Муж любовницы моего мужа

15. Ангелы

Пока мы бежали к конюшне — напрямки через леваду, где обычно паслись ярцевские лошади, — Зоя позвонила Кириллу. Сообщила ужасную новость о пропаже Ангела и попросила приехать.

— Он сможет приехать только через полтора часа, — сказала Зоя встревоженно.

На лице её была написана паника. Я впервые видела её в таком состоянии.

— Ничего, мы сами попробуем его найти. Куда он мог пойти? — спросила я. — У него есть любимые места?

На улице было темно, лишь несколько фонарей у дороги освещали местность да светились огнями постройки «Ярцевских конюшен». Вдалеке показался Дима с фонариком. Он помахал им, подзывая нас к себе. Мы подбежали.

— Привет, Маш, — сказал он. Мы не виделись с тех пор, как он передал мне половину семейных накоплений. — Зоя Эдуардовна, я нашёл его следы. Смотрите!

Он указал на цепочку лошадиных следов, уходивших в сторону пустыря, где стояла старая разрушенная усадьба. Их уже заметала позёмка.

— Как он из денника выбрался? Кто-то оставил дверь открытой? — спросила Зоя.

— Нет! Я проверял час назад, всё было в порядке.

— И что делать? — спросила Зоя. — Надо идти по следам, иначе их заметёт, и мы вообще его потеряем.

— Вы замёрзнете, — ответил Дима. — Идите в тепло, а я прослежу, куда ведут следы.

— Нет, я пойду с тобой, — решительно сказала Зоя. — Не думаю, что он далеко убежал. Он, конечно, жеребец с характером, но гулять по ночам во время метели не любит. Он не мог далеко уйти.

— Я пойду с вами, — присоединилась я к Зое и Диме.

Мы прошли метров двести по заснеженному лугу, когда Дима заметил:

— Он идёт очень ровно, как будто у него есть цель.

— Да какая у него может быть цель? Возможно, он чего-то испугался. Кто-то рванул хлопушку или петарду около конюшни, или пьяный гость открыл двери, — строила предположения Зоя.

— Сейчас на территории нет чужих людей, все разъехались. Смотрите, он не останавливается и никуда не сворачивает. Идёт как по навигатору.

— Да, это странно, — согласилась Зоя. — Обычно они гуляют кругами, ищут траву, отворачиваются от ветра.

— Такое может быть только при одном условии — если…

— Что?

— Если кто-то его направляет.

— Но человеческих следов нет.

— Возможно, он едет на Ангеле верхом? — предположил Дима.

— А сёдла на месте?

— Сёдла на месте, я проверял. Но многие и без седла прекрасно ездят.

— Ты думаешь, Ангел не пропал, а его украли? — спросила Зоя.

— Похоже на то. Надо отследить, куда они едут, но это может быть опасно. Зоя Эдуардовна, возвращайтесь с Машей на конюшню. Я пойду по следам и буду вам отзваниваться. А когда приедет Кирилл Олегович, он мне поможет.

— Ну уж нет! Я хочу знать, куда ведут моего Ангела!

Мы ускорили шаг и вскоре миновали развалины усадьбы. Прошли насквозь редкий лесок и попали на окраину Мухобора, где кучно селились цыгане. Едва различимые следы Ангела исчезали в воротах одного из домов. Приблизительно час назад конь был здесь. Зоя заколотила в железные ворота сначала кулаком, потом носком ботинка:

— Эй, хозяин, выходи! Поговорить надо!

Мы с Димой встали по обе стороны от Зои, как телохранители.

Дверь в воротах открылась, из неё высунулся мужик — мелкий, чернявый, с глазами навыкате, как у жабы:

— Кто такие? Чего надо?

— Коня моего верни! — накинулась на него Зоя без предисловий.

Её можно было понять: она потеряла жеребца, полчаса шагала по снежной целине, выискивая в темноте следы своего любимца, и жутко перенервничала.

— Какого ещё коня? — с отвратительной ухмылкой спросил цыган.

— Белого! Самого красивого, которого ты встречал. Если сейчас же не вернёшь моего Ангела, я позвоню в полицию, ОМОН и частную военную компанию. Они всё тут разнесут!

— Иди в жопу, дура! — послал её мелкий мужичонка и разразился бранью на незнакомом языке.

— Эй, мужик, полегче! Это Зоя Ярцева, хозяйка конюшни, — сказал Дима, загораживая собой Зою, которая рвалась в бой. — Лучше отдай коня по-хорошему, и мы тебя простим. Всё равно мы его заберём.

