Муж любовницы моего мужа

11. Клин клином

Надо было как-то организовать нашу встречу. Я понятия не имела, куда можно пойти, чтобы особо не светиться. Фотографии Кирилла Ярцева регулярно появлялись в газетах, поэтому недорогие почасовые отели отпадали. Вдруг его кто-нибудь узнает? Начнутся вопросы: что менеджер солидной компании делает в отеле для свиданий? С кем? Знает ли его жена о похождениях мужа?

Зоя развеяла мои опасения:

— Да просто снимите два номера в Астории, да и всё. Один — для вас с Димой, другой для Кирилла. Заселитесь и сходите друг к другу в гости. Вряд ли в коридорах гостиницы вас будут караулить папарацци. Ты преувеличиваешь интерес жёлтой прессы к моему мужу.

— Я просто не хочу, чтобы у него были проблемы.

— Не будет никаких проблем, — успокоила Зоя. — Кирилл закажет и оплатит номера, а ты лучше займись более приятными вещами.

— Какими?

— Покупкой эротического белья, эпиляцией зоны бикини, ноготочками.

Она подшучивала надо мной, но без намерения обидеть. Мне и самой хотелось почистить пёрышки. Появилось желание соблазнительно выглядеть, купить новую одежду, сделать вечерний макияж и укладку. Я так давно не наряжалась и никуда не выходила — ни в кино, ни в клуб, ни даже в гости. В глубине души я понимала, что внезапный порыв улучшить внешность вызван глупым желанием понравиться Кириллу, увидеть восхищение в его глазах, но какая разница? Эта ночь не ради удовольствия, а ради сохранения семьи. Я помнила причину, по которой всё затевалось. Уж точно не ради сексуальных экспериментов и наслаждения.

Узнать правду о муже — главная цель мероприятия. Если всё пройдёт хорошо, я забуду Кирилла. Если плохо — разведусь с Димой с чистой совестью (и разбитым сердцем). Секс с Кириллом всего лишь средство — радикальное, но невероятно действенное. И такое же невероятно возбуждающее. Одна мысль о том, что он будет меня целовать и ласкать, разгоняла пульс до ста ударов в минуту. Я надеялась, что мне удастся скрыть свои чувства от мужчин, но надежда таяла с каждым днём. Они раскусят меня по реакциям тела. Оргазм не скроешь, как ни старайся. А в том, что оргазмы будут, я не сомневалась.

Позвонил Кирилл, сказал, что забронировал номера в Астории на следующую субботу. Нас это устроит? Я ответила, что устроит, мы приедем вечером. Кирилл предложил заказать столик в ресторане, у них там фестиваль устриц и белого вина. Я согласилась, хотя Дима предпочитал мясо и водку, а мне вряд ли еда полезет в горло.

— Отлично! — сказал Кирилл. — Тогда встретимся в холле гостиницы в субботу. Я пришлю за вами машину.

— Не надо, мы вызовем такси, — сказала я.

— Я пришлю машину.

С ним сложно было спорить. Он всегда добивался своего.

Я последовала совету Зои и купила комплект шёлкового белья, чулки и чёрное атласное платье. Первое вечернее платье в моей жизни — взрослое, элегантное и дорогое. У него был глубокий вырез, приоткрывавший ложбинку на груди, длинные рукава и молния до копчика. Когда я садилась, оно открывало колени. Чтобы привыкнуть к новому платью, я походила в нём дома, заглядывая во все зеркала. Оно мне шло. Чёрный атлас подчёркивал белизну кожи и пшеничный цвет волос. Я нравилась себе в обновке, несмотря на излишне пышную грудь и крутые бёдра. Туфли на высоких каблуках зрительно удлинили ноги и сделали пропорции более гармоничными. Да, не тонкая-звонкая, как Зоя, но фигуристая — это тоже неплохо. Поразмыслив, я решила ехать на встречу прямо в туфлях: Кирилл не бросит нас без машины, какой смысл надевать зимнюю обувь, если я не планировала гулять по улице?

Дима же собирался надеть военные штаны с карманами. Когда я отобрала штаны и вытащила из шкафа классический костюм на вешалке, Дима спросил:

— Какая разница, в чём я буду? Ярцеву на меня плевать. Он даже не заметит мою одежду.

