Муж любовницы моего мужа

19. Кольцо

— Мамуль, я дождусь развода и перееду в город, — сказала я маме. — Закончатся новогодние каникулы — и рвану.

Она села за стол, отложив в сторону утюг и вещи, которые гладила. На лице было написано беспокойство.

— Ты уже выбрала курсы?

— Да. Я решила пойти в академию барберов.

— Оссподи! — воскликнула мама. — Это ещё кто такие?

Я рассмеялась и подошла к гладильной доске. Расправила наволочку и принялась гладить. Утюг ещё не остыл.

— Барбер — это мастер, который стрижет мужчин. Делает им красивые усики и бородки. Укладки всякие, окрашивание, уход и массаж лица.

— Мужской парикмахер? — тактично подсказала мама.

— Это больше, чем парикмахер, — ответила я. — Это специалист по мужскому имиджу.

— А почему по мужскому, а не женскому?

— А ты знаешь, я тут подумала и поняла, что мне нравится делать мужчин красивыми. Прямо руки чешутся, — я засмеялась, глядя на забавное выражение лица мамы. — Закончу академию и к лету устроюсь в барбершоп. Буду зарабатывать в три раза больше, чем в «Натали». А, может быть, даже в пять! Мужчины часто оставляют чаевые.

— А тебе хватит денег на твою академию? На квартиру в Питере, на еду? — озаботилась мама.

Это был сложный вопрос. По моим расчётам, если заплатить за учёбу, то денег останется впритык: хватит на крошечную комнатку в коммуналке и на питание гречкой. Хотя нет, гречка дорогая, она будет у меня по праздникам. Ну ничего, зато похудею!

— Я могу дать тебе денег, — сказала мама. — Я немного отложила.

Я подскочила к ней и крепко обняла:

— Ох, мамуля-мамулечка! Спасибо большое! Но у вас тоже куча расходов — и свадьба, и ребёнок, и Стасик скоро в армию уйдёт. Вам придётся жить на одну зарплату, если Люба никуда не устроится. Не волнуйся за меня, я справлюсь. И вам помогу, когда начну работать!

— Обещай, что позвонишь, если понадобятся деньги, — потребовала мама. — Что не будешь питаться одним зёрнышком в день, как Дюймовочка.

— Клянусь! Посмотри на меня! Разве я похожа на Дюймовочку?

Легко было клясться, имея в кармане треть миллиона, но курсы оказались дороже, чем я планировала. Мне хотелось получить максимум знаний, а каждый дополнительный предмет оплачивался отдельно. Тот же массаж лица или окрашивание бороды. К тому же пришлось купить инструменты. В итоге я заплатила за курсы фантастическую сумму, зато это было лучшее учебное заведение в городе. Я стану классным мастером. Моя мечта сбудется!

Оставалось найти комнату. Но придётся искать самое дешёвое жильё, иначе мне и на ячменное зёрнышко не хватит. Несмотря на безденежье, настроение было радужным. Меня ждала новая жизнь в Петербурге! И страшно, и тревожно, и радостно.

Одно меня беспокоило: Кирилл не звонил. Зое он тоже не звонил. И на наши звонки не отвечал. Мы решили, что он уехал куда-то далеко в командировку, где даже мобильной связи не было. На новое месторождение газа, например.

С Зоей мы встречались каждый день. Освободившись от работы в салоне, я помогала ей (она просила обращаться к ней в женском роде, пока не поступит иных просьб) на конюшне. С третьего января у неё все дни были расписаны под уроки и корпоративы. Она вкалывала с утра до вечера, как рабочая лошадка. Димка тоже без устали носился по территории конюшни. Ему повысили зарплату, и теперь, кроме ветеринарных вопросов, он решал и организационные. А меня попросили поработать координатором: позвонить клиентам, договориться о доставке горячих обедов, закупить что-то нужное по интернету. Мне было несложно, а Зое — помощь.

С Димкой мы не общались. Один раз он поймал меня в коридоре офиса и спросил шёпотом:

— Ну что, довольна? Ты не только наш брак разрушила, но и брак Зои Эдуардовны.

Видимо, Зоя рассказала ему о своём разводе. Меня обдало злостью. Ехидно спросила:

— А ты уже сообщил Светлане, почему мы разводимся?

