Мой сломленный феникс

Глава 7

Дамона

С самого детства у меня привычка петь по утрам. Мама всегда говорила, что я начинаю напевать, едва открыв глаза. И вот теперь мне неловко, что моё тихое утреннее мурлыканье разбудило Ника. Нет, я не стесняюсь своего голоса — точно знаю, что пою хорошо, это единственное, в чём я абсолютно уверена. Но что, если ему не нравится, когда поют? Или его бесит музыка «Ангелов»? А вдруг я нарушила его утренний покой так же бесцеремонно, как вчера ворвалась в его квартиру?

В общем, я испытываю неловкость и ругаю себя за то, что хотя бы в чужой квартире не могла помолчать.

— Хорошо поёшь, — произносит Ник, и в его голосе слышится лёгкая, сонная улыбка, от которой я мгновенно краснею.

Парень стоит в дверном проёме, небрежно прислонившись плечом к косяку. На Нике только свободные домашние штаны из мягкой тёмной ткани. Сегодня он не прячется за своим привычным худи, и я могу разглядеть его сильное, загорелое тело. Лучи утреннего солнца, проникающие сквозь панорамные окна, очерчивают рельеф его пресса и широкие плечи. Стараюсь не глазеть, но это чертовски сложно.

— Спасибо, — бормочу я, отворачиваясь к плите, где на сковороде румянится омлет. Хватаюсь за лопаточку, чтобы хоть чем-то занять руки.

— Где училась? — спрашивает он, и этот вопрос застаёт меня врасплох.

Пожимаю плечами, пытаясь понять завтрак уже готов, или стоит еще подождать, чтобы он подрумянился.

— Нигде особо, если честно. Я выросла в маленьком городке за пределами Горскейра. У нас была музыкальная школа, конечно, но… — ненадолго замолкаю, вспоминая старое пианино и строгую учительницу, — вряд ли это можно назвать настоящим образованием. Просто всегда любила петь. Омлет будешь? — поспешно меняю тему, чувствуя, как горят щёки.

Когда поворачиваюсь с лопаточкой в руке, вздрагиваю. Ник бесшумно подошёл совсем близко и заглядывает в сковородку. От него пахнет каким-то очень приятным и знакомым мужским парфюмом. Ник так близко, что по шее бегут мурашки.

— Буду, — наконец отвечает он и отступает на шаг, давая мне пространство. — А кофе ещё можешь сделать?

Растерянно киваю, всё ещё ощущая тепло его близости на своей коже. Слежу взглядом за его спиной, пока он идёт в сторону ванной. Ник двигается плавно, как грациозный хищник. После сна парень слегка взлохмаченный. Рыжие пряди торчат в разные стороны. И он… милый. Совсем не тот колючий и опасный парень, которым был прошлой ночью. И не тот нелюдимый студент, которого я знаю по учебе.

Снова удивляюсь, как ему удаётся оставаться незаметным в университете. С такой внешностью, с такой фигурой он должен притягивать взгляды, как магнит. Но он предпочитает прятаться.

В этом есть какая-то загадка, и моё сердце начинает биться быстрее. Наблюдаю, как он исчезает за дверью ванной, и ловлю себя на мысли, что хочу разгадать эту загадку.

Ник появляется через пятнадцать минут, а я за это время успеваю доесть омлет и допить кофе. На кухне всё ещё витает аромат свежесваренного кофе. Чашка для Ника стоит на столе напротив меня, рядом с лаконичной черной тарелкой.

Парень выходит из душевой босиком. Все в тех же свободных штанах. Волосы всё ещё влажные после душа, через плечо перекинуто полотенце. От Ника пахнет мятой и свежестью, и этот запах кружит мне голову.

— Спасибо, — тихо говорит он, садясь напротив и принимаясь за еду. Делает большой глоток кофе и заметно расслабляется. Его зелёные глаза изучают меня, но в них уже нет той злобы, что была вчера.

— Говоришь, тебе негде жить ближайшую неделю? — спрашивает он.

