Мой сломленный феникс

Глава 6

Энджел

Дамона, которая обычно такая уверенная и яркая, сейчас выглядит как потерянная девочка в мятой, дешёвой форме. Этот вид заставляет меня ещё больше подозревать её. Слишком уж много странных совпадений случилось за один день.

Сначала мы пересеклись в университете, и мне захотелось ей помочь, так как я засмотрелся на её прямые чёрные волосы и дерзкий взгляд. Как ни прискорбно это признавать, но она полностью соответствует моему типажу.

Потом она же оказалась в первом ряду у сцены и по нелепой случайности получила розу, хотя, судя по всему, не сохранила её. Значит, подарок не имел для неё особого значения. А затем Дамона оказывается в моей кровати. И эта оговорка с именем «Кит»… Я не верю в такие совпадения. Всё слишком подозрительно.

С одной стороны, я всей душой хочу, чтобы она просто ушла и исчезла из моей жизни, вернув в неё хоть немного привычного порядка и контроля. Но при этом я сам предлагаю ей остаться. Убеждаю себя, что это из-за того, что на улице темно и небезопасно. Но это лишь малая часть правды. Главная причина в другом: я хочу держать её рядом, чтобы понять, как много она на самом деле знает. И кто её сюда подослал. В совпадения я не верю, особенно такие яркие.

Дамона нерешительно устраивается за кухонным островом на высоком барном стуле, натягивая на кисти мятые рукава блузки, будто пытаясь спрятаться в ней. Её взгляд немного испуганный, но сквозь страх пробивается любопытство. А ещё в её глазах читается настоящая усталость. Такую сложно подделать.

Я молчу. Отчасти потому, что ещё не решил, как себя вести. Какой образ из имеющихся выбрать. Энджела нельзя, с Ником я уже прокололся, а Китом не был очень давно. А отчасти — потому, что жду, что она первой не выдержит этой тягучей тишины.

И я не ошибаюсь. Тишина давит на нас обоих, и Дамона начинает нервничать. Её пальцы нервно перебирают край рукава, а взгляд мечется по кухне, словно ищет выход. В воздухе витает напряжение, которое можно ощутить почти физически.

— Я не думала, что ты такой… — Её голос раздается в гулкой тишине кухни, нарушая тягостное молчание. В тоне слышится искреннее удивление, смешанное со смущением.

Я ставлю перед девушкой чашку капучино с идеальной плотной пенкой. Пар поднимается тонкой струйкой, наполняя воздух ароматом свежесваренного кофе.

— Такой? — удивлённо переспрашиваю я, приподнимая бровь. Очень неожиданный поворот сюжета.

— Ну… — Дамона выглядит заметно смущённой, отводит взгляд в сторону. Ее руки невольно очерчивают то ли мою фигуру, то ли обстановку кухни. Неловким движением она едва не сносит чашку, но я успеваю придержать. — Такой… эффектный! — выпаливает девушка, словно признается в чём-то постыдном. — Я никогда в жизни такого пресса не видела! Вживую, я имею в виду. Только на картинках в журналах.

Я невольно опускаю взгляд на свой живот, скрытый под свободной футболкой.

— А что не так с моим прессом? — искренне недоумеваю я. Наш разговор свернул в какое-то странное русло.

— Да всё так! — восклицает девушка, и её щёки заливает румянец. — Слишком так, слишком идеально. Просто… это не вяжется с твоим образом. Ты бы мог быть самым популярным парнем на курсе. Эта квартира… — Дамона делает широкий жест, охватывая просторное помещение с современной мебелью и панорамными окнами, — твоя фигура… У тебя есть всё, чтобы девчонки выстраивались за тобой в очередь, а ты… — Она резко замолкает, словно осознав, что сказала слишком много.

Я медленно обхожу кухонный остров и опираюсь о столешницу напротив неё, немного нагибаясь вперед. В помещении повисает тяжёлое молчание. Я внимательно смотрю на неё, пытаясь понять, что стоит за этими словами — искренность или хорошо разыгранное представление?

— А почему это должно меня интересовать? — удивлённо уточняю я.

Дамона

Тишина на кухне такая плотная, что её, кажется, можно потрогать. Только холодильник тихонько гудит. Издалека доносится едва уловимый шум города, раскинувшегося за панорамными окнами. За стеклом сверкает ночной Горскейр — тысячи огней, и каждый как будто рассказывает чью-то историю. Мы сидим высоко над землёй, и от этой высоты немного кружится голова.

В воздухе все еще пахнет свежесваренным кофе, камнем и чем-то неуловимым — может, дорогим парфюмом или просто чистотой. Стараясь скрыть волнение, я делаю очередной глоток капучино — тёплая пенка касается губ. Кофе идеальный: не обжигает, но греет, с лёгкой горчинкой и карамельным привкусом.

