Муж любовницы моего мужа

12. Провокация

В спальне он опустил меня на ноги около кровати. Я пошатнулась, но Кирилл придержал меня за талию. Собрал мои волосы в хвост, намотал на кулак и легонько потянул. Я машинально запрокинула голову, подставляясь под его поцелуи. Рот приоткрылся сам собой.

Он целовал меня жадно и методично, словно не хотел пропустить ни одного сантиметра, — губы, щёки, подбородок. Облизал ушную раковину, потеребил серёжку и провёл влажным языком по шее до яремной впадинки. Ощупал губами ключицы и продолжил путь вниз. Склонившись надо мной, он засунул нос в ложбинку между грудями, глубоко вдохнул мой запах, а потом, как наглый голодный кот, потёрся о кожу бородкой и всем лицом. Ласкался и метил.

— Я так тебя хочу, — сказал он, выпрямляясь.

По нему было заметно. Мало кто смотрел на меня с таким вожделением. Я таяла и трепетала под его взглядом, мышцы бёдер автоматически сжимались, по спине пробегала дрожь.

— Я тоже тебя хочу, — ответила я тихо.

Воздуха не хватало.

Кирилл выпустил из захвата мои волосы и перекинул их на грудь. Я поняла, что он задумал. Опустила голову. Он обошёл меня сзади и нащупал язычок молнии на платье. Медленно потянул вниз. Вж-ж-жик — и узкое атласное платье перестало стягивать мои бока. Разгорячённую кожу обдало прохладным воздухом, вся она покрылась мурашками.

От Кирилла это не укрылось. Он наклонился и поцеловал шейный позвонок, от чего меня выгнуло дугой. Положил горячие ладони на голые плечи и не спеша освободил их от платья. Потянул ткань вниз, обнажая грудь, живот и бёдра. Платье упало на ковёр, как смятый ворох глянцевой бумаги. Я перешагнула через него и осталась в чёрном белье и чулках, которые контрастно выделялись на белой коже.

Развернулась к Кириллу передом. Он пожирал меня глазами, скользя взглядом по пышной груди, прикрытой полупрозрачным шёлком, и низу живота, который подрагивал от напряжения.

Ему нравилось то, что он видел. Там, в детской комнате в доме с атлантами, он не мог меня рассмотреть. Мы совокупились в темноте, как изголодавшиеся животные, дорвавшиеся до мяса, но сейчас нам хотелось видеть друг друга. Мы знали, каковы наши тела на вкус и на ощупь, но любоваться наготой партнёра — это часть удовольствия.

Неслышно ступая, сзади подошёл Дима. Видимо, он тоже смотрел на Кирилла, потому что тот уставился поверх моего плеча, состроил недовольную гримасу и отвёл взгляд. Прикусил губу. На его лице читалась ревность. И чувство собственности, которое его обуревало. И несогласие делить меня с другим мужчиной.

Удивительно, но муж не так ревновал, как любовник.

Дима расстегнул крючки на бюстгальтере и снял его. Взял мои груди в ладони и растёр плоские соски. Они тут же напряглись и превратились в твёрдые горошины. Кирилл с шипением втянул воздух сквозь зубы и шагнул к нам. Положил руки поверх рук Димы. Я думала, они оба будут меня гладить, но нет, Кирилл решительно убрал руки Димы, словно ему неприятно было наблюдать за супружескими ласками. Он подхватил меня и уложил на кровать. Теперь у Димы не было шансов подкрасться ко мне со спины. Ему пришлось скинуть пиджак и расположиться рядом на кровати. Он внимательно следил за действиями Кирилла, время от времени отвлекаясь, чтобы поцеловать меня в губы. Инициативу в постели захватил приглашённый гость.

Наш тройничок превращался в акт соперничества.

Меня это не беспокоило. Они же мужчины. Без меня разберутся. Моё дело — лежать и получать удовольствие, кто бы его ни дарил.

