Мой сломленный феникс

Глава 11

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Всё во мне кричит, что «синяя комната» — это плохая идея. На моём лице появляется натянутая улыбка, которая, я уверена, выглядит как гримаса.

— Мне нужно на пять минут отлучиться, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно.

Энджел безразлично кивает, его внимание уже приковано к чему-то за окном капсулы.

— Сейчас вернусь, — бросаю я на выходе, чувствуя, как ложь обжигает.

Я выскальзываю в коридор, и дверь капсулы тут же закрывается за мной. Мне нужно выбраться из этого проклятого места, пока не стало слишком поздно.

По коридору как раз проходит администратор. Я почти хватаю её за рукав.

— Подскажите, я могу отсюда выйти, если тот, с кем я пришла, решил пока остаться здесь?

Женщина смотрит на меня с лёгким удивлением, но кивает.

— Конечно. Вас пропустят. Выйдете через тот же портал, что и заходили. Ограничений на выход у нас нет.

Я не жду повторного приглашения. Разворачиваюсь и почти бегу по длинному зеркальному коридору, чувствуя себя неустойчиво на огромных шпильках. Я твёрдо уверена: меня не ждёт ничего хорошего в странной синей комнате. Всё это похоже на ловушку, в которую я чуть не попала, ослеплённая блёстками и скоростью.

Оказавшись на улице, я делаю несколько жадных глотков прохладного ночного воздуха и торопливо ухожу от туманной дымки, ведущей в «Облака», стараясь не оборачиваться. Совсем скоро оказываюсь на центральной набережной Горскейра. Широкий променад тянется вдоль тёмной ленты Кейры, отражающей огни города. Ночной ветер, гораздо более резкий, чем я предполагала, тут же пробирает меня до костей. Я понимаю, что после такого побега возвращаться в студию к Даришу нельзя. Сильно сомневаюсь, что мне разрешат переночевать на диванчике после того, как я кинула Энджела. От мысли, что мне некуда идти, в горле встаёт ком.

Я закусываю губу, пытаясь загнать обратно панические мысли. Нужно решать, что делать сейчас. И тогда я вспоминаю единственного человека, который предложил помощь. Ник — угрюмый парень со странным взглядом, который, кажется, видит меня насквозь.

Достаю из клатча магфон. Пальцы дрожат от холода и адреналина. Набираю сообщение, не позволяя себе передумать: «Сбежала от одного мудака в платье и на шпильках. Можно у тебя переночевать?»

Ответ приходит почти мгновенно, заставляя меня вздрогнуть.

«Где ты?»

Я коротко описываю место. Следующее сообщение Ника звучит как приказ: «Иди в ближайшее кафе. Сиди и жди. Не стой на улице».

Он прав. Я не рассчитала, насколько холодно осенью в одном лишь платье, зубы уже начинают стучать.

Оглядываюсь и вижу вывеску небольшой кофейни в двух шагах. Заведение ещё открыто. Захожу внутрь и чувствую, как меня окутывает тёплый, насыщенный ароматом кофе воздух. На последние деньги заказываю латте — больше для того, чтобы иметь право сидеть здесь, чем из желания пить. Ну и латте горячий, что очень кстати.

Подхожу к столику у окна, выходящего на набережную. Сажусь, прижимаю тёплую чашку к щеке и смотрю на тёмные воды Кейры. Я сбежала. Я одна. Но я не сломалась. И сейчас, в ожидании неизвестного, я чувствую не только страх, но и горькое, колючее удовлетворение. Я не стала игрушкой в его игре. Что бы ни ждало меня дальше, это будет мой выбор.

Я допиваю последний глоток латте, чувствуя сладковато-молочный вкус, смешанный с лёгкой горчинкой. Мне почти тепло, и я почти не жалею о своём побеге от, возможно, единственного шанса воплотить свою мечту в жизнь.

Дверь кофейни открывается, впуская струю холодного воздуха и Ника. Он стоит в своём привычном бесформенном худи с капюшоном, натянутым на глаза, и в широких штанах.

Секунду он разглядывает меня, а потом стаскивает худи через голову. На миг я вижу, как задирается майка, обнажая загорелую полоску живота с рельефным прессом, но парень тут же одёргивает ткань, не дав мне насладиться зрелищем. Ник подходит ближе и набрасывает худи мне на плечи.

— Оденься, — командует он, и я послушно ныряю в тёплую ткань.