Я вздыхаю и грустно киваю, отодвигая пустую тарелку. Настроение немного портится при мысли об этом.

— Да, хозяйку затопили соседи, теперь там ремонт. Но я что-нибудь придумаю, — добавляю я, стараясь говорить увереннее, чем чувствую себя на самом деле.

Ник хмурится, его пальцы крепче сжимают вилку. Он смотрит в окно, где город уже проснулся и живёт своей жизнью. Видно, что решение даётся ему нелегко. Медленно жуёт омлет, и я замечаю, как напряжена его челюсть.

Наконец он вздыхает и поднимает на меня взгляд.

— Я могу предложить тебе решение, — говорит он.

Моё сердце замирает. Не ожидала такого поворота.

— И какое же? — осторожно спрашиваю я.

Ник снова внимательно на меня смотрит. Его лицо становится серьёзным, почти деловым.

— Ты можешь остаться жить здесь, — произносит он и делает паузу, давая мне осознать его слова. — Но с одним условием.

Я замираю, не в силах пошевелиться. Его предложение настолько неожиданно, что я не могу поверить своим ушам. Мысли путаются, а сердце колотится как сумасшедшее. Что же это за условие? И почему он вдруг решил помочь мне? Столько вопросов, и я не знаю, с какого начать.

Настороженно смотрю на Ника. Его лицо непроницаемое, словно маска, и внутри всё сжимается от тревоги. Ожидаю какого-то подвоха, чего-то невозможного, унизительного или постыдного. Особенно неприятно, когда условия ставят, зная о моей безвыходной ситуации.

— И что же от меня требуется? — спрашиваю я, и мой голос звучит резче, чем хотелось бы.

Ник пристально смотрит на меня, прежде чем ответить.

— Ты будешь молчать, — произносит он спокойно, почти равнодушно.

Моргаю не понимая.

— В смысле?

— В прямом. Завтра ты отдашь Гелле ключ как ни в чём не бывало. Не будешь устраивать сцен, не попытаешься её приструнить. — Он едва заметно улыбается уголком губ, но тут же снова становится серьёзным. — И никому не скажешь, чья это квартира.

Замираю, не в силах пошевелиться. Это совсем не то, чего я ожидала.

— Да ты что! — взрываюсь я через мгновение. — Хочешь сказать, что эта подстава сойдёт Гелле с рук?

— Дамона. — Его голос тихий, но в нём столько твёрдости, что я замолкаю. — Гелла не знает, чья это квартира. И я хочу, чтобы так оставалось и дальше. Меня всё устраивает. Три года в универе я не привлекаю лишнего внимания. Если ты сейчас устроишь разборки с Геллой, потом случайно проболтаешься подружкам… — Он делает паузу, давая мне представить эту картину.

— Да чего ты так боишься? — не сдаюсь я, хотя уже понимаю, что он прав. — Думаешь, кому-то есть до этого дело? Прости, но наличие у тебя квартиры не станет сенсацией. И не привлечет к тебе внимание!

«Вот если бы ты снял свое худи и продемонстрировал безупречный пресс, это произвело бы больший фурор», — думаю я, вслух это не говорю.

Ник смотрит на меня долгим взглядом, и в его глазах читается усталость.

— Знаю. Но разве тебе так важно всем рассказать, где ты ночевала? — Парень попадает точно в цель. — Какой в этом смысл? Я просто прошу оставить все как есть.

Отвожу взгляд, чувствуя, как горят щёки.

— Нет… мне неважно… — бормочу сдаваясь. — Извини, просто Гелла бесит. Ей вечно все сходит с рук!

— Тебе серьезно важнее наказать ее?

— Нет, — отрицательно мотаю головой.

— Тогда молчи и живи здесь столько, сколько нужно. — Ник откидывается на спинку стула. — Что тут сложного? По-моему, честный обмен: крыша над головой в обмен на твоё молчание.

Несколько секунд мы молчим. Я обдумываю его предложение. В голове крутятся мысли — столько всего происходит, а я даже не успеваю осознать.