— Не знаю я ни про какого коня! Идите отсюда, пока я на вас собак не спустил!

Из ворот выглянули три злобные собачьи морды с оскаленными пастями. С них только что слюна не капала, настолько они были страшными. Я отшатнулась. Мужик ещё поорал на цыганском языке и заперся во дворе дома. Там слышались и другие голоса. Похоже, в доме скрывалась целая куча преступников. Мы ничего не могли поделать. Нужно было ждать подкрепление.

Отошли от дома под укрытие деревьев. Мороз кусал за щёки, замёрзшие губы с трудом шевелились. Зоя достала телефон, сделала несколько снимков и поставила геометку на карте. Отправила данные Кириллу. Потом позвонила ему и пересказала разговор с похитителем Ангела. Кирилл сказал, чтобы мы шли домой, он сам всё решит.

Зое не хотелось покидать пост под деревом. А вдруг цыгане перепрячут Ангела в другом месте, где мы никогда его не найдём?

— Я дождусь Кирилла здесь, а вы идите, — предложил Димка. — У вас уже нос белый. И у Маши тоже.

Зоя сомневалась, но я видела, что она замёрзла и устала. Я тоже продрогла до чёртиков. Пока доползём до конюшни — обе околеем и что-нибудь себе отморозим.

— Послушай, — сказала я, — пусть Димка следит за цыганами, а мы пойдём ко мне. Это минут десять отсюда. Отогреемся, подождём Кирилла. Тут близко. Его машина будет проезжать мимо дома. Другой дороги нет, так что мы его не пропустим.

Зою это убедило. Она взяла меня под руку, и мы бодро пошагали к дому моей мамы.

А там нас ждал сюрприз. Братец привёл знакомиться к родственникам свою невесту — миниатюрную кареглазую девочку, которая жалась к Стасу так, словно у неё никого в этом мире больше не было. Как будто вся её родня внезапно улетела на Марс, оставив её круглой сиротой.

— Знакомьтесь, это — Люба, моя будущая жена, — с благоговейными нотками в голосе сказал Стас. — Мы очень любим друг друга.

Ну разумеется! Только ради большой любви идут на такие серьёзные преступления, как угон коней!

— А ещё у нас будет ребёнок.

Я так и плюхнулась на стул, не снимая одежды. А мама и Зоя искренне поздравляли молодых. Мама аж расплакалась. Начала собирать на стол, порезала копчёной колбаски, куриного рулета. Не знала, на какое место усадить беременную невестку, чтобы ей было удобнее. У Зои в рюкзачке как нельзя кстати нашлась хорошо охлаждённая бутылка виски.

Во время ужина я улучила момент и оттащила Стаса в нашу комнату. Прижала его к стене:

— Как ты мог? Это же любимый конь Зои! Ты бессовестный малолетний засранец!

Он мог бы легко вывернуться, но молча принимал справедливые упрёки. Потом горячо зашептал:

— Маша, я ничего не мог сделать! Я отдал ему четыреста тысяч и попросил рассрочку на остальные шестьсот. Этот гад только ржал и не хотел отдавать Любу. А она беременная! Я должен был её забрать, я не мог оставить её с мужем. Как ты не понимаешь?

— Но коня-то воровать зачем?

— Он сказал, что если я приведу Ангела, мы будем в расчёте. Они давно хотели его умыкнуть, но не могли подобраться к конюшне. А я там свой был. Меня все знали и спокойно пускали к лошадям. Я ж типа родственник главного ветеринара.

— О господи.

— Я не хотел никого красть, я не вор, но у меня не было выбора! Я пробрался на конюшню, вывел Ангела и ускакал в Мухобор. Конь меня знал и вёл себя послушно. Я отдал Ангела Якову, а он отдал мне Любу. Вообще без вещей, в одном платье, даже без пуховика. Голую и босую, как он и обещал. Но я так счастлив, Маша, так счастлив!

— Ты идиот, — сказала я. — Сейчас ты пойдёшь к Зое, упадёшь на колени и будешь просить прощения.

— Умоляю, не говори ей! Если узнает она, то узнает весь посёлок, слухи быстро распространяются. Я уйду в армию, а Любе здесь жить. Все будут смеяться, что я выменял её на лошадь. Такой позор для цыганской девушки!

— Что ты предлагаешь, Стас? К дому Якова уже едет Кирилл Ярцев. Может, даже с омоновцами.

