутика, в отдельную примерочную, больше похожую на будуар.

А Энджелу предлагают на выбор кофе и игристое. Парень за рулём, поэтому останавливает выбор на кофе.

— Мы подберём вам что-то особенное, — говорит мне девушка-стилист с идеальной улыбкой, и я уже не сопротивляюсь. В конце концов, она не виновата в наших разногласиях с Энджелом и в той ситуации, в которую я попала.

Консультант оценивающе смотрит на мою фигуру, что-то прикидывает и приносит платье. Длинное, струящееся, из материала, который переливается разными оттенками синего — от цвета ночного неба до бирюзовых всплесков. Спина открыта почти до талии, и когда я осторожно прикасаюсь к ткани, она кажется прохладной и невесомой, как морская пена. Затем мне подают туфли на тонком каблуке, похожие на хрустальные, и маленький клатч, сверкающий, как льдинка.

— Как вам этот комплект? — с вежливой улыбкой уточняет консультант, пока я растерянно таращусь на незнакомое отражение в зеркале. Там и я, и одновременно не я. — Если не можете определиться, возможно, хотите показать своему мужчине?

— Нет! — резко отвечаю я.

— Да! — одновременно со мной раздаётся из-за ширмы. — Я хочу посмотреть!

Ко мне подходят несколько девушек, и через какое-то время я уже стою в шикарном платье, с уложенными волосами и макияжем, который удивительно мне идёт. Чувствую себя переодетой актрисой, готовящейся к выходу на сцену в чужой пьесе.

Нехотя двигаюсь навстречу Энджелу. Незнакомое платье обтягивает слишком сильно, а каблуки делают походку неуверенной.

Энджел медленно ставит чашку. Из-за маски не могу разобрать выражение его лица и нервничаю.

— Возможно, хотите посмотреть ещё вариант? — ровно спрашивает консультант. Ей даже в голову не приходит спросить моё мнение.

— Пожалуй, — медленно тянет Энджел.

Мы меняем платья несколько раз. Я демонстрирую черное облегающее платье, строгий костюм, воздушное творение в пастельных тонах. С каждым разом моё сопротивление тает, сменяясь странным любопытством. Энджел оценивает каждое платье с видом искушенного критика — иногда коротким кивком, иногда легким покачиванием головы.

И вот я снова в примерочной. Стилист помогает мне надеть то самое первое платье — приглушённо-синее, переливающееся. Ткань ложится по фигуре как влитая, холодная и шелковистая. Когда я поднимаю глаза на зеркало, то замираю. Всё же это, безусловно, лучший вариант.

Из отражения на меня смотрит незнакомка. Изящная, загадочная, с сияющей кожей и блестящими губами. Платье мерцает при каждом движении, оттеняя глаза и делая образ завершённым. Оно… невероятное. Я не хочу признаваться в этом даже себе, но не могу оторвать взгляд. Это платье не просто сидит хорошо — оно создаёт другую версию меня. Ту, что может принадлежать миру, в котором ужинать в «Облаках» с фронтменом известной группы — обычное дело.

Я медленно выхожу. Энджел замирает с чашкой в руке. Его маска неподвижна, но я чувствую, как его внимание фокусируется на мне с новой силой. Он молча поднимается и делает круг вокруг меня, изучая каждый изгиб, каждую складку ткани.

— Остановимся на этом, — наконец произносит он, и в его голосе слышится удовлетворение. — Оставьте.

Стилист кивает и бесшумно исчезает, получив оплату с кольца Энджела. Мы остаёмся одни среди стеллажей с одеждой. Я стою в ослепительном платье, чувствуя себя одновременно куклой и принцессой, пойманной в ловушку собственного преображения, и гадая, какие ещё сюрпризы готовит мне сегодняшний вечер.

Мы подходим к магмобилю. Энджел сразу направляется к водительской двери, открывает её и устраивается за рулём. Я осторожно усаживаюсь на пассажирском сиденье, стараясь не помять роскошную ткань платья. Я вообще чувствую себя до ужаса неловко, словно влезла не в свою шкуру.

Парень поворачивается ко мне. Под маской непонятно, но мне кажется, Энджел меня нахально разглядывает.