— Дима, — сказала я, поправляя ему волосы, подстриженные накануне, — ты не для Ярцева одеваешься, а для меня. Мне приятно будет видеть тебя не в рабочем ватнике с конюшни, а в цивильном костюме. С рубашкой и галстуком. Мне приятно будет раздевать тебя, целовать и заниматься сексом…

— В присутствии Ярцева?

В его голосе не было агрессии, лишь подавленность. Мне это не нравилось, сердце требовало прекратить издевательство над мужем, а потом я вспоминала, что он мне изменил, обманул и лишил секса на много месяцев. Я хотела знать, почему это с нами случилось. И очень надеялась, что тактика «клин клином» сработает и вернёт нас в ту точку, когда всё пошло наперекосяк.

— Он нам не помешает.

— У меня с самого начала было предчувствие, что Зоя плохо на тебя повлияет, — признался Дима. — Не стоило с ней сближаться.

— Она не сделала ничего плохого, — возразила я. — Просто я поняла, что многого в этой жизни не пробовала. И ты тоже. Возможно, поэтому у нас проблемы.

— Это она тебе внушила мысль про секс втроём, а потом подсунула своего мужа.

— Хочешь, всё отменим? — вырвалось у меня.

— Нет, мы сделаем то, что запланировали. — Он поднял на меня взгляд: — Но, Маша, ты не Зоя Ярцева, а я не Кирилл Ярцев. У них совсем другая ситуация. Они сто лет прожили вместе, вырастили двоих детей, добились успеха. Они богатые и пресыщенные люди. Они могут спать с кем угодно, менять любовников и ходить на свингерские вечеринки — это не разрушит их жизнь. Они неуязвимы, понимаешь? Они ничего не теряют.

Я понимала, о чём он. И приводила бы те же самые доводы, если бы меня втягивали в сомнительный тройничок.

— Они неуязвимы, потому что любят друга, а не потому, что богаты, — ответила я. — Они экспериментируют в постели ради новых ощущений, но никогда не причиняют друг другу боль. Это самое главное, Дима. Не делать другому больно. Не обманывать. Уметь прощать.

Он долго на меня смотрел, потом обнял:

— Ты права. Возможно, в этом и состоит секрет счастливой семейной жизни.

В этот момент я поклялась себе, что если всё пройдёт хорошо, я больше никогда не обману своего мужа.

Суббота наступила внезапно.

Перед домом остановился знакомый лимузин.

Мы ехали в город молча. Всё было сказано до этого. Я очень волновалась, хотя уже спала с Кириллом три недели назад. Но тогда это получилось спонтанно. Я протестовала, пока разум не отключился, а тело не сдалось. Почему же сейчас на меня накатывали волны необъяснимой паники? Чего я боялась?

Дима правильно сказал, я не Зоя Ярцева, не было во мне авантюризма и смелости. Её жизнь не разрушилась после рискованного эксперимента, а моя могла рухнуть. И ответственность за это ляжет меня, потому что я всё это затеяла.

Кирилл ждал нас в холле. Завидев нас, он поднялся с дивана и вручил мне изысканный букет из белых фрезий. Я сунула нос в нежные цветы, втянула свежий ландышевый запах. Как неожиданно почувствовать его в декабре! И как приятно получать подарки от мужчины.

— Спасибо, они замечательные, — сказала я. — Пахнут совсем по-настоящему, как летом.

Паника отступила. Рядом с Кириллом я успокоилась. Наверное, мне передалась частичка его спокойствия. В этот раз он был одет не в деловой костюм, а в джинсы и синий кашемировый свитер. А ещё он сменил золотые часы на какие-то недорогие в пластиковом корпусе, и больше не выглядел пафосным засранцем, который кичился своим богатством.

Пока я с интересом разглядывала его наряд, Кирилл обошел меня со спины и помог снять пуховик.

— Ты сногсшибательна, — прошептал он на ухо. — Я с нетерпением ждал нашей встречи. А ты?