— Спасибо, — говорю я и замечаю, что его лицо покраснело.

— Что с тобой? — спрашиваю я.

Ник раздражённо машет рукой.

— Аллергия.

Он разворачивается и выходит. Кутаясь в его худи, выхожу следом. На Нике осталась одна чёрная футболка, которая облегает его, словно вторая кожа, и я в очередной раз думаю: зачем ему прятать такую фигуру под мешковатой одеждой?

На улице холодно. Мне становится жалко парня, но почему-то я чувствую, что пытаться вернуть ему худи не стоит. Это может задеть.

Влажный ветер с реки пробирает до костей. Фонари освещают мокрый асфальт, оставляя на нём длинные блики.

Ник берёт меня за руку. Его пальцы — тёплые и крепкие. В этом жесте нет ничего лишнего. Парень просто ведёт меня, будто боится, что я потеряюсь.

У обочины стоит чёрный магмобиль — обычный, ничем не примечательный, хоть и не из дешёвых. Садясь внутрь, я невольно вспоминаю ярко-красную спортивную игрушку Энджела.

Ник ведёт машину спокойно и аккуратно, без резких движений. За окном медленно проплывают огни набережной, тёмная вода и силуэты пришвартованных лодок.

— Так что случилось? — тихо спрашивает он, когда мы трогаемся.

И я, к своему удивлению, рассказываю ему всё. О том, как надеялась пройти прослушивание, а вместо этого оказалась на нелепом свидании со звездой.

— Понимаешь, я не хотела пить с ним кофе! Я хотела с ним петь! Это же совсем разные вещи!

— Многие с тобой не согласятся, — говорит Ник, глядя на дорогу. — Для них просто посидеть рядом со звездой — уже удача. Но откуда ты знаешь, что он задумал что-то плохое? Может, он и вправду просто хотел кофе?

Я качаю головой. Проверять это на себе мне не хочется.

— Думаешь, я поступила глупо? — спрашиваю, глядя на его профиль.

— Глупо поступил тот, из-за кого тебе пришлось убегать, — твёрдо отвечает он. — Если бы он всё сделал правильно, наверное, тебе бы не захотелось уйти.

— Наверное, — бормочу я. Хотя отдаю себе отчёт, что, может быть, я просто нервная идиотка. Такой вариант исключить тоже нельзя.

Впрочем, слова Ника меня успокаивают, хотя грусть никуда не уходит. Мне всё ещё жаль упущенного шанса. Но сейчас, в тёплой машине, завернувшись в его худи, которое пахнет свежестью и чем-то простым, знакомым, я думаю, что не жалею о побеге. Тут я, по крайней мере, чувствую себя в безопасности.

Ник плавно паркует магмобиль у высотного дома с зеркальным фасадом. Мы проходим мимо вахтёра, который лишь кивает Нику, и оказываемся в плотном облаке белого тумана, который на мгновение скрывает окружающий мир. Когда туман рассеивается, я замечаю наше отражение в полированных стенах холла. Я в его огромном худи, Ник рядом, и это выглядит… естественно.

Через несколько секунд мы уже на пятьдесят четвертом этаже. Когда дверь открывается прямо в квартиру, я невольно замираю на пороге. Знакомая просторная студия с панорамными окнами, за которыми раскинулся ночной город. На душе становится спокойно.

— Хорошо здесь, — говорю я почти шёпотом.

Ник проходит мимо, и его рука слегка касается моей спины — мимолётное, почти невесомое прикосновение, от которого по коже пробегают мурашки. Парень открывает шкаф в прихожей.

— Сделать тебе кофе? — спрашивает он, пока ищет на полке чистое полотенце и тёмную футболку. Протягивает мне всё это, и наши пальцы соприкасаются. — Ты замёрзла. Иди в душ.

Я качаю головой, сжимая в руках мягкую ткань его футболки. Она пахнет им — тем же запахом, что и худи, только более явственным. Даже то, что вещи стиранные, не отменяет того факта, что они принадлежат Нику.

— Я не так уж и замёрзла, — отвечаю я, слегка смутившись. — Ты же отдал мне своё худи. Тебе самому наверняка холодно. Иди первый.

Он смотрит на меня с лёгким удивлением, потом его взгляд скользит по моим плечам, укутанным в его одежду. В уголках его губ появляется тень улыбки.

— Ладно. Я действительно не привык бегать в одной майке. Кофе тогда сделаешь?