Кирилл навис надо мной, любуясь распростёртым телом (я совершила над собой усилие, чтобы не прикрыться от его плотоядного взгляда), а потом склонился над грудью. Втянул сосок в рот. Облизывал его и сосал. Приподнял ладонями груди, свёл их вместе и целовал, целовал, целовал каждую по очереди, не в силах насытиться. Я ощущала его неутолимую жажду и заводилась ещё сильней. То, как он меня хотел, сводило с ума. Я выгибалась и откровенно подставлялась, в тот момент мне было плевать, как я выглядела в глазах обоих мужчин. Всё стало неважным, кроме секса.

Я приподняла бёдра, и Кирилл понял мою безмолвную просьбу. Подцепил пальцами кружевные трусики и медленно стащил их по ногам, обтянутым чулками. Положил рядом с собой, как нечто ценное, что нельзя бросать на пол. Его взгляд сконцентрировался на моей гладкой промежности, блестящей от влаги. Стыдно и сладко быть такой раскрытой для него. Я попыталась сдвинуть колени, но Кирилл не позволил. Уселся между раздвинутыми ногами и взял в руки одну ступню. Поставил себе на грудь. Просунул палец под кружевную резинку и хотел снять чулок. Но я не разрешила. Надавила ногой на грудь, отстраняя Кирилла. Нечестно, что я без трусов в одних чулках, а он полностью одетый.

Кирилл недоуменно поднял бровь. Я провела пальцами ног по его животу и подцепила край свитера. Показала, чего мне нужно. Кирилл усмехнулся и, ухватив свитер за горловину, содрал его с себя.

— Так нормально? — спросил он.

Под смуглой кожей перекатывались мускулы, на груди густо кудрявились тёмные волосы, уходившие дорожкой вниз. Он был очень хорош — обнажённый по пояс, с растрепавшейся причёской, неотразимый. Но мне хотелось большего.

— И это тоже, — я без колебаний поставила ногу на выпуклость в его джинсах.

Кирилл застонал и подался вперёд, притираясь членом к моей ступне. Ох, такой большой и твёрдый! Я поджала коленки, чтобы Кирилл не отвлекался. Он привстал на кровати, расстегнул ремень и стащил джинсы вместе с трусами и носками. Матрас под нами качнулся.

Кирилл сел между моими ногами абсолютно голый, с торчащим членом, и снова взялся за лодыжку. Я не противилась. Он огладил кожу над резинкой чулка и аккуратно его снял. Поцеловал пальцы ног — один за другим. Потом снял второй чулок. В его действиях было столько чувственности и контролируемого вожделения, что меня прошивало разрядами удовольствия. В этот раз он не торопился, а намеренно растягивал прелюдию. В первый-то раз мы так стремительно кончили, что даже не успели почувствовать друг друга.

Прекратив гладить и целовать мои ноги, Кирилл перешёл к главному. Раздвинул половые губы и мягко коснулся пальцем клитора, набухшего и блестевшего от смазки. Я ахнула и вцепилась ногтями в одеяло. Кирилл сделал несколько круговых движений вокруг клитора и входа во влагалище и бережно вставил в меня палец. Потом ещё один. И начал двигать ими туда-сюда, неторопливо, плавно и ритмично. Перед глазами поплыло. Колени невольно задрожали.

— Кира… — вырвалось у меня.

— М-м? — спросил он, привстав надо мной.

Я не знала, что ответить. Лишь задыхалась от его пальцев, заполнявших меня так приятно, но так…

— Недостаточно, — выдохнула я. — Мне этого мало. Я хочу…

— Хочешь кончить?

— Да.