Я обернулась и хотела строго на него посмотреть, но… Кирилл выглядел таким искренним и открытым. Вопрос, который он задал, не был риторическим. Он действительно ждал, что я отвечу. Время лжи и двусмысленностей прошло, настало время правды. Мы собрались здесь для секса, к чему лукавить?

— Я тоже, Кирилл, — честно ответила я. — Я ждала этой встречи.

— Мы оба ждали, — сказал Дима, обнимая меня за талию и с вызовом глядя на Кирилла.

Тот открыл рот и явно собирался уколоть моего мужа в ответ. Например, он мог сказать: «В тебе я не сомневался» или «Тебе прошлого раза не хватило?», но, видимо, вспомнил мою просьбу и передумал язвить.

— Рад слышать, — улыбнулся Кирилл, и это прозвучало даже без сарказма.

В ресторане нас провели к столику у окна. Поставили букет в вазу. Столик был круглый и маленький, я могла дотянуться левой рукой до мужа, а правой — до любовника. Официант зажёг свечу в еловом веночке, украшенном позолоченными шишками и красными ленточками. Играла приятная музыка, пахло мандаринами.

— Как насчёт устриц? — спросил Кирилл, держа меню в руках, но не открывая его. — Они тут вкусные.

— Я не люблю устрицы, — сказал Дима. — Я буду стейк и граммов двести водки.

— Хорошо, — ответил Кирилл и перевёл взгляд на меня: — А ты?

— На твоё усмотрение.

Он кивнул и заглянул в меню:

— А вино будешь белое? Шеф предлагает к хасанским устрицам белое вино. Или хочешь что-нибудь другое? Шампанское, виски? Можем позвать сомелье.

— Не нужно, какое они рекомендуют в меню — такое и буду. Только один бокал, не больше. В прошлый раз… — Они оба на меня посмотрели. Но Дима знал о моём загуле с Ярцевыми в те дни, когда он покупал Ангела в Ростове, поэтому я продолжила: — В прошлый раз я выпила больше, чем нужно, и плохо себя вела.

— Ты прекрасно себя вела, — возразил Кирилл.

— Уверен, тебе не в чем себя упрекнуть, — поддержал его Дима.

Да уж конечно! Отожгла так отожгла. Хотя совершенно трезвый Кирилл отжигал покруче меня и пьяной Зои. Лихо отплясывал латинские танцы, флиртовал с женой и её подругой, а потом завалился в кровать к чужой женщине и вынудил её отдаться.

Два официанта принесли огромный поднос со льдом, на котором были разложены устрицы в открытых раковинах. Между ними — ломтики лимона и тосты со сливочным маслом. Диме принесли стейк с кровью.

Дима налил в рюмку водки, Кирилл наполнил мой бокал вином, а себе плеснул минералки в стакан.

— Ты не пьёшь? — удивился Дима.

Кирилл качнул головой.

— Планируешь садиться за руль?

— Нет.

— Тогда почему?

— Один раз в юности отравился алкоголем, с тех пор в завязке.

— Палёный попался?

— Нет, просто много выпил.

— Ах, вот как… И что, даже вина не пригубишь? — допытывался Дима.

Видимо, его не радовала мысль, что в нашей троице кто-то будет трезвым. А меня, наоборот, это устраивало. Хоть кто-то сохранит ясный ум и проследит, чтобы свидание не превратилось в полный трэш.

— Да не хочу я пить, Дима, — Кирилл поднял свой стакан. — Давайте за встречу?

— За встречу, — повторили мы с Димой.

— Итак, — сказал Кирилл. — Берёшь раковину в руку, выжимаешь на устрицу немного лимонного сока и тут же проглатываешь. Зажёвываешь булкой с маслом и запиваешь вином.

— Всё так ужасно, да? — спросила я.

— Попробуй, — предложил он с усмешкой. — Всё может оказаться не так страшно, как выглядит со стороны. Главное — не пытайся смаковать моллюска, в первый раз не все способны оценить его вкус.

Я собралась с духом и под взглядами мужчин проделала описанную процедуру. Не жуя, проглотила устрицу, засунула в рот хлеб и запила вином. Вроде нормально прошло. Вторую штуку я съела более вдумчиво.