Стас реально бухнулся на колени, но только передо мной, а не владелицей Ангела:

— Прошу, не рассказывай Зое Эдуардовне, что это я увёл коня. Попроси Ярцева тихо разобраться с Яковом. Умоляю, спаси меня! Я верну все деньги, клянусь!

Я злилась на Стаса, но при этом понимала, почему он не хотел огласки. Он защищал душевный покой своей любимой.

— Вставай, — сказала я брату. — Я всё расскажу Ярцеву. Как он решит, так и поступим. А ты иди к столу, пей чай с конфетами.

Я сделала вдох-выдох, чтобы успокоиться, и набрала номер Кирилла. Он тут же снял трубку.

— Маша? Что-то случилось?

Его голос был встревоженным и таким родным. Как же сильно я по нему соскучилась! Стараясь говорить внятно и не скатываться в эмоции, я объяснила ситуацию. Так и так, мой глупый брательник украл коня, чтобы расплатиться за жену цыгана Якова. Раскаивается, просит о снисхождении, клянётся вернуть все деньги. Умоляет скрыть его участие в этой махинации, чтобы не бросать тень на девушку.

Кирилл внимательно меня выслушал.

— Не волнуйся, Маша, — спокойно ответил он. — Я решу этот вопрос, никто ничего не узнает.

От его слов у меня отлегло от сердца. Как здорово иметь человека, который не осудит и поможет в любой ситуации. Я бы и Зое рассказала о безмозглости Стастика, но лучше ей не знать. Она не простит моего брата за такой ужасный проступок. Тот, кто покушался на её драгоценного Ангела, навсегда останется её личным врагом.

Я вышла в комнату и выпила рюмку, чтобы снять напряжение. Все остальные тоже были навеселе, кроме беременной невестушки. Она испуганно хлопала глазами и придвинула свой табурет поближе к Стасу. Как бы я на неё ни злилась (хотя бы за то, что она не предохранялась с любовником), в душе ворочалась жалость. Её брак тоже оказался неудачным. И она тоже… полюбила другого. Разве я могла её осуждать?

Мимо дома в сторону цыганской окраины проехал чёрный лимузин.

Мы все затаили дыхание.

Время тянулось мучительно долго. Минут через сорок к дому подошёл Кирилл, держа под узцы Ангела, — по-прежнему прекрасного и резвого. Зоя со счастливым возгласом выбежала из дома и кинулась на шею Ангелу:

— Солнышко моё, ты вернулся к мамочке! Испугался, радость моя? Сейчас домой пойдём, держи сахарок…

Пока она причитала над своим жеребцом, как над малым котёнком, я шепнула Кириллу:

— Спасибо тебе. Сложно было договориться?

— Нет, просто торговались долго.

— Мой брат всё вернёт, он ответственный человек, кредит возьмёт.

Кирилл положил пальцы мне на губы:

— Забудь, ничего не надо.

— Но я не могу забыть! Ты так нам помог.

— Ага, выкупил из плена лошадь и девчонку, — улыбнулся Кирилл. — Я рад, что всё хорошо закончилось.

— Кирилл, не знаю, как отблагодарить тебя…

Он снова остановил меня жестом:

— Если хочешь отблагодарить, то подстриги меня. Тридцать первого декабря часов в восемь вечера. У тебя найдётся для меня свободное время?

— Ну конечно! О чём разговор! Приходи.

— Отлично! Реально уже не знал, к какому мастеру записываться. Волосы отросли, как у панка.

Его глаза смеялись и не отрывались от моего лица. Он тоже был рад меня видеть. В груди словно цветы расцветали — так приятно сделалось от его внимания и доброты. Он помедлил, а потом коротко меня обнял, на мгновение прижав к сердцу.

— Увидимся, — сказал он.

А я увидела лицо мужа, сидевшего в лимузине на заднем сиденье рядом с телохранителем. Дима смотрел с такой тоской и безысходностью, как будто именно в тот момент понял, что окончательно меня потерял. Догадался, что нас с Кириллом связывали чувства, а не просто… сексуальные эксперименты.

Зоя оделась, тепло с нами распрощалась и ушла с Кириллом. Они медленно брели пешком, ведя за собой Ангела и оживлённо болтая. Зоя размахивала руками в варежках. Видимо, описывала детали похищения и поисков коня. А за ними чёрной тенью следовал лимузин с замёрзшим Димкой. Метель прекратилась, на небе ярко светила луна.

Мы вернулись в дом. А чуть позже в дверь постучался цыган Яков. Перепуганная Люба кинулась прятаться в комнате, мама схватилась за кочергу, но Стас шикнул на нас.