Он быстро наклонился и припал горячим ртом к ноющему эрегированному клитору. Я вскрикнула и запустила пальцы в волосы Кирилла. Притиснула его к себе так плотно, чтобы он не смог вырваться, чтобы продолжал лизать и сосать, чтобы трахал меня умелыми пальцами, находя волшебные точки в истекающей влагой вагине, чтобы не останавливался, не уменьшал напор, не снижал темп, чтобы дал кончить ему в рот, прижимаясь к его лицу пульсирующей промежностью, крепко обхватив бёдрами его голову…

После того, как судороги внизу живота постепенно утихли, я бессильно вытянула ноги и открыла глаза. Кирилл улыбался, глядя на меня. Я хотела спросить, где он научился такому феерическому куннилингусу, но прикусила язык. Понятно где. Они с Зоей ходили к сексологу, учились доставлять друг другу наслаждение, развивали чувственность, пробовали разные игрушки. Наверняка они многое умели в постели. Стали настоящими профессионалами в сексе — не только Кирилл, но и Зоя.

Я опустила взгляд ниже — член Кирилла побагровел от притока крови, головка блестела от выделившейся смазки. Рот непроизвольно наполнился слюной. Я оторвала спину от простыни и потянулась к Кириллу, но он уложил меня обратно.

Я запротестовала:

— Пусти, я хочу сделать тебе минет.

Кирилл навис сверху:

— В другой раз, милая. Я сейчас не способен насладиться твоим ртом. — Он потёрся губами об моё ухо: — Я дико хочу трахаться. Просто дико…

Как тогда. Я обвила его ногами, подставляя себя для проникновения. Его член упёрся головкой прямо в цель, но Кирилл не спешил пользоваться приглашением.

— Нам нужны презервативы? — спросил он хрипло. — У меня есть, это не проблема.

Я бросила пить таблетки в ноябре, но, по моим подсчётам, дни были безопасные. Завтра-послезавтра начнутся месячные. Я не хотела никаких презервативов, я хотела его сперму внутри себя. Как в прошлый раз. Чтобы он всю-всю меня залил спермой — и в рот, и во влагалище, и куда ему будет угодно.

— Нет, не нужно, всё в порядке, — я не успела договорить, как он одним мощным толчком пронзил моё тело.

Через десяток фрикций меня снова вынесло на вершину возбуждения. Я вонзила ногти в его ягодицы и тянула на себя, требовала глубже, быстрей, резче, что-то бормотала и стонала, кусая то свои губы, то его плечо. Мы слились в оргазме, одном на двоих, моя вагина выдоила его член досуха, до последней капли, до последнего мучительного и блаженного содрогания. Он упал на меня, тяжело дыша, с бешено бьющимся сердцем.

Спустя вечность я разжала объятия.

Кирилл перекатился на спину.

И тут Димка наклонился ко мне и поцеловал горячими сухими губами. А я и забыла про него! Знала, что он рядом, чувствовала его присутствие, но не думала о нём. Всю себя отдала Кириллу, а теперь мне стало стыдно. Я ответила на поцелуй мужа, вложив в него столько тепла и нежности, сколько могла.

Он был раздет — когда только успел? И предельно возбуждён. Никакая виагра ему не понадобилась.

— Ты не против? — спросил он, ложась на меня и покрывая лицо быстрыми, словно украденными поцелуями.

Я раздвинула ноги.

— Блядь, — тихо выматерился Кирилл.

Он попытался малодушно сбежать, но я поймала его за руку и сжала пальцы.

— Не уходи, — попросила я, глядя в голубые смятенные глаза.

Ведь мы же договаривались. Ведь ради этого всё и затевалось. Просто потрахаться один на один мы могли бы в любое другое время — вернее, не могли, потому что я не планировала изменять мужу и не хотела, чтобы Кирилл изменял Зое. Тем более со мной! Смысл этой встречи — заняться сексом втроём, чтобы проверить Диму. Пока что он вёл себя максимально корректно, в отличие от Кирилла, который демонстрировал замашки собственника и ненасытного хищника.

Правда, он предупреждал.

Это было его условие — делать со мной всё, что ему захочется.

— Хорошо, я буду с тобой, — сказал Кирилл. — Если ты настаиваешь.

В его тоне прозвучало что-то такое, что меня тронуло. Как будто он соглашался на нечто крайне неприятное ради моей прихоти. На то, что причинит ему боль, но он вытерпит её, если я попрошу. Я оценила его самоотверженность.