— Конечно, — киваю я, чувствуя, как тепло разливается по щекам.

Пока Ник уходит в ванную, я осматриваюсь на современной кухне с глянцевыми поверхностями. Нахожу кофемашину, засыпаю зёрна, ставлю две чашки. Машина начинает тихо жужжать, наполняя воздух терпким ароматом, и мне становится совсем спокойно и тепло.

И пока кофе готовится, я прислоняюсь к столешнице и смотрю на огни города за окном. Как так вышло, что из всех знакомых именно этот, почти случайный парень, оказался тем, к кому я приехала в тот момент, когда была растеряна и расстроена? Тот, чьё прикосновение до сих пор отзывается теплом на моей коже, чья одежда кажется сейчас самой безопасной вещью на свете.

Возможно, иногда самые нужные люди появляются в жизни именно тогда, когда их совсем не ждёшь. И, кажется, я начинаю понимать, почему он прячет свою фигуру под мешковатой одеждой — чтобы такие, как я, не отвлекались на второстепенное, а видели главное.

Но… я ведь не увидела. Я относилась к Нику, как к тени, пока не увидела его пресс. Разве это правильно?

Неправильно, но этого не изменишь. Едва я закрываю глаза, как перед внутренним взором снова встаёт его образ. Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги. Мне что, нравится Ник? Или всё же его пресс?

Ник

Стою под обжигающими струями воды, упершись ладонями в кафельную стену. Вода бьёт по спине и шее, скатывается с лица, но не может смыть мысли об этой дурацкой ситуации. Глаза закрыты, и перед внутренним взором — она. Та, что сейчас на моей кухне, заваривает кофе в моей кофемашине, закутанная в мой худи.

Вся эта история — сплошной идиотизм. Я всё так тщательно продумывал. План был простым: познакомиться с Моной как Энджел. Девушка, фанатеющая от группы, должна была растаять. Вместо этого она сбежала от меня, посчитав извращенцем. Чёрт. Где именно я просчитался?

Она испугалась дурацкой синей комнаты. Я сжимаю кулаки под водой. Это же просто студия! Оборудованная, с хорошей акустикой. Я просил администратора подготовить её, чтобы после кофе провести Мону туда, дать ей спеть, решить всё одним махом. Услышать тот самый голос, который не выходит из головы. Всё. Никакого подтекста.

У меня появился бы женский голос для новой песни, а у Моны — шанс осуществить мечту. Ведь не просто так девушка сказала, что мечтает петь с Энджелом, а не пить с ним кофе!

Но мой идеальный план полетел к демонам. Мона всё неправильно поняла и сбежала. От Энджела. Ко мне.

Вот такая глупая и несправедливая ирония!

Вода продолжает хлестать, но я почти не чувствую её температуры. Во рту стоит горький привкус. Я хотел произвести впечатление как звезда, а в итоге оказался полезен только как… кто? Укрытие? Пункт спасения? Парень, который может предоставить крышу над головой и худи?

Я откидываю голову, подставляя лицо под струи. Она сейчас на моей кухне. В моей футболке. Дышит моим воздухом. И я здесь, за стеной, пытаюсь прийти в себя. От чего? От её испуганного взгляда, когда она выскальзывала из капсулы? Или от того, как она сжала в руках мою футболку, словно это не кусок ткани, а спасательный круг?

Она испугалась той версии меня, которую я считал более совершенной. Энджел должен был быть ключом, а стал препятствием. Теперь надо придумать, как исправить дурацкую ситуацию, в которую я сам себя загнал.

А самое идиотское во всём этом, что я злюсь. А ещё — ревную. К самому себе. К тому Нику, которым я являюсь сейчас. К тому парню, которому она написала, которому доверилась. Это безумие. Впервые за много лет мне хочется снять с себя все маски — и Энджела, и Ника…

Только вот тот, кто останется под ними… он не достоин ни любви, ни Моны. А значит, надо напоить её кофе, уложить спать, а завтра попытаться реабилитировать Энджела и добыть ему совершенный женский голос для новой песни.

Я выключаю воду. Резкая тишина оглушает. Капли падают с волос на плечи. Нужно выходить. Надевать маску. Только на этот раз — маску Ника, которого она, кажется, готова видеть. Спокойного. Надёжного. Того, кто не пугает.