— А как же… — начинаю я, но замолкаю.

— Что? — его голос звучит мягче.

— А как же учёба? Что мы будем делать в университете?

Ник пожимает плечами.

— А что именно тебя волнует? Мы почти не пересекаемся в универе. Никто и не заметит.

Снова замолкаю, переваривая его слова. Предложение заманчивое, но всё это так странно…

— А если кто-то спросит? — уточняю, глядя ему в глаза.

— Придумай что-нибудь. Главное — не упоминай моё имя. — Его тон становится чуть более настойчивым.

Медленно киваю, всё ещё сомневаясь.

— Хорошо… я согласна. Скажу, что мне разрешили ночевать в музыкальной студии, в которой я подрабатываю, — наконец соглашаюсь я.

— Что это за студия? — уточняет парень.

Я удивленно на него смотрю, но поясняю:

— Я там работаю с первого курса, они разрешают мне репетировать. И я действительно пару раз там ночевала. Лиса поверит, а больше я ни с кем не общаюсь так тесно, чтобы отчитываться.

— Тогда договорились? — с улыбкой спрашивает он, и я киваю.

Напряжение между нами постепенно спадает, и я чувствую, как камень падает с души. Может, это и правда выход из ситуации. Но почему-то в глубине души я знаю: это решение изменит многое.

Предложение Ника — это подарок судьбы и ловушка одновременно. С одной стороны — тёплая, чистая квартира с запахом кофе вместо сырости и чужих проблем. С другой… мне так неловко, что хочется спрятаться под землю. Страшно жить под одной крышей с парнем, которого я едва знаю. А вдруг он что-то не так поймёт? Вдруг решит, что моё согласие значит больше, чем просто молчание? Мысли путаются, а по спине бегают противные мурашки.

Видимо, все мои страхи написаны на лице огромными буквами, потому что Ник тут же мрачнеет. Его взгляд становится тяжёлым, губы сжимаются в тонкую линию. Хочется провалиться сквозь землю от этой неловкости, но я сижу, вжавшись в стул, и едва дышу.

— Я не знаю, — наконец выдавливаю из себя и торопливо добавляю, чтобы скрыть смущение: — В любом случае, если тебе так важно, я никому ничего не скажу. Обещаю. Мне правда неловко, что я так вломилась к тебе и причинила неудобства. А ты повёл себя… по-человечески. Я это ценю. И я не уверена, что хочу дальше злоупотреблять твоим гостеприимством.

Ник смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то среднее между раздражением и пониманием.

— Такая позиция хороша, если у тебя есть выбор, — произносит он тихо, но твёрдо.

— Выбор есть всегда, — отвечаю я, поднимаясь из-за стола. Стул скрипит, когда я отодвигаю его. — Ещё раз спасибо за ночлег и завтрак, но мне пора в университет. — Делаю паузу, подбирая слова. — Появляться там лучше порознь, чтобы не вызывать лишних вопросов. Так ведь? Я отдам Гелле ключи, но не расскажу, что мы пересекались. Не переживай.

Ник пожимает плечами, будто ему всё равно. Не пытается остановить, не уговаривает. Его взгляд провожает меня до прихожей, но в нём нет ни злости, ни разочарования — только усталая отрешённость. А я сама не могу поверить, что только что отказалась от единственного разумного решения своих проблем. Глупость? Гордость? Страх? Не знаю. Но мне кажется, так правильно.

Уже надев ботинки и взявшись за дверную ручку, слышу его спокойный голос с кухни:

— Если что… моё предложение остаётся в силе. Не найдёшь другого варианта — приходи. Без лишних вопросов.

Я замираю, но не оборачиваюсь. Просто киваю, сжимая ручку двери так, что белеют костяшки. Сердце колотится где-то в горле. Выскакиваю на лестничную площадку, и дверь закрывается за мной с тихим щелчком. Остаюсь одна в прохладной тишине холла, пытаясь осознать, что натворила.