— Без паники! — сказал он. — Пойду узнаю, чего нужно этому чёрту.

Он вернулся через пару минут и положил на стол свёрток:

— Он вернул деньги, которые я ему заплатил. Четыреста штук. Сказал, что Кирилл Олегович так распорядился…

Стас озадаченно почесал блондинистый затылок. Я развернула свёрток и забрала свои деньги, полученные от раздела имущества:

— Думаю, Ярцев посоветовал ему вернуть всё, что он у тебя выцыганил.

— И что же, получается, он Любу бесплатно мне отдал?

— Думаю, что не бесплатно, — со вздохом ответила я.

Спать мне пришлось на кухне на раскладушке. Детская комната превратилась в семейное гнездо моего братца. Ладно, теперь, когда у меня опять появились деньги, я найду себе другое жилище. Мне не терпелось начать новую жизнь. Но сначала — подстригу Кирилла.

Он приехал строго в назначенное время. Он и раньше никогда не опаздывал. Снял пиджак, повесил на вешалку. Телохранитель Виктор остался на крыльце — всё как всегда, кроме того, что мы с Кириллом больше не были чужими людьми.

— Как обычно или попробуем что-нибудь новенькое? — спросила я, запуская пальцы в его шевелюру.

Волосы шелковисто скользили между пальцами, хотелось их перебирать, гладить голову идеальной формы, положить её себе на колени и обнимать руками.

— Покроче можно? — попросил Кирилл.

В прошлый раз я делала подлиннее, ему было здорово.

— Сложно укладывать, да? — спросила я.

— Нет, тот воск, который ты подарила, отлично справляется. Просто я не знаю, когда смогу приехать в следующий раз.

Сердце тревожно стукнуло.

— Почему? Ты нашёл другого мастера?

— Не искал и не собираюсь, — ответил Кирилл. — Работы много. В январе предстоят длительные командировки. Подстриги меня покороче, чтобы хватило не на три недели, а хотя бы на пять.

— Так не получится, но я что-нибудь придумаю.

Я помыла ему голову, любуясь его спокойным лицом с закрытыми глазами, и взялась за ножницы.

— Как дела у твоего брата? — спросил Кирилл.

— Спасибо, просто замечательно! Ждёт, когда Люба получит развод, чтобы жениться на ней. Она же беременна. Родит летом, когда Стас в армии будет.

— Рад за него. В том, чтобы быть молодым отцом, тоже есть преимущества, я по себе знаю. Мои сыновья младше меня на девятнадцать лет. Иногда это почти не чувствуется.

— У меня с моими детьми разница будет побольше, — заметила я. — Лет тридцать. Или даже сорок, если я никого не встречу и решу родить для себя.

Он взглянул на меня в зеркало.

— Прости, что наши с женой эксперименты разрушили твою семью.

Я вздохнула:

— Вы не виноваты, что мой муж… Ну, что его привлекают не только девушки. Хотя он всё отрицает. Говорит, чёрт попутал.

— Не виноваты, но мы с Зоей всё равно чувствуем ответственность за то, что произошло. Нам бы хотелось что-нибудь сделать для тебя.

Я усмехнулась, продолжая работать ножницами:

— Что, например? Заделать мне ребёнка? Или найти нового мужа с проверенной ориентацией?

— В принципе возможно и то, и другое, — без улыбки ответил Кирилл. — Если хочешь, я могу устроить.

Я фыркнула:

— Да ну вас! Я что, сама не справлюсь? Всё у меня хорошо, руки на месте, голова на месте. Мы даже семейные накопления с Димкой честно поделили.

— Он делил с тобой накопления? — скривился Кирилл. — Вообще-то развод по его вине, мог бы проявить благородство.

— Ты к нему несправедлив, — сказала я.

— Я к нему ревную, — признался Кирилл.

— Зря. Только с тобой я узнала, что такое настоящий секс, — я откровенно улыбалась.

— А я с тобой узнал, что такое настоящая женщина.

— Зоя настоящая.

— Зоя особенная. А ты — настоящая.

Он так это сказал, что мне не стало обидно. Я поняла, что он любил нас обеих, но за разное. Зою — за её сложную натуру, эпатажность и незаурядные личные качества, а меня за то, за что обычно любят женщин, — за секс, за тёплое послушное тело, за чувственность. За то, что я трепетала в его объятиях и кончала, не помня собственного имени.