Тихо открываю дверь. Из кухни доносится запах кофе. И её шаги. Она здесь. И сейчас всё зависит от того, кем я сейчас буду. А я и сам уже не знаю, где заканчивается Ник и начинается Энджел. Когда она смотрит на меня, эти границы стираются, появляюсь я настоящий со всеми тайнами, ошибками и грузом прошлого. И, возможно, это самое страшное.

Дамона

Стою у кофемашины, слушая, как за стеной стихает шум воды. Сердце почему-то колотится чаще. Запах свежесваренного кофе смешивается с едва уловимым ароматом его шампуня, витающим в воздухе. Беру две чашки, мои пальцы слегка дрожат.

Слышу, как открывается дверь ванной. Поворачиваюсь и замираю.

Ник выходит, и у меня перехватывает дыхание. Его рыжие волосы сейчас смотрятся почти каштановыми. Они прядями прилипли ко лбу. Вода капельками скатывается по вискам. Лицо… Я никогда не видела его так близко и без привычной угрюмой маскировки. Черты правильные, чёткие — высокие скулы, прямой нос, упрямый подбородок. От той красноты, что была на улице, не осталось и следа. Отчего я делаю вывод, что причина совершенно точно не в аллергии.

Взгляд непроизвольно скользит вниз. На парне лишь низко сидящие на бёдрах тёмные спортивные штаны. Торс… Боги. Подтянутый, с прорисованными мышцами и чётким прессом, который я мельком видела в кофейне. Кожа гладкая, слегка влажная, на плечах и ключицах блестят капли воды. Ник дышит ровно, и мышцы живота мягко играют при каждом движении.

Наши взгляды встречаются, и я вздрагиваю. Он заметил, как я его разглядываю. Воздух между нами дрожит. Мне хочется провалиться сквозь пол. Я опускаю глаза в свою чашку, чувствуя, как жар заливает щёки. Глупо. Очень глупо.

Тяжелое молчание затягивается.

— Спасибо, — говорю я, чтобы прервать неловкую паузу. — За… всё. За то, что приехал и снова помог. Я… я с утра уйду. Не буду тебе мешать. Просто я хотела переночевать в студии, но есть подозрение, там мне будут не очень рады. Ведь я некрасиво кинула звезду.

Я говорю все это, не поднимая глаз от чашки. Слышу, как Ник отодвигает стул и садится напротив меня. Боковым зрением вижу, что он успел натянуть просторную белую футболку. Чёрт. Какое разочарование. Хотя, конечно, так правильнее.

— Я же предлагал тебе пожить здесь, — отвечает он спокойно. Его голос звучит глубоко, с легкими бархатными нотками. — Ничего не изменилось. Оставайся сколько нужно.

Поднимаю на него глаза. Он смотрит на меня прямо, серьёзно. В его взгляде нет ни насмешки, ни раздражения, только… открытость. И что-то ещё, что я не могу расшифровать. В голове проносятся мысли: где мне ночевать, эта студия Дариша, холодная улица, взгляд Ника, когда он вручал мне худи… И этот торс, который теперь навсегда врезался в память. Я запуталась и устала.

— Ладно, — говорю я неожиданно для себя. Голос звучит тихо, но твёрдо. — Останусь. Но только на неделю. И… чтобы никто в университете не знал. Пожалуйста. Мне не нужны лишние взгляды и сплетни.

Он медленно кивает соглашаясь.

— Это разумно. Никто не узнает. Я тоже не хочу привлекать к себе внимание, мне нравится быть невидимкой. Рядом с тобой это невозможно.

Допиваю свой кофе. Он остыл, но я почти не чувствую вкуса. Внутри всё переворачивается от этой внезапной договорённости.

— Я… я пойду в душ, — говорю, поднимаясь.

— Хорошо. Я постелю себе на диване, — отвечает он. — Кровать в твоем распоряжении.

Иду в ванную. Воздух здесь всё ещё влажный и тёплый. Пахнет гелем для душа Ника — что-то свежее, с нотками кедра и мяты.

Прикасаюсь к стене, где парень стоял под струями воды, и низ живота сводит от неожиданно острого чувства. Не сметь представлять Ника тут без одежды! Всё это кажется нереальным. Только что я бежала от блистательного Энджела, а сейчас уже договорилась жить под одной крышей с загадочным Ником, у которого лицо ангела и тело греческого бога. Что, чёрт возьми, происходит? Почему рядом с Ником моя осторожность дала сбой?