Спускаюсь в облаке тумана из вселенной денег и роскоши в реальный мир. Наверное, я глупая. Мне негде и не на что жить, а Ник, судя по всему, нормальный парень. Только вот я же понимаю, что предложил он из вежливости. Он одиночка, а не хочу напрягать малознакомого человека. И это еще одна из причин.

До университета ещё далеко, а я всё иду и иду, погружённая в мысли. Может, я действительно поторопилась с отказом? Но что-то не позволяет вернуться и взять свои слова обратно. Хотя… его последние слова всё ещё звучат в ушах, заставляя сердце биться чаще.

Прихожу в университет за пятнадцать минут до начала занятий и с тоской вдыхаю запах дешёвого кофе из автомата. Горький, пыльный аромат смешивается с запахом чистящего средства для полов и мокрых плащей.

В такие моменты хочется всё бросить. Руки сами сжимаются в кулаки от бессилия. Отказаться от этой дурацкой мечты и устроиться на нормальную работу, за которую платят настоящие деньги, а не возможность репетировать ночами. Чтобы можно было не думать, где ночевать, если квартирная хозяйка вдруг решила тебя выставить, и брать стаканчик ароматного кофе в кофейне напротив.

— Моночка! — Ко мне подлетает Лиса, как всегда, сияющая, и сует в руки вожделенный стаканчик с дымящимся кофе, именно тот, о котором я только что мечтала. — Держи, с карамельным сиропом, как ты любишь!

— Не стоило… — начинаю я, чувствуя знакомый укол вины. Но подруга беспечно отмахивается, перекидывая толстую рыжую косу на плечо.

— Да брось! Бабушка вчера пополнила баланс моего кольца, так что я снова богата, — подмигивает она. — Не переживай. Сегодня я, завтра ты! Лучше расскажи, как всё вчера прошло?

Вздохнув, принимаю у Лисы стаканчик. Он достаточно горячий, поэтому держу осторожно. С тоской понимаю, что в нашей дружбе это «завтра ты» почему-то случается очень редко.

Мы перемещаемся на широкий подоконник в холле. Усаживаюсь поудобнее и ставлю стаканчик рядом с собой. За окном — унылый осенний двор университета: серое небо, мокрые скамейки, редкие капли дождя на асфальте.

Отогнав мрачные мысли, рассказываю Лисе про концерт, про музыку, про то, как Энджел посмотрел на меня. Про розу… Но умалчиваю про фанаток. И уж тем более не рассказываю про ночь.

— Вау! — Лиса хлопает в ладоши. — Это же круто! А как тебе спалось у Геллы? — Её глаза загораются любопытством. — Правда, говорят, у неё дома целая гардеробная с зеркалами до потолка⁈

Пожимаю плечами и провожу пальцем по запотевшему стеклу.

— Она не приглашала меня к себе, — говорю правду, но только часть. — Просто дала ключи от какой-то квартиры.

Лиса замирает с приоткрытым ртом.

— А от чьей? — шепчет она, наклоняясь ко мне, будто мы затеяли что-то секретное.

— Понятия не имею! — вру я, отводя взгляд. Голос звучит чуть выше обычного. — Я почти была готова спать на скамейке в парке, но ночью холодно и страшно… Пришлось воспользоваться тем, что было.

— Может, это тоже её? — предполагает Лиса. — У неё же куча богатой родни.

— Сомневаюсь, — качаю головой.

— А сегодня? — Глаза Лисы загораются азартом. — Можно переночевать там снова?

— Нет! — отвечаю резче, чем хотела, и, как назло, замечаю за окном Ника, направляющегося в сторону входа в здание.

Парень в своём черном худи, в капюшоне, низко надвинутом на глаза, руки в карманах. Идёт быстро, не глядя по сторонам, совершенно незаметный. Моё сердце почему-то сжимается.

— Может, я поговорю с Геллой? — предлагает Лиса, нажимая на моё плечо. — Узнаю, чья это квартира? Может, договоримся?