Смотрю на Ника, перевариваю его недоумение и ответ. Щёки тут же заливает краска. Наверное, я сказала какую-то глупость. Но я правда не понимаю, что плохого в том, чтобы быть популярным и заметным. Разве не об этом все мечтают?

Ник стоит, подпирая пятой точкой столешницу возле кофемашины. Руки скрещены на груди. Футболка обтягивает его плечи, подчёркивая мышцы. Его зелёные глаза не отрываясь смотрят на меня, будто ожидая дополнительных слов. А у меня в голове — пустота и смущение.

— Ну-у, не знаю… — Я сжимаюсь и опускаю взгляд в чашку, где оседает пенка. — Все ведь хотят быть популярными, успешными. Это же нормально.

— Во-первых, — его голос — ровный, без эмоций, — разрезает тишину, — я не «все». — Он делает паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе. — А во-вторых… — Парень слегка наклоняет голову. — Популярность только из-за статуса и внешности… Тебе не кажется, что это как-то… пусто? Как будто человеку больше нечего предложить.

Его слова попадают точно в цель. Я сжимаюсь ещё сильнее.

— Многим большего и не надо, — бормочу я, совсем смутившись, и переставляю чашку с места на место, просто, чтобы занять руки.

— Мы уже выяснили, что я не «все» и не «многие», Дамона, — произносит он моё имя с особым ударением, будто подчёркивая разницу между нами. — Я не хочу, чтобы меня замечали. Не хочу женского обожания и внимания. Мне это не нужно. Понятно?

Его голос негромкий, но в нём стальная уверенность.

— Это заметно, — отвечаю я почти шёпотом, чувствуя себя как провинившаяся школьница. Внутри всё сжимается от неловкости.

Он молча смотрит на меня несколько секунд, оценивая. Потом его взгляд становится ещё пристальнее.

— А теперь, Дамона… — говорит он тише, и от этого напряжение только растёт. — Зачем ты здесь? И откуда у тебя ключ от моей квартиры?

Я глубоко вздыхаю и поднимаю на него умоляющий взгляд. Это действительно глупая история.

— Это действительно глупая и случайная история.

Он усмехается — тихо, почти беззвучно. Уголок его рта дёргается.

— Я это уже понял. Но хочу услышать какую-то конкретику.

Между нами странное напряжение — смесь неловкости и любопытства. Кажется, Ник заполняет всё пространство вокруг, делая его одновременно тревожным и притягательным. Когда парень наклоняет голову, рыжие пряди падают ему на лоб, и я невольно замечаю, какие у него длинные и тёмные ресницы. Воздух будто наэлектризован. Каждый взгляд, каждое движение наполнено каким-то скрытым смыслом.

Собираюсь с духом и начинаю свой рассказ с того нелепого момента, когда взяла оплату за работу двумя билетами на концерт «Ангелов», оставив себя без денег.

На кухне тишина, которая давит. Мне неловко рассказывать все незнакомому парню. Поэтому стараюсь максимально сгладить углы. Например, не озвучиваю истинную цель, с которой пошла на концерт. В конечном счете всем девчонкам нравятся «Ангелы». Это немножечко стыдно, но закономерно.

Ник слушает меня, не перебивая. Но я чувствую: он настороженно относится к моим словам. Я стараюсь говорить только по делу, избегая лишних подробностей. Голос предательски дрожит, и я сама слышу, как нелепо это звучит.

— Я правда не хотела вламываться! — оправдываюсь, разводя руками. — Вообще-то, я люблю спать в своей кровати, но сегодня она, блин, плавает по съемной квартире! А тут Гелла… Она так хотела на концерт, а мне нужно было где-то переждать ночь. Я думала, мы просто переночуем у неё, честное слово!

Не знаю почему, но мне так важно, чтобы он поверил.

— Звучит убедительно, — наконец произносит Ник отстранённо и холодно. Руки по-прежнему скрещены на груди, взгляд изучающий. В зелёных глазах мелькает что-то — то ли гнев, то ли пламя.

— Ты мне не веришь? — спрашиваю, и голос предательски срывается.

Ник неопределённо пожимает плечами и мне почему-то становится обидно. И интересно. Невзрачный студент оказывается горячим красавчиком, живущим на пятьдесят втором этаже. И он подозревает, что я оказалась в его квартире неслучайно! Какие тайны он еще хранит?

— У меня был тяжёлый день, — отвечает он, проводя рукой по лицу. — Нет сил во всём этом разбираться. Вообще никаких. Пожалуй, оставлю до утра

В его голосе слышится такая усталость, что она пробивается даже сквозь моё напряжение.

— Тогда я… пойду? — спрашиваю осторожно, поднимаясь со стула. Сердце сжимается при мысли о ночном городе без денег и планов.

— Иди, — соглашается он, и мне становится немного обидно. Я думала, Ник не из тех, кто выгоняет девушек ночью на улицу. Но я понимаю: он в своём праве.

Я уже почти смиряюсь, когда он добавляет, не глядя на меня:

— Иди спать.

Замираю на месте.