После паузы он тянет:

— А ты красивая.

В его голосе звучит удивление, и это меня бесит. Неужели он только сейчас это заметил? Точнее, неужели человек красив, только если его переодеть в брендовые шмотки?

— А ты в маске, — раздраженно отзываюсь я, глядя прямо в лобовое стекло, а не на спутника.

— Я тоже красивый, — уверенно парирует Энджел. И говорит это таким тоном, что я ни капли не сомневаюсь: он не врёт.

И это бесит ещё сильнее. В его голосе нет ни хвастовства, ни игры — просто констатация факта, который я не могу ни проверить, ни оспорить. И он это прекрасно знает!

Пока я подбираю язвительный ответ, Энджел спрашивает:

— Любишь быструю езду?

— Нет, — отвечаю я, инстинктивно вцепляясь в подлокотник.

Энджел коротко кивает.

— А я люблю.

Магмобиль срывается с места, заставив вжаться в сиденье.

Сначала мне становится страшно. Улицы за окном сливаются в сплошную переливающуюся ленту из огней и вывесок. Сердце замирает, когда мы на бешеной скорости обгоняем другие магмобили, но потом я понимаю: Энджел ведёт машину с потрясающей уверенностью. Он не лихачит. Каждое его движение выверено, каждый манёвр — плавный и точный. Он не играет со скоростью, не бросает магмобиль в заносы — просто едет так быстро, словно это его естественный ритм жизни. И при этой скорости Энджел полностью контролирует дорогу. Следит за ситуацией так, будто видит всё на несколько секунд вперёд.

И что удивительно — мне постепенно начинает это нравиться. Страх сменяется странным возбуждением, почти эйфорией. Ветер, бьющий в стекло, приглушённый рёв двигателя, мелькающие огни — всё это сливается в один поток, уносящий прочь дневные тревоги и злость. В этом скоростном полёте по ночному городу моё новое платье и его маска перестают казаться маскарадом. Они становятся частью другой реальности, где возможно всё.

Когда магмобиль наконец останавливается у клуба «Облака», парящего над заполненной людьми площадью, я уже почти не злюсь на Энджела за его самодовольство и наглость. Этот парень не может не покорять. В его уверенности, в его умении делать всё с максимальной самоотдачей, будь то выбор платья, вождение или музыка, есть что-то завораживающее. Что-то, против чего мои принципы и гордость оказываются бессильны.

Мы останавливаемся перед плотной стеной густого, переливающегося тумана. Чтобы попасть в «Облака», нужно сделать шаг сквозь него — и ты вознесёшься над городом.

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Я уже была тут, но вряд ли концерт считается. В сам клуб, в закрытую его часть, я сейчас попаду впервые, и это волнительно.

Двери магмобиля бесшумно открываются. В этот раз Энджел первым выходит и, обойдя машину, протягивает мне руку. Его пальцы твёрдо смыкаются вокруг моих, и он помогает мне выйти. Я понимаю — этот жест лишь для тех, кто смотрит на нас сейчас. Появление Энджела возле клуба не осталось незамеченным.

— Позёр, — тихо бросаю я, стараясь улыбаться сквозь зубы, будто говорю ему что-то приятное.

Энджел лишь коротко смеётся, низкий звук едва слышен сквозь шум толпы. Парень поднимает руку и машет толпе.

— Энджел! Энджел! — кричат десятки голосов.

Со всех сторон к нам бросаются люди, в основном девушки, с горящими глазами и протянутыми телефонами. Но крупные фигуры в тёмных костюмах возникают будто из ниоткуда, образуя живой щит между нами и нахлынувшей толпой. Охрана бесстрастно и эффективно ограждает нас, расчищая путь к стене тумана.

Рука Энджела непринуждённо перемещается мне на талию. Хватка уверенная, твёрдая, не оставляющая пространства для манёвра. Он прижимает меня к себе, и я ощущаю тепло его тела сквозь тонкую ткань платья. Он снова машет толпе свободной рукой, и я застываю с деревянной улыбкой, чувствуя себя одновременно куклой, трофеем и актрисой в самом абсурдном спектакле своей жизни.