— Ну как тебе? — спросил Кирилл.

— Кажется… неплохо, — улыбнулась я.

Ужин надолго не растянулся. Дима быстро прикончил двухсотграммовый графинчик с водкой — для него это была привычная и комфортная доза, а я выпила бокал вина. Один-единственный, чтобы расслабиться, но не потерять контроль. Между нами начали летать искры. Дима вытянул ногу под столом и пытался меня ею погладить. А Кирилл блуждал взглядом по моему декольте и то и дело облизывал губы. Слизывал лимонный сок и солёный вкус устриц. Мне жутко захотелось его поцеловать.

Я вспомнила, как Зоя рассказывала про их тройничок: между ними тогда не заискрило, поэтому они быстренько получили удовольствие и расстались. А между нами витали флюиды желания, горящие взгляды перекрещивались, руки сталкивались, дыхание становилось учащённым. Грудь Кирилла под свитером высоко поднималась, Дима расстегнул пару пуговок на рубашке.

— Хотите ещё что-нибудь? Может быть, коньяк или десерт? — спросил официант после того, как убрал пустые тарелки.

— Да, — ответил Кирилл. — Принесите в номер кофе, коньяк, фрукты и пирожные.

Он показал ему карточку-ключ с номером «301». Официант кивнул, а Кирилл подвинул карточку по белой льняной скатерти в сторону Димы:

— Держи, это ключ от вашего номера. Себе я взял другой — триста девятый, в конце коридора. Я приду минут через пятнадцать. Вас устроит или…

— Что? — спросил Дима.

— Может быть, вы хотите остаться вдвоём? — спросил он вполне благожелательно, но с затаённым страхом.

— А если да? — Дима вперился в Кирилла пронзительным взглядом. — Оставишь нас вдвоём в этом шикарном отеле и уедешь домой? Типа такой новогодний подарок для чужой семьи?

— Почему бы и нет? Это добровольное мероприятие, — сказал Кирилл, глядя на меня. — Каждый может отказаться в любой момент.

— Я не откажусь, — сказала я, поднимаясь с кресла.

— Я тоже, — сказал Дима, растягивая рот в улыбке. — Когда ещё представится такая возможность? Нужно пользоваться моментом, правда, Кира?

— Правда.

Номер оказался роскошным. Бежевые тона, пушистый ковёр на полу и кровать шириной два метра, отделённая от гостиной двустворчатыми дверями с мелкой расстекловкой. Но самое главное — вид на Исаакиевский собор из окна. Свет можно было не включать, хватало уличных фонарей и мощной подсветки собора, но Дима прошёлся по комнатам и включил настольную лампу и два торшера. Мягкое золотистое свечение заполнило комнаты. Потолки были такими высокими, что там сгустилась тьма.

Я скинула туфли и в одних чулках прошлась по номеру. Мне здесь нравилось. Обстановка не подавляла пафосностью и «царским» интерьером, а вызывала желание упасть в уютное кресло или лечь на великолепную кровать, заправленную кремовым шёлковым покрывалом.

— Туристы с колоннады собора могут нас увидеть, — сообщил Дима, выглядывая в окно, — если свесятся с перил и воспользуются биноклем.

— Ты думаешь, у них есть бинокли?

— А вдруг кто-то зашёл в собор после посещения театра? У них могут быть такие миниатюрные театральные бинокли, чтобы разглядывать балерин и танцовщиков в облегающем трико. Нам выдавали такие, когда в шестом классе возили на «Щелкунчика».

— Ну что ж, тогда у туристов останутся незабываемые воспоминания о культурной столице, — сказала я, и мы рассмеялись.

Дима шагнул ко мне, взял голову в ладони и заглянул в глаза:

— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю?

— Знаю, — ответила я. — Ты согласился на эту безумную эскападу.

— Я почувствовал, что для тебя это важно, — признался он.

У меня защемило в груди.

— Так и есть, Дима. Если тебе будет совсем невмоготу…

Он прервал меня нежным объятием. Всё это уже сто раз обговорено. Если кому-то из нас не понравится секс втроём — он честно это озвучит. Никто не обязан терпеть боль.