— Да, я настаиваю, — ответила я, и Кирилл придвинулся ближе, переплёл свои пальцы с моими.

Димка вошёл в меня — мягко, привычно и очень легко, потому что внутри было полно спермы. Она хлюпала и вытекала наружу при каждом толчке. Всё это ощущалось как бесстыдство, извращение и порок, но почему-то неимоверно возбуждало. Меня уносило на новый виток наслаждения, и я ничего не могла с этим поделать. Я даже не понимала, что меня заводило больше: секс с мужем, которого я так долго ждала, или крепкие длинные пальцы чужого мужчины, сжимавшие мою руку. Трахаться с Димкой, переплетя пальцы с Кириллом Олеговичем Ярцевым, — о-о-о, от этой мысли по телу пробегало электричество, мышцы матки и влагалища сладко заныли в приближении нового оргазма, и я начала постанывать. Я знала, что кончу ещё раз, — третий за сегодняшний вечер, — и Кириллу придётся с этим смириться.

Он не хотел делить меня ни с кем, он хотел присвоить все мои оргазмы, но я собой уже не владела. Я повернула голову и потянулась к его припухшим губам. Если он рядом, то пусть тоже поучаствует в процессе. У нас ведь секс втроём, а не по очереди.

Кирилл припал к моему рту и целовал, словно пил воду из родника в жаркий полдень, — жадно, взахлёб, вкусно причмокивая. А потом внезапно положил руку на мою промежность и начал массировать. Я заорала от острого пронизывающего удовольствия, Кирилл слизал и выпил мои крики, смял губы, сжал чуткими пальцами затвердевший клитор и потянул его легонько, но уверенно — и я взорвалась, ослепительно и бесконтрольно. Меня трясло и выгибало от кайфа, а Кирилл продолжал ласкать и целовать, а Димка продолжал меня трахать, всё сильнее, быстрее и беспощаднее.

Он застонал в голос, когда приблизился к черте. Я открыла глаза и посмотрела в лицо мужа — оно было прекрасным и одухотворённым. И немного искажённым от страсти. Он сделал несколько резких толчков и замер, изливаясь в глубине моего тела.

Именно о таком сексе с ним я и мечтала все эти месяцы.

За исключением одной маленькой детали.

Димка смотрел не на меня, а на Кирилла. Как будто его он мысленно трахал, а не меня. Такого мне и в страшном сне не могло присниться.

Закружилась голова, накатила душная слабость с металлическим привкусом во рту. Я выползла из-под разгорячённого тела мужа и, пошатываясь, направилась в ванную. Села голым задом на холодный бортик, борясь с дурнотой. Опустила голову, волосы свесились до коленей спутанными прядями.

Это оно? Дима открылся? Выдал себя? Прокололся?

Он гей?

Желудок сжался, словно меня сейчас стошнит.

Дверь открылась, кто-то зашёл. Из-под завесы волос я видела только ступни. Размер не Димкин, заметно больше, и форма пальцев другая. Кирилл.

Он присел передо мной, убрал волосы с лица:

— Что случилось, Маша? Тебе плохо? Воды принести?

Я взглянула на него:

— Он… — из горла вырвался всхлип, и я сглотнула. — Во время секса Дима смотрел на тебя, а не на меня.

— Я не заметил.

— У тебя глаза были закрыты.

Навернулись непрошенные слёзы.

— Ну что ты? Машуль-Машуль, — забеспокоился Кирилл.

Вытащил из коробки бумажную салфетку и вложил мне в руку:

— Ты же понимаешь, он мог смотреть на меня по разным причинам. Не обязательно же…

— Нет, он по-особенному смотрел! — возразила я. — Не знаю, как описать… Помнишь, ты говорил, что различаешь такие взгляды? Что тебе приходилось сталкиваться? Тогда я тебе не поверила, но теперь убедилась — это и правда что-то особенное. Как будто голодный человек зашёл в продуктовый магазин, а денег у него нет… На меня он никогда так не смотрел. Господи, как больно…

— Тихо-тихо-тихо, — он обнял меня, поглаживая по спине.