— Мне… можно остаться? — переспрашиваю, не веря ушам.

Он снова пожимает плечами с какой-то отрешённостью, будто ему действительно всё равно.

— Тебе некуда идти, и ты уже здесь. А я так устал, что мне всё равно, кто спит на соседней кровати. — Он наконец поднимает взгляд, и в глазах мелькает усталая ирония. — Даже если ты врёшь, вряд ли ты здесь, чтобы меня убить. Ограбить тоже не получится — мы каждый день встречаемся на парах.

— Эй! — возмущаюсь, хотя внутри разливается тёплое облегчение. — Я никого не собираюсь ни убивать, ни грабить!

— Вот и отлично. — Уголки его губ чуть приподнимаются. — Значит, выспимся нормально. Ванная там, — кивает в сторону коридора. — Впрочем, ты уже знаешь.

Парень отворачивается, показывая, что разговор закончен. Стою секунду, пытаясь осмыслить этот неожиданный поворот, потом тихо иду в указанном направлении. Чувствую смесь облегчения, растерянности и странной благодарности, а в голове крутятся мысли о том, что этот загадочный парень оказался не таким уж бессердечным.

Энджел

Уступаю Дамоне кровать, а сам устраиваюсь на диване в гостиной. Диван не такой удобный, как хотелось бы, в спальне у меня ортопедический матрас. Но сейчас мне всё равно. Я жутко устал — мышцы ноют после концерта, глаза закрываются сами собой. Утром вставать на лекции, сна осталось часов пять, а этого маловато. В голове туман, мысли путаются.

Лежу и пялюсь в потолок, прислушиваясь к шороху простыней за стеной. Не хочу сейчас думать о том, как Дамона оказалась в моей квартире. Вся эта история с ключами, её смущённое лицо… Может, и правда случайность? Слишком уж нелепо всё выглядит для какого-то хитрого плана. Но даже если это не так — не выгонять же её ночью на улицу? Наверное, таким образом я искупляю то, каким был после перерождения.

Несколько лет назад я пожертвовал жизнью ради своего брата-близнеца. Благодаря силе своей бабушки возродился фениксом, но год ада, пока шло перерождение, сломал меня. Я был один на один со своей болью. Я отринул личность Кита и превратился в Ангела. Смелого, наглого, самоуверенного. Тогда я чуть не совершил самую большую ошибку в своей жизни: когда возненавидел и чуть не убил своего близнеца и его девушку. Чтобы избавиться от чувства вины, мне пришлось умереть и воскреснуть вновь. Тогда и родился Ник.

Перерождение — это всегда немного новый облик. Первый раз я из блондина стал рыжим. Изменились черты лица, и прежними остались только глаза. Второе перерождение забрало и это. Я получил тело лет на пять моложе и зеленые глаза. Сейчас я совсем не похож на своего брата Дара. Наверное, и к лучшему. Только сейчас я ощущаю себя полноценной самостоятельной личностью. Именно поэтому я пошел учиться: хотел начать с нуля. Ник не такой, как Кит и Энджел, и Ник совершенно точно не станет выгонять девушку, которая попала в беду.

Признаться, я бы и от личины Энджела избавился. Но группа и музыка — это единственное, что у меня осталось.

Постепенно проваливаюсь в тяжёлый, беспокойный сон. Ночью снится концерт. Сцена, софиты… но мой последний хит поёт кто-то другой — женский голос. Чистый, сильный, с лёгкой хрипотцой. Он звучит… по-другому. Так, как я всегда слышал песню в голове, но не мог передать.

Открываю глаза. В комнате ещё темно, но за окном уже светает. И тут до меня доходит: голос не приснился. Он доносится с кухни. Тихий, настоящий, будто кто-то мурлычет под нос мелодию. Дамона?

Осторожно поднимаюсь с дивана — мышцы протестуют. Натягиваю штаны, которые валяются на стуле. Иду на звук, прислушиваясь. Сердце неожиданно замирает. Это тот самый голос, который я не мог найти для новой песни. Именно так она и должна звучать. Только вот проблема в том, что я не могу просто подойти и предложить. Дамона не знает Энджела, а Ник не интересуется музыкой.

Стою в дверном проёме, не в силах пошевелиться. Дамона что-то готовит на кухне. По помещению плывет запах свежесваренного кофе и поджаренного бекона.

— Привет, — произношу тихо, когда она вздрагивает от неожиданности, заметив мое присутствие. — У тебя потрясающий голос.

В полумраке кухни её глаза кажутся ещё ярче, а растрепанные волосы придают ей какой-то особенный, домашний вид.

— Ты… ты меня напугал! — шепчет она, прижимая руку к груди.

— Прости, — улыбаюсь, не в силах отвести взгляд от её губ. — Просто… ты так здорово поёшь. Никогда не думал, что у тебя такой голос.

Она опускает глаза, смущённо улыбаясь, но не спорит. Ее музыкальные таланты — тоже случайность?