— Нет, Лис, — отвечаю твёрдо, отворачиваясь от окна. — Сегодня попробую переночевать в студии. Если ночью никто не будет репетировать, можно остаться. А с Геллой связываться не хочу. От неё всегда одни неприятности.

Лиса хмурится, но не спорит. Звенит звонок на ленту, и мы собираемся. Но уже к перемене живот начинает сводить от голода, а в голову лезут неприятные мысли. От тёплой квартиры с кофе и мягким диваном я отказалась сама. Ради чего? Ради принципа, который сейчас кажется таким идиотским.

Краем глаза замечаю, как в аудиторию заходит Ник. Он садится на своё обычное место, даже не взглянув в мою сторону. А я не могу перестать думать о его предложении. О том, как тепло было в его квартире, о запахе кофе по утрам, о спокойствии, которого мне так не хватает.

День тянется медленно, но штатно. Пары сливаются в бесконечный поток формул, заклинаний и усталых голосов преподавателей. На большой перемене я наконец нахожу Геллу — она не соизволила явиться на первые две пары. Стоит у кофейного автомата, и вид у девушки не самый презентабельный.

Макияж явно остался со вчерашнего дня. Тональник кое-как подправлен и скрывает синяки под глазами, но стрелки слегка поплыли, а блестящие тени теперь украшают не только веки, но и скулы. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого торчат растрепанные пряди. Но всё это заметно только вблизи, издалека она выглядит почти безупречно.

— Зря рисковала, — бурчит она, выхватывая у меня ключ-карту так быстро, что я едва успеваю разжать пальцы. По её колючему, усталому взгляду понимаю: она знала, что хозяин может вернуться. Просто не догадывалась, кто именно живёт в той квартире. Иначе бы, ловила удачу не на «Облаках», а здесь, в универе.

Вот же змея! Но я дала слово Нику не устраивать разборки. Поэтому делаю вид, что не поняла намёка. Безразлично пожимаю плечами и ухожу, чувствуя, как её взгляд прожигает мне спину.

К концу пар голод становится невыносимым. Живот урчит так громко, что, кажется, слышно на весь коридор. Перебираю содержимое сумки и нахожу несколько монет на дне. Пересчитываю… М-да, негусто. Хватит либо на скромную булочку, либо на порцию гречки.

Иду в столовую. Специально выбираю момент, когда Лиса уходит в библиотеку. Не хочу, чтобы она снова пыталась меня накормить. Стою в очереди, разрываясь между выбором: булочка пахнет ванилью и свежей выпечкой, но гречка с подливкой от тефтелей дольше держит чувство сытости. В итоге выбираю второе — неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз. К тому же подливку добрые работницы столовой дают совершенно бесплатно.

— Ну быстрее, Мона! — раздаётся недовольный голос за спиной.

Оборачиваюсь — Агнес, Лиона и Шелл. Троица, которую я терпеть не могу. Они из тех, кому не приходится думать о выживании, поэтому к таким, как я, относятся с явным презрением. Это неприятно, но уже привычно.

Под их ехидные смешки и язвительные комментарии о моём выборе беру поднос с гречкой и сажусь за столик у окна. Их попытки задеть меня оставляют равнодушными. У всего есть своя цена. Цена этого скудного обеда — билет на концерт. Я знала, на что шла, и не жалею. Не чувствую себя хуже или несчастнее других. Просто… голодной.

Жую безвкусную гречку, мечтая о чашке горячего сладкого кофе. И здесь перед моим носом появляется бумажный стаканчик с дымящимся напитком и маленькое пирожное на тарелочке.

В изумлении поднимаю глаза — Ник, который уже отходит от моего столика. Он не смотрит в мою сторону. Хочу крикнуть «спасибо», но замечаю, как технично он поделился со мной едой. Никто в столовой даже не обратил внимания на его жест. Никто, кроме Лисы, которая вообще не должна была здесь быть.

— Ничего себе! — восклицает она, плюхаясь на стул напротив. Её глаза округляются от удивления. — С чего это наш тихоня тебя подкармливает? Мона, ты его очаровала! Это твой шанс! Построй ему глазки, и он растает! Пустит тебя пожить!

