Муж любовницы моего мужа

9. Ты — моя проблема

«Привет, Кирилл. Как дела?» — гласило первое сообщение от Димки.

Судя по дате, оно было отправлено вскоре после их секса втроём. Кирилл на сообщение не ответил. Спустя несколько дней мой муж снова написал:

«Привет! Кирилл, мне нужно с тобой поговорить».

Опять без ответа.

«Кирилл, это очень важно!»

«Извини, не видел твои сообщения. Что ты хотел?»

«Встретиться».

«Я плотно занят, в ближайшее время вряд ли получится. У тебя какие-то проблемы?»

«Ты — моя проблема».

«Что это значит?»

«Не притворяйся, будто не понимаешь, о чём речь», — написал Дима.

На этом переписка обрывалась. Я ничего из неё не поняла, кроме того, что Дима настойчиво уговаривал Кирилла встретиться, а тот упорно отказывался. Я глянула на Кирилла:

— Ну и зачем ты мне это показал? Какие выводы я должна сделать?

Он потёр пальцами переносицу. Видно было, что ему нелегко разговаривать на эту тему.

— Послушай, Маша, я стараюсь не лезть в личную жизнь других людей, мне своих проблем хватает. Но в данном случае…

— Что?

— Подумай десять раз, прежде чем рожать ребёнка от своего мужа.

Меня обожгло злостью:

— Да кто ты такой, чтобы указывать, от кого мне рожать? Может, ещё предложишь родить от тебя? Ты считаешь себя более достойным кандидатом в отцы моего ребёнка?

— Я, по крайней мере, ничего от тебя не скрываю.

— А Дима скрывает! Ему приходится! Двое взрослых людей сделали ему предложение, от которого он не смог отказаться. И теперь у него психологические проблемы. Не каждый, кто скрывает измену, — сволочь. Иногда люди хотят сохранить семью и поэтому молчат. Это тяжкий груз, подло перевешивать его на партнёра: мол, я такой честный, всё тебе рассказал, а ты прости, живи со мной дальше и не смей упрекать за мою откровенность. — Я перевела дух. — Даже психологи советуют скрывать разовые измены, если изменник не планирует разводиться.

Я попыталась открыть дверь, но она была заблокирована.

— Выпусти меня!

— Маша, как же ты не видишь? Он не только измену от тебя скрывает. Измена в вашем случае — это херня, есть вещи поважнее. Вот чёрт! Я чувствую себя полным идиотом. Сколько лет вы вместе?

— Пять.

— И ты никогда ничего за ним не замечала?

— Замечала. Он добрый, семейный и ответственный человек. Он будет хорошим отцом.

— Ну, с этим я спорить не стану, — пробормотал Кирилл, проводя ладонью по лицу. — Геи обычно фанатичные отцы, насколько я знаю.

— Кто? — переспросила я. — Какие ещё геи?

Кирилл молча посмотрел на меня.

— Бред, — сказала я.

Кирилл пожал плечами. У меня мелко-мелко задрожал подбородок. Я постаралась взять себя в руки.

— Ты это говоришь в отместку за то, что я отказалась… — я не знала, как сформулировать фразу, — за то, что не захотела встречаться с тобой…

Слезы наполнили глаза, я прикусила губу.

— Нет, — жёстко ответил Кирилл, наклонившись ко мне так близко, что я ощутила запах клубники от его дыхания. — Дело не в том, что ты меня послала, а в том, что твоя судьба мне не безразлична. Рожать детей от такого парня, как Дима Истомин, нужно с открытыми глазами, тщательно взвешивая все риски. Да, вполне вероятно, он будет хорошим отцом, но разве этого достаточно? Ты будешь счастлива, зная, что твоего мужа тянет к мужчинам?

— Его не тянет к мужчинам! — крикнула я и оттолкнула Кирилла, но он даже не шевельнулся. — Не тянет! Не тянет!

— «Ты — моя проблема», — процитировал Кирилл, схватив меня за плечи. — Маша, я помню, как он на меня смотрел. Поверь мне, я знаю, как смотрят мужчины на мужчин, и могу отличить обычный взгляд от сексуального интереса. Мне приходилось с этим сталкиваться. После того, как я перестал ему отвечать, он начал писать Зое. Просил о повторении, делал комплименты, слал фотографии. Зоя решила, что он влюбился в неё, я не стал разубеждать. Это всё очень… — он поискал слово: — прискорбно.

Слёзы всё-таки побежали по щекам. Я выкрутилась из хватки Кирилла и закрыла лицо руками.

— Зачем ты так со мной?..