— Конечно. Потому что ты мне изменила.

— Ага-а-а, так вот как ты вывернул! — вскрикнула я, и Димка испуганно оглянулся по сторонам. — Выходит, это я во всём виновата?

Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь услышал наш разговор.

— А разве это неправда? — спросил он. — Я видел своими глазами, как ты мне изменяла!

— А я видела, как ты поцеловал Кирилла! А ещё, — и тут я достала из рукава свой последний козырь, — я видела твою переписку с Зоей и Кириллом. «Ты — моя проблема!», — процитировала я. — Я в курсе, что у вас был тройничок прошлым летом. Я ещё в ноябре об этом узнала, просто молчала. Берегла твою гордость, надеялась сохранить семью, хотя там нечего было хранить. Ты пользовался виагрой, чтобы спать со мной! Со Светой тебе тоже приходится пить стимуляторы? Или ты закрываешь глаза и представляешь большого волосатого мужика?

Дима позеленел от моих слов. Отступил от меня:

— Пожалуйста, Маша, прошу тебя…

— Поэтому не смей никому врать, что мы разводимся из-за моей измены! Ты первый мне изменил. Запомни, это ты во всём виноват! Ты и никто другой! А я терпела до последнего!

Его проняло. В глазах появились слёзы, лицо исказилось в скорбной гримасе. А я развернулась и ушла, чтобы не пристукнуть его прямо там, в коридоре.

В следующий раз мы встретились в загсе, когда получали свидетельство о разводе. Обронили пару слов сквозь зубы. Я искренне надеялась, что это последний разговор с Димой Истоминым. Встреч не избежать, я буду часто появляться на конюшне, но общаться с ним мне больше не хотелось.

Кирилл всё не звонил, но в офисе подтвердили, что он в командировке.

Зоя меня утешала, потому что я ужасно волновалась о его душевном состоянии. Она говорила, что он сильный человек, что справится с эмоциями, что любовь ко мне поддержит его в самые тяжёлые моменты.

Но он не звонил.

Зоя узнала, что я ищу жильё, и достала из сумки ключи от городской квартиры:

— Держи! — она кинула мне связку. — Живи, сколько хочешь, всё равно она пустует.

— Ну как же? Ты иногда ночуешь в городе. Дети могут приехать, Кирилл вернётся…

— Это маловероятно. Я всё время провожу в Мухоборе, мальчики в Москве, а Кирилл неизвестно где. Но даже если мы все внезапно появимся, ты никому не помешаешь. Там полно места. Не отказывайся, я хочу тебе помочь. Как друг, Маша.

Я с благодарностью взяла ключи и к началу учёбы переехала в дом с атлантами.

Поселилась в детской комнате с чёрно-красными японскими постерами. Можно было выбрать другую комнату, — спальню Зои или Кирилла, или кабинет Зоиного дедушки, конструктора космических ракет, — но мне было уютно там, где я впервые познала Кирилла. В той самой постели.

Я так по нему тосковала.

А в феврале он… нет, не позвонил.

Он пришёл домой.

Это был солнечный ветреный день. Суббота. Я решила помыть окна, — хотя бы изнутри, — чтобы впустить в большую антикварную квартиру немного февральского солнца.

Зою я не ждала. Она приезжала редко, обычно в середине недели, когда клиентов на конюшне становилось поменьше, и привозила пакеты с мясом, овощами и фруктами. Я отнекивалась, но она смеялась: «Студентов надо подкармливать! Своим мальчикам я тоже заказываю продукты с доставкой, иначе они будут питаться одними гамбургерами!» Я бы тоже питалась одними гамбургерами, если бы они вписывались в мой бюджет. Но благодаря Зое я питалась здоровой домашней пищей. Даже готовить не ленилась: когда готовишь для себя и на собственный вкус, не так оно и утомительно. Зоя иногда оставалась на обед и хвалила мои нехитрые блюда — супы да тушёное мясо с овощами. Её проблемы с питанием потихоньку решались. Она прибавила три килограмма за последний месяц и очень радовалась этому факту.

— Ты ходишь к психологу? — спросила я.

— Хожу, конечно. Ты не представляешь, насколько мне сейчас лучше! Наконец-то я знаю, кто я такая, и учусь с этим жить. У меня появилась надежда.