Мы оба были голыми, но объятие получилось целомудренным. Как у брата и сестры.

— Да, я помню, что говорил, но никаких доказательств у меня нет. Возможно, я ошибся…

Он утешал меня так фальшиво. Совсем не умел врать. Почувствовав мою дрожь, он подал один из халатов, висевших на плечиках около душевой кабины. Распечатал белые махровые тапочки и надел мне на ноги. Его забота вызывала желание разрыдаться. Он сидел на корточках и смотрел на меня снизу вверх — именно тем взглядом, каким и должен смотреть мужчина на любимую женщину. Разница с Димой была наглядной и колоссальной.

Я провела пальцами по мягкой отросшей щетине:

— Спасибо, Кирилл.

— За что?

— За то, что возишься со мной. За твою доброту.

— Маша, ты знаешь, как я к тебе отношусь.

Я ничего не ответила. Он признавался мне в любви, но я не верила, что это Настоящее Чувство, а не острое физическое влечение, которое пройдёт, если его удовлетворить. После нынешней ночи его любовь может поувянуть — просто потому, что я перестану быть для него запретным плодом. Говоря словами Зои, его перестанет от меня «крыть». Он натрахается со мной вдоволь, и его попустит. Эта мысль причиняла боль — правильную такую, заслуженную боль. Я со смирением её принимала.

— Сделай для меня ещё кое-что, пожалуйста, — попросила я.

— Всё что угодно.

— Спровоцируй его.

Голубой взгляд потемнел, черты лица стали жёсткими.

— Ты понимаешь, о чём ты меня просишь? — спросил Кирилл.

— Я должна точно знать, — я положила ладонь на его плечо. — Одного взгляда мало, ты прав. Мне нужны стопроцентные доказательства.

По отношению к Диме это было жестоко и подло, и мы оба это осознавали. Но как иначе я могла прояснить этот вопрос? Дима не признается добровольно. Не факт даже, что он сам понимает свои чувства, куда уж тут признаваться?

— Хорошо, — сказал Кирилл, поднимая меня с бортика ванны и завязывая пояс на халате в тугой узел. — Ты хочешь, чтобы я сделал это при тебе или нам уйти в другой номер?

— При мне. Не хочу никаких сомнений.

Кирилл кивнул, надел купальный халат, и мы вышли из ванной комнаты.

— Что-то вы там задержались! — прокомментировал весёлый Димка. — Целовались, что ли?

— Нет, — ответила я.

Кажется, Дима выпил коньяка, пока нас не было. А ещё он обвязался простынёй и стал похож на древнего римлянина в тоге. Ему шёл этот наряд.

Я села в кресло около журнального столика, а Кирилл плюхнулся на диван рядом с Димкой. Совсем близко. Их колени соприкоснулись. Обычно малознакомые мужчины садятся подальше друг от друга, хотя можно ли считать малознакомыми мужчин, дважды побывавших в одной постели? И… в одной женщине? Вернее, в двух.

Сердце колотилось от волнения. Я не знала, как Кирилл собирался реализовать свою задумку. Мне было страшно.

Заметив, что я нервничаю, Кирилл налил мне капельку коньяка и подвинул тарелку с пирожными:

— Выпей, — посоветовал он таким убедительным тоном, что я сразу же и опрокинула в себя рюмку.

Жар растёкся по горлу и желудку. Закусила шоколадным эклером. Так лучше, чем сидеть с трясущимися руками. Диме Кирилл тоже налил коньяка — полный бокал. А сам отсалютовал чашечкой остывшего кофе:

— За секс!

Димка хмыкнул и добавил:

— За хороший секс!

— А что для тебя хороший секс? — спросил Кирилл, когда Дима отпил половину коньяка.