— Я не собирался никому ничего рассказывать. Аутинг — это мерзко. Человек имеет право скрывать ориентацию, особенно в нашей стране. Но ты мне не чужая, я не хочу, чтобы ты страдала. Если тебя устраивает такой муж, то ладно, это твоё личное дело, но ребёнок… Прости, я должен был сказать. Вернее, это он должен был сказать, но пришлось мне. Я не хочу, чтобы ты испортила жизнь из-за парня, который пытается усидеть на двух стульях. Он ведёт себя эгоистично. Ты заслуживаешь большего, чем он может дать.

Я всхлипнула и начала плакать. Сначала беззвучно, потом всё громче и громче. Я поверила Кириллу. «Мне неприятно втягивать тебя в эту грязь», — говорил Дима. «Я испытываю чувства, которых раньше никогда не испытывал». Он называл его Кирой, а не Кириллом Олеговичем. Признался, что запутался, и просил дать время, чтобы распутаться.

После секса втроём он и правда увлёкся другим человеком.

Вот только это была не Зоя.

И что мне делать с этой правдой?

— Он предупреждал меня, чтобы я держалась от тебя подальше, — провыла я сквозь рыдания. — Чтобы не велась на твою харизму. Назвал тебя мудаком.

— Я рад, что ты его не послушалась. — Кирилл достал бумажный платок и осторожно вытер мои слёзы. — Иди ко мне.

Он затащил меня в объятия. Успокаивающе покачал из стороны в сторону, как ребёнка, разбившего коленку, а не как женщину, которая узнала, что вышла замуж за парня с неустановленной ориентацией.

— Лучше бы послушалась, — сказала я. — То, что мы сделали, — это ошибка, Кирилл.

Он вдавил мою голову себе в грудь, словно хотел, чтобы я замолчала.

Сказал негромко в растрепавшиеся волосы:

— Это не ошибка. Я тебя люблю.

— Ты любишь жену, — напомнила я, утыкаясь носом в шёлковый галстук, пахнувший парфюмом Кирилла.

— Да, я люблю Зою, — согласился он, гладя меня по голове, — и своих родителей, и Федю с Васькой. А ещё я люблю тебя.

— Кто такие Федя с Васькой?

— Мои сыновья.

— А-а… — Я выпуталась из объятий и высморкалась в платочек. — Ты меня не любишь, Кирилл, это временное помрачение, похоть.

— Ты думаешь, я не способен отличить любовь от похоти?

— Я думаю, что твоя жена не давала тебе в постели некоторых важных вещей. Прости, но я в курсе, что у Зои сложности с оргазмом. Она мне сегодня рассказала. А тут я — после многомесячного воздержания. К тому же все эти разговоры про секс втроём, эротические танцы в ночном клубе, алкоголь… — Я глубоко вздохнула. — Признаюсь, меня тоже немного перемкнуло на тебе, но это чисто физическое влечение, не принимай его за настоящую любовь.

— Я постоянно о тебе думаю, Маша. Постоянно. Днём и ночью, даже на совещаниях. Я случайно назвал бухгалтера твоим именем.

Когда он находился так близко, я ему верила. Сердце сладко трепыхалось в груди от его слов, хотя я понимала, что их диктовал его член, а не разум. Кирилл хотел заняться со мной сексом и вновь пережить женский оргазм. Его это возбуждало, пьянило и льстило мужскому самолюбию. Он много лет был лишён ощущения, что удовлетворяет женщину, а я ему отсыпала с лихвой. Но это всего лишь секс. Я сочувствовала Кириллу всей душой, но не разделяла его иллюзий по поводу любви.

— Думай лучше, как помочь Зое, — уныло посоветовала я.

— Я не заслужил этот упрёк.

Мне стало стыдно.

— Прости, конечно, не заслужил. Мне жаль, что у вас проблемы.

— Ты всё ещё хочешь меня? Твоё влечение не пропало?

— Пожалуйста, не надо. К чему эти вопросы? — я отодвинулась подальше от Кирилла. Находиться с ним рядом было опасно, все мои чувства обострились, голову туманило желание. — Между нами всё кончено. И не приходи в салон, я не буду тебя стричь.

Он скрипнул зубами, на челюсти вздулись и пропали желваки. Сел на своё место и тронулся. Когда мы подъехали к дому свекрови, Кирилл спросил:

— Хочешь, я поговорю с твоим мужем?

— О чём?

— О том, о чём он хотел поговорить ещё летом. Если бы я тогда с ним встретился, ты бы не оказалась сейчас в патовой ситуации. Возможно, я подтолкнул бы его к каминг-ауту. Я чувствую себя ответственным за то, что происходит в вашей семье.