Я была единственной его любовницей за двадцать лет. Неудивительно, что он прикипел ко мне. Но если он попробует другую женщину, — тоже настоящую, а не особенную, — то поймёт, что я совершенно не уникальна. То, что он получал от меня, он с лёгкостью получит от любой другой девчонки, любящей секс. Таких много.

— Вы уже нашли девушку для секса втроём? — вырвалось у меня.

Кирилл качнул головой, из-за чего прядь волос выскользнула из моих пальцев.

— Нет, мы с Зоей решили досрочно завершить эксперимент. Ни к чему хорошему это не приведёт. Нам изначально не стоило этим заниматься.

— Не двигайся, — предупредила я его. — Но ты же хотел попробовать секс с двумя женщинами.

— А кто бы не хотел? Самая популярная мужская фантазия, — Кирилл усмехнулся. — Но сам формат, когда пара приглашает третьего, — он какой-то убогий. Неправильный. Одно дело, когда всё происходит спонтанно, по взаимному влечению, и другое — когда назначаются встречи в гостинице. Вся эта неловкость, непонимание, как себя вести, чтобы никого не обидеть, отсутствие эмоциональной связи.

— Без любви не так прикольно? — сформулировала я.

— Да, — согласился Кирилл. — Хотелось бы по любви.

— Ты веришь в секс втроём по любви?

— До недавнего времени я не верил, что можно одинаково сильно любить двух женщин, — вместо прямого ответа сказал Кирилл. — После ночи в «Астории» я рассказал Зое о своих чувствах к тебе.

Я смутилась.

— Не надо было. Зачем?

— Наши отношения с Зоей не подразумевают лжи. Она знает обо всём, кроме…

— Кроме секса у вас дома?

— Да.

— Пусть так и остаётся, — попросила я.

— Как скажешь, Маша.

От него исходил молчаливый, но властный манящий призыв. Он следил за мной глазами, обволакивал словами любви, дышал со мной в унисон. Его признания проникали в душу.

Мне было радостно, что он отказался от секса втроём с другой девушкой. Он не хотел никого, кроме меня и Зои. Он любил двух женщин и спать хотел лишь с нами двумя, но просить об этом не собирался — вот в чём был смысл его слов. Он мечтал, чтобы всё произошло спонтанно, — по взаимному влечению и взаимной любви. А нет — значит, нет.

Кирилл был самым потрясающим мужчиной из всех, кого я встречала. Сильный и уязвимый, мудрый и безрассудный, циничный, но с идеалами, вызывающе сексуальный, но с удивительно ограниченным опытом. Меня к нему тянуло, как мотылька на огонь. И этот мотылёк верил, искренне и слепо верил, что огонь не причинит ему вреда.

Когда я закончила стрижку, Кирилл полюбовался своим отражением:

— Спасибо, это именно то, что нужно.

— Ты выглядишь как бандит, — призналась я. — Слишком коротко.

— А до этого я как выглядел?

— Сначала как миллионер в стиле ретро, потом как хипстер.

— Бандит мне нравится больше, — улыбнулся Кирилл и достал бумажник.

Я остановила его жестом:

— Не надо денег, Кирилл. Считай, что это мой подарок.

Он не стал спорить и швыряться деньгами, как осенью. Спокойно убрал бумажник и достал синюю коробочку с известным логотипом.

— А это тебе.

Я тоже не стала жеманиться. Открыла коробочку — там на бархатной подушечке лежал хрустальный ангелок. Маленький, размером с мой большой палец, но бесконечно милый и трогательный. Между крылышками была протянута шёлковая ленточка, чтобы вешать фигурку на ёлку.

— Спаси-и-ибо, — я неосознанно потянулась к Кириллу, и он меня поцеловал.

Нежно-нежно.

— Маша, какие у тебя планы на сегодняшнюю полночь? — спросил он.

— Никаких. Буду с мамой, Стасом и Любой.

— Приходи к нам, — предложил он. — Мы в этом году отмечаем праздник здесь, в мухоборском коттедже — устроим нечто вроде пижамной вечеринки в узком семейном кругу. Приехали Федя с Васей, привезли салюты, будет весело. А завтра баньку затопим, попаримся.

Мы смотрели друг на друга. Я всё прочитала в голубых глазах — и затаённую надежду, и нескрываемую нежность, и желание встретить новый год со мной.

— А Зоя…

— Зоя будет счастлива. Она присоединяется к моей просьбе.

— Но у меня нет подходящей пижамы…

— Мы купили всем новые пижамы. Тебе тоже.

— Тогда я приду.

И сразу стало так легко и радостно на душе.