Больше мы о об этом не разговаривали. Наша дружба потеряла интимность и чрезмерную откровенность, свойственную любовникам или людям, которые собирались ими стать, но приобрела глубину и осознанность. Зоя стала для меня старшей сестрой, хотя я и пыталась воспринимать её как брата. У меня пока плохо получалось, но впереди было много времени. Может быть, когда-нибудь я увижу в ней мужчину.

В эту субботу я гостей не ждала, поэтому с утра натянула лосины, старую футболку и залезла на широкий подоконник. Отмыла одно окно — переместилась в другую комнату. В полдень, когда я мыла окна в гостиной, в дверях повернулся ключ. Кто-то зашёл в прихожую. Я замерла в ожидании. Это кто-то свой! Зоя? Близнецы приехали из Москвы? Или?..

В гостиную зашёл Кирилл. В арктическом пуховике, лохматый и с отросшей бородой, в одной руке — дорожная сумка, в другой — охапка весенних цветов. Он остановился на пороге и неуверенно улыбнулся, как будто боялся, что его отсюда прогонят. Мы не общались со второго января.

Я радостно взвизгнула и слетела с подоконника. Промчалась через комнату и запрыгнула на Кирилла. Он уронил и букет, и сумку. Крепко меня обнял.

— Кирилл, Кирюша… — бормотала я, покрывая поцелуями дорогое лицо. — Где же ты был? Почему не позвонил? Я так тебя ждала, Зоя тоже переживала…

— Машенька…

Он впился в мои губы и понёс к ближайшему столу. Усадил на него и начал лихорадочно стаскивать лосины. В ответ я схватила тяжёлый пуховик и сбросила его на пол. Нащупала пряжку ремня на брюках. Пальцы дрожали, я никак не могла вытащить штырёк из отверстия. Не прекращая меня целовать, Кирилл сам расстегнул ремень и спустил брюки до колен. Ни футболку, ни свитер мы снимать не стали, они нам не мешали.

Он рывком вошёл меня, и я вскрикнула от удовольствия. Как долго я об этом мечтала! Как долго ждала! Мы стонали, рычали и пыхтели, двигаясь в едином ритме, смахивая со стола рулоны бумажных полотенец, губки и стеклоочиститель. Солнце слепило глаза, повсюду летали пылинки, а под закрытыми веками вспыхивали зелёные и оранжевые круги.

Разорвав поцелуй, я откинулась на спину и забросила ноги на плечи Кирилла. Вцепилась в столешницу, чтобы мощные ритмичные толчки не сбросили меня со стола. И всё, мир померк вокруг меня, сконцентрировавшись в одной точке, — там, где наши тела соединялись в одно целое, там, где разгорался пожар и зарождались сладкие спазмы. Дождавшись, когда я кончу, Кирилл задрал мою футболку до шеи и с рычанием спустил семя на грудь и живот.

— Ты голоден? Будешь есть? — спросила я, выйдя из ванной.

Кирилл тоже принял душ и расхаживал по квартире босиком и в халате. Все его вещи находились здесь, он ничего не успел вывезти. Его совершенно не смущало, что это квартира его бывшей (правда, пока ещё настоящей) жены.

— С удовольствием! Надоело питаться в столовке.

— Сходил бы в ресторан.

— Там нет ресторанов.

Пока я разыскивала вазу, чтобы поставить цветы, а потом подогревала картошку с мясом, Кирилл кратко рассказал о своей жизни. Они всю осень подбирали директора для нового ямальского завода, а в январе Кирилл решил возглавить его лично. Владельцев и топ-менеджеров, одним из которых являлся и Кирилл, его кандидатура устроила на сто процентов.

— Ты переехал на Ямал?! — ужаснулась я.

— Не навсегда, — успокоил меня Кирилл. — На год или два, пока не отлажу производственные процессы. Когда завод выйдет на проектируемые мощности по переработке газа, я вернусь в Питер. С повышением.

— А есть куда выше?

— Есть, конечно, — улыбнулся Кирилл. — Войду в совет директоров. Разбогатею, куплю квартиру в новом доме.

В голубых глазах искрились смешинки. Я поставила перед ним тарелку, и Кирилл жадно накинулся на еду.

— И что же, вас там не кормят?