— Кирилл, мы с Димой обсудили наши проблемы и пришли к выводу, что нам нужен ребёнок. У нас всё в порядке. Мы будем стараться, и у нас всё получится.

Я изо всех сил пыталась выглядеть спокойной и уверенной, хотя голос противно дрожал.

— Ты строишь замки на песке.

— А ты разрушаешь чужие замки!

— Я хочу тебе помочь.

— Чем? Вывести моего мужа на чистую воду? Пробудить в нём желания, которых раньше у него не было? Соблазнить его?

— Да ты с ума сошла! За кого ты меня принимаешь?

— Вот правильно Димка сказал: «Он разобьёт тебе сердце и разрушит твою жизнь!» Не лезь к нам, Кирилл. Мы сами разберёмся. Даже если Димка писал тебе странные сообщения и странно смотрел, когда вы трахались, это ещё ничего не доказывает. Мы нормально жили до тебя, и будем нормально жить после.

— Маша… — Кирилл потянулся ко мне, но я выскочила из машины и громко хлопнула дверцей.

— Вот попадётся такой… самовлюблённый эгоист, и вся жизнь насмарку, — бормотала я, топая к дому. — Разрушит чужую семью, трахнет чужую жену, задурит голову чужому мужу…

Дверь открыл Димка и, нахмурившись, уставился за моё плечо. Ну, конечно, там стоял сверкающий лимузин Ярцева. Кирилл не торопился уезжать. Хотел проконтролировать, как я встречусь с мужем? Не дай бог, ещё выйдет и заговорит!

— Кто тебя привёз?

— Пойдём в дом, холодно на улице, — я схватила мужа за руку и потащила в сени. Он упирался. — Мы гуляли с Зоей и Ангелом, а потом меня подбросил Кирилл Олегович.

— А почему он? Почему не Зоя?

Я захлопнула дверь и заперла её на замок, как будто боялась, что Кирилл вломится к нам без спроса, как волк к трём поросятам.

— Мы выпили шампанского, и Зоя не стала садиться за руль. Она передала тебе торт, — я начала доставать гостинцы, которые приготовила Зоя. — И банку икры. Поставь чайник, пожалуйста.

Только заметив в окно, что машина отъехала, я внутренне расслабилась.

— Я же просил тебя с ним не общаться, — упрекнул Дима.

— Я и не общаюсь, он случайно оказался на конюшне. Я не знала, что он приедет.

Дима ничего не ответил. Отвернулся от меня, достал чайник и начал заваривать чай. Его движения были непривычно суетливыми. Уронил крышечку. Похоже, тот факт, что Кирилл меня подвёз, заставлял мужа нервничать.

Я сказала:

— Я попросила Кирилла Олеговича найти другого мастера. Я больше не буду его стричь. Твоя мама, конечно, расстроится, он же был ходячей рекламой салона, к тому же давал такие большие чаевые…

— Всё правильно ты сделала, — поддержал меня Дима. — Если мама будет на тебя наезжать, скажи, что это моя идея. Пусть на меня ругается.

— Ладно. А почему ты так негативно к нему настроен? — острожно спросила я.

Ты в него влюблён? Ты его хочешь? Ты злишься, что он отказался с тобой встречаться?

Дима дёрнул плечом:

— Он высокомерный и напыщенный тип. Богатый извращенец, которому плевать на чувства других людей.

— Почему «извращенец»? — спросила я.

Дима смутился:

— Да я просто так сказал.

— Ты часто с ним общался?

— Нечасто. Пересекались на конюшне, когда он к жене приезжал, — уверенно соврал Дима. — Пару раз на корпоративах.

Если бы я не знала, что он побывал с Кириллом в одной постели, я бы ему поверила.

— И он показался тебе высокомерным?

— Не показался, он такой и есть. Ты разве не согласна? С тобой он всегда был милым и обходительным парнем? Что-то не верится.

Со мной он был холодным, как айсберг, пока я не пожаловалась, что его жена спит с моим мужем. После этого айсберг растаял. Мы пересекли границу личного пространства друг друга, и я увидела другого Ярцева — горячего, эмоционального, нетерпеливого. А как он танцевал бачату! Как заразительно смеялся и сладко целовал…

— Нет, он никогда не был милым, — сказала я. — Это определение ему не подходит.

Дима кивнул и принялся за торт. Пока он ел, я за ним наблюдала. Он был привлекательным молодым человеком: русые волосы, серые выразительные глаза, чистая кожа без единого дефекта. Если бы не кислые мины, которые он частенько строил, и брюзгливо поджатые губы, его можно было бы назвать красавчиком.

Неужели ему нравились мужчины?