— Ну это сложный вопрос. Так сходу и не ответишь.

Кирилл оторвал от грозди большую чёрную виноградину и протянул Диме. Тот хотел взять её руками, но Кирилл покачал головой и поднёс к губам. Выглядело это диковато. Дима чуть смутился, глянул на меня, на Кирилла, но взял таки ягоду губами. Прожевал и сказал:

— Перефразируя известную цитату, скажу, что хороший секс — это не тот, который у тебя был, а тот, который запомнился.

— И сколько у тебя было запоминающихся сексов?

Дима покраснел и взглянул на меня с виноватым видом:

— Думаю, сегодняшняя ночь однозначно запомнится.

— А ещё? — допытывался Кирилл с лёгкой улыбкой, вновь разливая коньяк.

Мы с Димой выпили — я чуть пригубила, а он сделал несколько больших глотков.

— А ещё у нас с Машей был прекрасный медовый месяц, — ответил он. — Мы ездили в Крым, было здорово…

— И всё?

— Ну, первый раз тоже очень запомнился… — ответил Дима после размышления.

— Первый раз с женщиной? — уточнил Кирилл.

— В смысле?

— Не притворяйся, что ты не понял.

— Я не понял.

— Дима, мы живём в двадцать первом веке в самом толерантном городе России. Мы только что занимались сексом втроём в гостинице, куда Есенин приводил своих любовников. И ты хочешь сказать, что не понимаешь мой вопрос?

Кирилл по-американски положил ногу на ногу, халат разошёлся, обнажая крупный спокойный член. Волосы в паху были коротко подстрижены, поэтому он казался ещё больше. Димка совсем смутился. Кирилл закинул руку на спинку дивана, как бы обнимая моего мужа.

— Он любил женщин, — пробормотал Дима. — Есенин. Он был женат.

— Да, раз пять или шесть. Кому и когда это мешало?

Дима нервно облизнул сухие губы. Он выглядел то ли в хлам пьяным (во что я не верила, учитывая не такое уж большое количество выпитого), то ли вконец дезориентированным.

— У меня никогда ничего не было… — он остановился и понизил голос до едва различимого шёпота: — с мужчинами.

— Но ты бы хотел? — продолжал давить Кирилл.

Дима затравленно обернулся на меня. Мне хотелось остановить эту пытку, это истязание младенцев, но я знала, что всю жизнь буду возвращаться к этому моменту. Я должна узнать правду, иначе сойду с ума.

— Ты так говоришь, как будто сам не против.

— Так я не против, — сказал Кирилл и ободряюще подмигнул Диме.

Мол, будь смелее, ничего не бойся, у нас тут секс в развратном городе, и даже Есенин спал с мужиками. Прямо здесь, в соседнем номере.

— А как же… Маша?

— Спроси её сам, — посоветовал Кирилл.

Дима снова на меня посмотрел. С затаённой надеждой, что я нормально восприму ситуацию, со страхом, что начну насмехаться и оскорблять его, с ужасом, что это вообще происходило между нами троими. Он был в сильнейшем эмоциональном шоке. Я тоже. Кирилл единственный сохранял хладнокровие, отыгрывая роль соблазнителя мальчиков. Лишь по ходящим желвакам можно было догадаться, как трудно она ему давалась. Его поза, показательно откровенная и расслабленная, на самом деле говорила о собранности и готовности к действию. Как у бойца перед схваткой.

Я сделала глубокий вдох и прыгнула в омут лжи и предательства:

— Ну ты же согласился на мой секс с Кириллом, хотя тебе не нравилась эта идея… Я тоже пойду навстречу твоим желаниям. Если ты действительно этого хочешь… — мой голос осёкся, больше я ничего не могла выдавить.

В глазах Димки промелькнули удивление, облегчение и… благодарность. Он повернулся к Кириллу и рывком прижался к его губам. И положил руку на его член.

Я задохнулась от ужаса и зажмурилась.

В ту же секунду раздался звук пощёчины.