«Уже пустил», — крутится в голове, но я молчу. От слов подруги становится противно и как-то… грязно.

— Ты серьёзно? — спрашиваю, отодвигая тарелку. Аппетит внезапно пропадает.

— А что такого? — Лиса искренне не понимает моего отвращения. — Отличный план! Используй момент!

Смотрю на недоеденную гречку, на дымящийся кофе перед собой. Ник сделал это не ради того, чтобы я его благодарила или строила глазки. Он просто… помог. Без лишних вопросов. И от этой мысли на душе становится теплее, чем от горячего напитка.

— Вот ты, Мона, со своими принципами точно будешь ночевать на лавочке под газеткой. — Лиса качает головой. Ее голос звучит скорее с беспокойством, чем с осуждением.

Она задумчиво смотрит на мое пирожное, словно оно виновато во всех моих бедах.

Я вздыхаю, чувствуя, как усталость и неприятности делают меня колючей. Обычно в разговоре с Лисой я сдерживаюсь.

— Ну, ты тоже что-то не вешаешься на богатых парней, чтобы улучшить свой быт, — огрызаюсь я слишком резко, но справедливо. Лиса тоже из небогатой семьи, но присылаемые родителями и заработанные деньги тратит более бережливо. И в ее съемной комнате вчера не случился потоп.

Впрочем, подруга на меня не обижается. Она лишь фыркает, поднимая бровь.

— Ну, приравнять Ника к богатым парням — это ты мощно, конечно, загнула. — Она снисходительно улыбается. — Готова поспорить, он живет где-нибудь на чердаке, в комнате с младшим братом, и все его богатство — это пара затертых худи.

Я молчу, глядя в остатки гречки на тарелке. Не говорить же Лисе, что права она лишь отчасти — насчет «под небом». Точнее, с квартирой на последнем этаже, с панорамными окнами и видом, от которого захватывает дух.

— Ладно, — говорю я. Допиваю кофе остывший, но все равно желанный. — Мне пора в студию. Заночую там.

— Пойдем, провожу до выхода, — предлагает Лиса, собирая свой рюкзак. — Меня мирс Олсен просила задержаться. Скоро осенний бал. Нужно обсудить украшение зала. — Она делает паузу, взглянув на меня с надеждой. — Кстати, не хочешь поучаствовать? Помочь с оформлением? Или… может, споешь что-нибудь?

Я морщусь, машинально отступая на шаг.

— Увольте.

— Мона, ну почему? — настаивает она, и в ее голосе слышится искреннее недоумение. — Ты поешь шикарно, ты же мечтаешь о сцене! Почему не хочешь начать с малого? Хоть с чего-то!

Я пожимаю плечами, избегая ее взгляда. Не хочу вдаваться в подробности. Объяснять, что школьные концерты, эти утренники с кричащими родителями и фальшивым пафосом, навсегда отбили у меня желание петь «для галочки» и «для атмосферы». Не люблю и все. Еще со времен старшей школы.

Мы расходимся с Лисой на выходе из столовой. Она поворачивает направо, в сторону актового зала, где уже слышны голоса и смех активистов. А я — налево, к главному выходу.

Холодный осенний воздух бьет в лицо. На улице начинается дождь. Первые капли падают на асфальт, оставляя тёмные пятна. Накидываю капюшон не новой, но ещё добротной куртки и решительным шагом иду через двор университета. В голове план: сначала нужно заскочить на старую квартиру — я договорилась с хозяйкой, что заберу часть своих вещей. Невозможно постоянно ходить в одном и том же. К тому же хочется переодеться во что-то чистое.

Дождь становится сильнее, капли барабанят по капюшону, а я ускоряю шаг. Уже почти у самых ворот, когда до спасительного козырька остаётся всего пара метров, внезапно чувствую, как кто-то бесцеремонно хватает меня за талию. От неожиданности замираю на месте, сердце пропускает удар. Вот это поворот!