Я вспоминала его в школе — каким он был, с кем дружил, как общался в коллективе. И ничего, абсолютно ничего не намекало, что он нетрадиционной ориентации. Да, с девочками он не гулял, я была у него первой и единственной (не считая Зои). Ну и что? Мужчины не обязаны быть кобелями. Некоторые из них спокойные и уравновешенные натуры, не склонные к беспорядочным половым связям. Кирилл сам не бабник, несмотря на проблемы в браке. Мог бы загулять, но хранил верность жене.

И самое главное — у нас ведь с Димкой был секс. У нас всё было хорошо до того, как Ярцевы предложили ему тройничок. Значит, всё можно вернуть?

— Дима, сегодня благоприятный день для зачатия, — сказала я.

— Ты сделала тест? — оживился он.

— Нет, просто дни посчитала. Я думаю, можно потихоньку пробовать.

— Отлично! Тогда займёмся продолжением рода? — улыбнулся он.

Ему шла улыбка. Он становился похож на озорного мальчишку. Если у нас наладится в сексе, то плевать, что он засматривался на Кирилла. Они были голые в одной постели, неудивительно, что Дима кидал взгляды на более взрослого мужика. Я бы тоже рассматривала женщину в подобной ситуации. Какая у неё грудь, какое тело, насколько она сексуальна. Любопытно же. Ничего катастрофического я в этом интересе не видела. Взгляды и тайные смутные желания, которые никто не собирался воплощать, — это одно, а семья, ответственность и дети — совершенно другое.

Пока я мылась в душе, то внутренне успокоилась. Мне хотелось, чтобы наши отношения с Димой вернулись на ту точку, когда мы были честны и невинны. Я верила, что это возможно, потому что мы оба изменили друг другу и оба скрывали правду. Никто из нас не был жертвой, никто не был предателем. Когда виноваты оба — не виноват никто, вина обнуляется. В этом я видела шанс на восстановление семьи. Лишь бы Димка меня хотел, лишь бы я с ним кончала. Без этого ничего не выйдет.

Наталья Петровна опять бросила в стирку грязные полотенца, а чистые не повесила.

— Дим, принеси полотенца! — крикнула я в приоткрытую дверь.

Он не услышал. В нашей комнате играла музыка, потянуло запахом ароматической свечи. Понятно, Дима создавал романтическую обстановку для занятий любовью. Нам обоим нравились свечи, мелодичные треки, интимная атмосфера. Я хмыкнула и на цыпочках подбежала к шкафу, который стоял в тёмной гостиной. Вытащила полотенце и собиралась вернуться в ванную. Увидела Диму сквозь открытые двери нашей спальни. Он вынул из коробочки какую-то таблетку и проглотил её. Потом сдернул покрывало с кровати и начал деловито взбивать подушки.

Внутри меня всё оледенело.

Что он принял?

Я вернулась в ванную и долго вытиралась дрожавшими руками. Если спросить напрямую, он может ответить, что это витаминка. Или какой-нибудь препарат, о котором я не слышала. Мой муж, хоть и ветеринар, отлично разбирался в человеческих лекарствах. Он даже лечил меня и маму.

Нет, спрашивать в открытую нельзя.

Я накинула халат и зашла в спальню. Димка улыбнулся:

— Теперь я схожу в душ. Я быстро, не заскучай тут без меня.

Он был таким милым. Я кивнула. Оставшись одна, я принялась обшаривать его сумку, с которой он ходил на работу. И там среди ключей, блокнотов и ветеринарных инструментов я нашла коробочку «Виагры». Я заглянула — не хватало как минимум половины таблеток, а блистер был не маленький. Не одна-две штучки, а больше десятка.

Дима не впервые использовал этот препарат.

Он делал это постоянно.

В опустошении я рухнула на кровать.

Мой муж принимал стимуляторы, чтобы трахать меня. Мне хотелось выть в голос и биться головой об стену. А я ничего не замечала! Ни о чём не догадывалась! Я была слепа как крот.

Я зажала рукой рот и начала раскачиваться из стороны в сторону. Рыдания клокотали в горле, но глаза были сухими.

Когда Дима вышел из ванной, я смогла взять себя в руки, но, видимо, дикий взгляд меня выдал.

— Что с тобой, Маша? — он опустился передо мной на колени и заглянул в лицо.

— Голова сильно заболела… Так внезапно… Прости, секса сегодня не будет.

— Да ну о чём ты? Не переживай. Где болит? Виски, затылок?

— Затылок… И виски…

Я смотрела на него и думала, что мне придётся подать на развод. Я этого не хотела, я любила своего мужа, мне было с ним хорошо и спокойно, но мне придётся это сделать! Есть вещи, которые изменить нельзя, я и так потратила слишком много времени на бесперспективные отношения.