В дверь деликатно постучали, это пришёл официант с десертами. Пока он выгружал на столик тарелки и бокалы, я скрылась в ванной комнате.

Лицо пылало румянцем, глаза блестели — и я знала, что не из-за Димки.

Из-за Кирилла Ярцева. Моё наваждение, мой соблазнитель, мой тайный любовник, с которым я не собиралась встречаться после первого торопливого и предосудительного секса. Возбуждение бурлило в крови. Как он это сделает? Неужели его не смутит присутствие соперника? А как поведёт себя Дима? Я специально наблюдала за ним перед отъездом из дома: он не принимал никаких таблеток и не брал упаковку «Виагры» с собой. Она так и осталась лежать в рабочей сумке, которую он таскал на конюшню. Дима был уверен, что проблем с потенцией не будет? Интересно, что придавало ему такую уверенность?

Я почистила зубы и совершила необходимые гигиенические процедуры. Потом расчесала идеально выпрямленные волосы, которые блестели и переливались под светом галогеновых лампочек. Стёрла помаду и нанесла на губы увлажняющий бальзам. Меня будут целовать — и я буду целовать в ответ. Мне хотелось, чтобы мои губы были мягкими и вкусными. И не хотелось красных разводов у всех на подбородках.

Я вышла из ванной и услышала стук в дверь. Не дожидаясь, когда подойдёт Дима, я открыла её и впустила Кирилла. Мы стояли в прихожей и смотрели друг на друга, а мир вокруг нас терял очертания и постепенно исчезал — и стены дорогого номера в знаменитой гостинице, и питерские соборы, и колючий декабрьский снег, и всё остальное, что существовало помимо нас и наших чувств. Лишь они имели значение.

Я шагнула к Кириллу, поднялась на цыпочки и поцеловала в губы. В ту же секунду он запустил пальцы в мои волосы и обхватил затылок, крепко прижимая к себе. Как будто боялся, что я прерву поцелуй. Ответил с такой страстностью, что голова закружилась. Мы жадно присосались друг к другу, обнимаясь, толкаясь бёдрами, терзая губы и прикусывая языки.

Он оторвался от меня первым:

— Маша, — хрипло попросил он, — давай уйдём отсюда?

— Куда? — не поняла я.

— Да без разницы. Куда-нибудь. В мой номер, ко мне домой, в Париж. Ты только скажи «да», и я тебя увезу. — И прибавил так тихо, что слов я не услышала, но прочитала их по губам: — Прошу тебя.

Он действительно ревновал. Ему не хотелось ни с кем меня делить. Как глупо и неуместно. Он пережил тройничок с любимой женой, переживёт и со мной, чужой для него женщиной. Я покачала головой:

— Нет, Кира. Нет…

Мы не для того собрались, чтобы бросить Диму в одиночестве и сбежать туда, где не будет никого, кроме нас двоих. Цель встречи абсолютно иная. То, что нам до смерти хотелось трахнуть друг друга, — это незапланированный побочный эффект. К делу он не относился.

На челюстях Кирилла напряглись желваки. Неужели он надеялся, что я плюну на наши семьи и сбегу с ним в какой-то условный Париж? Мы оба несвободны. Такие решения не принимаются с бухты-барахты. Тем более я любила Зою. И Диму тоже, да. Я до сих пор любила мужа, несмотря на все наши проблемы.

Кирилл подхватил меня на руки и понёс в спальню.

С каким удовольствием я бы закрыла глаза и отдала ему полный контроль! Пусть делает со мной всё, что хочет. Всё, о чём он фантазировал, представляя нашу близость. Мне хотелось дать этому мужчине то, что он недополучил с женой. То, в чём нуждался, как любой нормальный мужик, — в ответном тепле, в густой влаге между ног, в стонах и содроганиях, в полноценном женском оргазме.

Но нельзя забывать о цели.

По дороге в спальню я зацепила Димку, стоявшего в гостиной, как соляной столп, и потащила за нами. У него было такое лицо, словно он вот-вот грохнется в обморок, но скулы его горели, а язык облизывал пересохшие губы. Я видела, что он возбуждён.

Кажется, всё шло по плану.