— Расслабься, — слышу его голос возле своего уха.

Но всё не так просто. Я напряжена. Кажется, эта толпа боготворит Энджела и ненавидит меня.

Мы шагаем вперёд. В густую, мерцающую пелену. Холодная влажность окутывает меня на мгновение, заставляя сомкнуть веки, а когда я открываю глаза — мы уже внутри.

Всё затихает. Давление толпы, крики, вспышки — всё осталось снаружи. Мы стоим в просторном холле. Здесь тихо и светло, и пока ничего не напоминает клуб. Я отшатываюсь от его руки, стараясь отдышаться.

— Ну что, — поворачивается ко мне Энджел, его маска отражается в десятках зеркал. — Готова к вечеру?

Я совершенно не готова, но уже усвоила. Сиятельного Ангела это не волнует, поэтому киваю и раздраженно бросаю:

— Надеюсь, этот вечер не растянется надолго.

— Куда-то спешишь? — с иронией спрашивает он, будто знает обо мне больше, чем я рассказала.

На этот вопрос я отвечать не хочу. Я не готова. Совсем. Но это не та информация, которой я собираюсь делиться с ним. Поэтому просто молча киваю, делая вид, что осматриваю холл с невозмутимым видом.

К нам бесшумно подходит администратор — женщина в строгом костюме цвета ночного неба. Она почтительно кивает Энджелу.

— Прошу, — говорит она, и мы следуем за ней через арочный проём.

Я замираю на пороге. Зал огромный и тёмный, словно космос. В воздухе плавают светящиеся звёзды, отбрасывая призрачное сияние на всё вокруг. А по самому залу медленно движутся круглые прозрачные кабинки, похожие на футуристичные капсулы. Они плавно скользят в темноте, и сквозь их стены видны силуэты людей.

Одна из таких капсул бесшумно подплывает и останавливается прямо перед нами. Дверь отъезжает в сторону с тихим шипением.

— После тебя, — приглашает Энджел с шутливым полупоклоном.

Я замираю на мгновение, заглядывая внутрь. Капсула кажется слишком маленькой и слишком… закрытой ото всех. Идеально для свидания, только у нас не свидание.

Но отступать уже некуда. Я делаю шаг внутрь, и Энджел следует за мной. Дверь сразу же закрывается, и капсула плавно отделяется от платформы, начиная медленное движение вдоль края зала.

Внутри — мягкое сиденье-диван, низкий столик из матового стекла и приглушённая музыка. Я опускаюсь на сиденье, стараясь смотреть не на Энджела, а в прозрачную стену. Мы плывём над танцполом, как будто в собственном пузыре. Вид отсюда завораживает — море огней, движущиеся тела, и всё это — в полной тишине нашей капсулы.

— Нравится? — спрашивает Энджел.

Я не могу отвести взгляд от открывшегося вида и в замешательстве киваю, забыв о том, что вообще не хотела ехать с ним пить кофе. Возможно, этот вечер будет не таким уж плохим.

На нашем столике прямо из воздуха материализуются две чашки. Энджел берёт свой эспрессо, откидывается на спинку дивана и с наслаждением делает первый глоток.

— Весь день об этом мечтал, — говорит он, и в его голосе слышится искреннее облегчение.

Я тоже беру свой капучино. Тёплая чашка согревает ладони. Делаю осторожный глоток — напиток идеально сбалансирован. Даже я, не особый эксперт в области кофе, могу это отметить.

Энджел допивает свой эспрессо и касается панели управления на столике. Капсула плавно снижается и открывает дверь. Рядом уже ждёт менеджер.

— Приготовьте синюю комнату, — просит Энджел.

Я замираю с чашкой в руках.

— Зачем? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Энджел поворачивает ко мне голову. Пламя его маски будто вспыхивает ярче в полумраке капсулы.

— Не просто же так мы сюда приехали, — отвечает он, и в его голосе слышится та самая самоуверенность, что сводила меня с ума с самого начала. Но теперь к ней примешивается что-то ещё — вызов и азарт.

Сердце начинает биться чаще. Что он задумал?