— Кормят — в заводских столовых. Стараются готовить разнообразно, но всё равно надоедает. — Он дотянулся до солонки и щедро досолил мясо. — Построили жилой микрорайон для рабочих, но ресторанов пока нет. Зато открылся торговый центр с кинотеатром. Поликлиника, детский сад и школа тоже есть. Потихоньку обустроимся, будем нормально жить. Летом там красиво — тундра, горы, Карское море. Не хуже, чем в твоём Мухоборе.

Я лишь хмыкнула. Кирилл считал, что в Мухоборе красиво. Впрочем, многие приезжие так считали, а местные мечтали уехать подальше от бескрайних лугов, лесов и болот. Куда-нибудь поближе к цивилизации, где есть работа и возможности.

— А как ты узнал, что я здесь? — спросила я. — С Зоей разговаривал?

— Нет, Витя сказал — это он с Зоей общается, а я пока не готов. Но я над собой работаю.

— Я понимаю.

— Можно личный вопрос?

— Конечно.

— Ты живёшь здесь как её подруга или любовница?

— Ох… Кирилл, между нами ничего не было. Мы дружим, но уже по-другому. Не так, как раньше, до её признания.

— А в чём разница?

— Раньше мы могли спать в одной постели и мыться в душе, не стесняясь друг друга. А сейчас ничего такого нет. Наша дружба по сути — это дружба двух разнополых людей. Звучит диковато, но так оно и есть.

— Да нет, не диковато. Вполне укладывается в концепцию внутреннего мужика.

Это прозвучало так забавно, что мы не удержались от улыбки. Кирилл шутил над вещами, которые причиняли ему боль, и, возможно, это был наилучший выход.

— Значит, ты свободна? — спросил Кирилл, вытирая губы салфеткой.

— Абсолютно, — я пошевелила пальцами правой руки, где больше не было кольца. — Я уже месяц свободная разведённая женщина.

У Кирилла тоже кольца не было, но я знала, что их развод ещё не завершился. Адвокаты утрясали имущественные вопросы, учитывая интересы детей. Никаких сложностей не было, просто формальности требовали много времени. Это не семьсот тысяч, которые мы с Димой полюбовно разделили.

Кирилл что-то достал из своей дорожной сумки. Сел напротив меня и подвинул к моей руке бирюзовую коробочку:

— Открой, — попросил он с улыбкой.

Это было украшение той же марки, что и бриллиантовые серьги, подаренные Зоей в новогоднюю ночь. Возможно, подвеска в комплект к серьгам? Без задней мысли я открыла футляр и увидела кольцо с крупным сапфиром в окружении бриллиантов. Кольцо?

Не мог же он?..

Это же не?..

— Маша, выходи за меня замуж, — предложил Кирилл.

Я потеряла дар речи.

— Но…

Мы были знакомы больше года, но наша любовная история длилась лишь пару месяцев — и всегда в присутствии третьих лиц. Мы занимались сексом всего несколько раз. Мы не встречались, не узнали друг друга, не стали парой. Кирилл даже не был разведён! Как я могла сказать «да»?

— Кирилл, мне кажется, ты торопишься… — с трудом выдавила я.

— Да, тороплюсь, — согласился он, — потому что не могу тебя потерять. Я хочу быть с тобой, Маша. Я тебя люблю. — Он уже говорил эти слова, а сейчас прибавил кое-что новое: — Ты единственная женщина в мире, которая мне нужна. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Куда? В Париж?

— Угу. На Ямал.

Он был Овном, пылким огненным знаком, а я — упрямым медлительным Тельцом.

— Кирилл, прости меня, ради бога… — начала я, собираясь перечислить все препятствия на пути к нашей свадьбе, но он меня перебил:

— Это «нет» или «я подумаю»?

— Второе, — с облегчением ответила я.

— Отлично! — он захлопнул футляр и всучил мне в руки. — Когда мы встретимся в следующий раз, я хочу увидеть это кольцо на твоём пальце. Это и будет твой ответ. А если ты его не наденешь… Что ж, в этом случае нам вообще не стоит встречаться. Ты согласна?

От волнения я не могла говорить, лишь кивнула.

Кирилл улыбнулся:

— Пойдём в спальню? У меня самолёт в четыре утра. Оставшиеся двенадцать часов я хотел бы провести в постели.