— Скорее всего, это мигрень. В ушах не пульсирует? Я принесу тебе таблетку, ложись, отдыхай, — он заботливо меня уложил и накрыл одеялом.

Помчался к своей аптечке, начал шуршать упаковками лекарств. Потом налил воды и вернулся ко мне со стаканом. Я безропотно выпила ненужную мне таблетку и откинулась на подушку.

— Мне жаль, что я испортила тебе романтический вечер, — сказала я.

Дима взял мою руку и ласково поцеловал пальцы:

— Глупенькая, ничего ты не испортила. Мы никуда не торопимся. У нас вся жизнь впереди.

— Ты думаешь, мы проведём всю жизнь вместе?

— Конечно, — уверенно ответил он, — а ты сомневаешься? Я разговаривал с Зоей Эдуардовной, она очень довольна тем, как я съездил в Ростов. Сказала, что будет поручать мне всё больше заданий, не связанных с ветеринарными делами. Ей нужен помощник, которому она могла бы доверять, и я на эту должность подхожу лучше всего. Живу рядом с конюшней, знаю лошадей, у меня подходящее образование. Я так понял, она планирует сделать меня своим заместителем. А это совсем другая ответственность и совсем другие доходы!

— Правда? — удивилась я.

За любовными переживаниями я и забыла, что Зоя высоко ценила профессионализм моего мужа. Она обещала не мутить с ним никаких интимных делишек, но их совместная работа не отменялась.

— Да. И зарплату повысит в два раза. Придётся больше вкалывать, но я не против, мне нравится то, чем я занимаюсь. Если будем активнее копить деньги, то через годик купим отдельный дом. Знаешь, на пустыре за Мухобором собираются строить коттеджный посёлок. Я видел проект, очень круто! Конечно, городские понаедут, цены взлетят, но если вступить в долевое строительство на стадии котлована, то можно выгодно купить отличный дом.

— Это там, где баронская усадьба?

— Да. Вид будет потрясающий, — он снова поцеловал мою ладонь. — Руины отреставрируют, а бомжей и всякую шушеру оттуда выгонят.

— Вижу, ты всё уже решил…

— Ты же знаешь, я люблю строить планы, а потом их выполнять.

— Семья — это тоже твой план?

— Конечно! Крепкая семья с детишками. Я всегда о ней мечтал.

Его глаза ярко блестели в свете свечей. Играла медленная приятная музыка. Мы в салоне такую же включали для расслабления клиентов. Я потрепала Димку по волосам:

— Я посплю, ладно? В сон клонит.

— Спи, дорогая, — ответил он и поцеловал меня в щёку.

Кирилл был Димкиной проблемой, а я была решением этой проблемы.

Просто чудесно.

Всю следующую неделю я таскалась в салон, как на каторгу. Из-за плохого настроения даже стрижки получались некрасивыми. Вроде стригла как обычно, но людям не нравилось. Я и сама видела, что работаю на отцепись, без огонька, без желания сотворить маленький куаферный шедевр. В свободное время я крутилась на кресле по часовой стрелке и думала, что нужно подавать заявление на развод и возвращаться к маме. Стасик скоро уйдёт в армию, можно будет занять его комнату, в которой мы жили вдвоём до моего замужества. А через год как-нибудь разберёмся.

А потом я крутилась против часовой стрелки и думала, что приём стимуляторов ничего не доказывал. У Димы могли быть проблемы другого рода, а не те, которые я нафантазировала. Всему можно найти объяснение. Нельзя считать человека геем, пока он сам не признался. Он должен совершить каминг-аут — искренне и добровольно.

Но как заставить его это сделать? Если он твёрдо решил строить отношения с женщиной, то будет категорически отрицать интерес к мужчинам. Скажет, что я сошла с ума. Я никогда не узнаю правду, если буду давить на мужа. А мне нужно узнать правду во что бы то ни стало.

От этого зависело моё будущее.

В свой выходной я поехала в город. Вышла из метро у Казанского собора и, обходя сугробы на обочинах, дошла до старинного особняка, где когда-то жили родственники царя, а теперь располагался головной офис нефтяной корпорации.

С бьющимся сердцем набрала номер, который Кирилл вбил в мой телефон после первого поцелуя в салоне. «Звони в любое время, — сказал он тогда. — Возможно, тебе захочется поговорить».

Он ответил мгновенно, словно ждал звонка.

— Да, Маша.

— Привет, — я с трудом сдерживала волнение. — Мне нужно с тобой поговорить.