Муж любовницы моего мужа

16. Новая жизнь

Мама и брат с невестой с лёгким сердцем отпустили меня на празднование Нового года к Ярцевым. Люба приготовила много вкусных блюд, она оказалась опытной кулинаркой. Сказала, что готовить еду на четверых, — это отдых по сравнению с тем, что ей приходилось готовить в таборе. Там она кашеварила на двадцать человек.

Мне выдали контейнеры с холодцом и оливье, поздравили с наступающим и отправили на «Ярцевские конюшни».

Я выдвинулась в путь в одиннадцать часов вечера. До этого приняла душ, собрала волосы в высокий хвост и подкрасила губы и ресницы. Надела красивое бельё. Об одежде не заботилась, натянула джинсы со свитером: всё равно меня переоденут в пижаму.

Дорога длиной в километр, отделявшая дом мамы от дома моих друзей, показалась мне сказочной тропинкой, усыпанной бриллиантами. Они хрустели под ногами и переливались разноцветными искорками. Елки, укрытые пушистым снегом, приветливо покачивали лапами. Месяц поблёскивал на чёрном бархате неба. Хрустальный ангелок покоился в отдельном кармашке сумки.

На даче Ярцевых меня встретили двое молодцов — оба рослые, рыжие, голубоглазые. С точёными скулами, как у матери, и широкими, как у отца, плечами. И хоть младшие Ярцевы были близнецами, я сразу уловила различия: у одного волосы блестели и выглядели шелковистыми, а у другого — топорщились ржавой соломой. Видимо, первый пользовался дорогим шампунем и бальзамом. Вряд ли эту разницу мог заметить кто-то, кроме парикмахера. Стриглись ребята одинаково, да и одевались тоже. Похоже, их не смущало, что их могли перепутать, а, может, они именно этого и добивались. Прикольно же разыгрывать народ.

— Я Федор Кириллович, — протянул руку тот, чьи волосы блестели. — А это мой младшенький — Васятка, — он чувствительно хлопнул брата по спине.

Тот крякнул и тоже протянул ладонь. Я по очереди с ними поздоровалась. Всё ясно, верховодил в этой парочке старший близнец. Тиранил младшего и не давал ему хорошего шампуня. Я сразу же преисполнилась желания подружиться с Васей.

— Меня зовут Маша, — представилась я.

— Кто ты, прекрасная Мария? Папина подружка? — спросил Фёдор сладким голосом.

— Мамина, насколько я в курсе, — вставил Вася.

— Я… общая, — ответила я. — Друг семьи.

Фёдор ехидно прищурился, глядя на меня сверху вниз:

— И давно наши родители дружат со школьницами?

— Хватит флиртовать, Федя, — спасла меня Зоя, выпорхнувшая в прихожую. Ласково чмокнула в щёку: — Машуль, раздевайся, проходи. Давай свои кастрюльки. Чем так вкусно пахнет?

— Цыганским холодцом, — ответила я.

— Отлично! Надеюсь, он сварен из кошерного мяса? Впрочем, неважно, мы русские и мы голодные! Идёмте накрывать на стол. Кирилл, к нам Маша пришла!

Он подошёл ко мне и молча поцеловал в губы. Нам не требовалось слов, чтобы понимать друг друга. Близнецы с интересом наблюдали за нами, но никак не комментировали происходящее. Воспитанные дети. Если папа кого-то целует — значит, так надо.

Мы в несколько рук накрыли на стол: холодец и оливье, пармская ветчина и малосольная форель, тарелка с сырами и серебряная икорница с чёрной икрой. Парочка бутылок французского шампанского. Десяток ароматных свечей.

В доме было прохладно, хотя пылал камин. У окна стояла живая ель в кадке, украшенная гирляндами. На подоконнике лежали мандарины. На меня нахлынуло детское, уже забытое ощущение праздника. Как здорово, что они меня пригласили! Как уютно и тепло в этом доме, рядом с этими людьми.

— Девочки и мальчики! — громко объявила Зоя. — Разбираем пижамы, дружно переодеваемся, и прошу к столу! Новый год сам себя не отпразднует!

Я забрала свёрток в золотой шуршащей бумаге и скрылась в гостевой спальне, которую мне выделили. Развернула и увидела костюмчик из белого пушистого флиса — штанишки и джемпер. На груди красовался орнамент — между ёлочками бродили пьяненькие рождественские олени. По крайней мере, они показались мне пьяненькими, если судить по их хитрым кривым мордам. Я впервые видела такой забавный домашний наряд. Надела — он сел на меня как влитой и даже немного стройнил. Видимо, Зоя подбирала размер.

Я покрутилась перед зеркалом и вышла в гостиную. И не удержалась от смеха: все остальные тоже надели новогодние флисовые костюмы. Зоя — красный, Кирилл — серый, а парни — голубые. Только олени у всех были одинаковые — нелепые и трогательные.

— Ну вот, мы теперь одна семья, — удовлетворённо сказала Зоя.

— Мы вообще-то и в обычной одежде друг другу не чужие, — заметил Фёдор, без стеснения разглядывая мою грудь. — Хотя кое с кем я бы познакомился поближе.

Он чуть не облизнулся. Ох, и нахальный же юноша! Его внимание льстило, но я воспринимала Фёдора исключительно как сына Кирилла и Зои. И Васю тоже. Несмотря на маленькую разницу в возрасте, я ощущала себя рядом с ними взрослой и ответственной. Хотя и замечала их мужскую привлекательность — таких красавчиков трудно не заметить.

По телевизору начал выступать президент, и мы поспешили занять места за столом. Кирилл открыл шампанское и наполнил четыре бокала, а себе налил минералки из зелёной пузатой бутылки. Когда начали бить куранты, мы закричали «Ура!», перецеловались и чокнулись бокалами. Выпили до дна.

Наступил новый год.

Новый этап в моей жизни.

Новые надежды.

Я чувствовала себя счастливой. Мой брак распался, но с этим я смирилась, туда ему и дорога. Я нашла лучшую подругу. Я попробовала секс втроём и испытала настоящую страсть. Я влюбилась в лучшего мужчину на земле — и даже взаимно! Нам не суждено быть вместе, потому что он женат, но это не имело значения. Его жена не возражала против наших встреч. Я пока не знала, радует меня этот факт или сбивает с толку, но мне было комфортно с ними обоими. Разберёмся как-нибудь. Я не одна, нас трое, что-нибудь придумаем.

После первой бутылки шампанского мы накинули пуховики и высыпали на улицу. Небо было ясным и звёздным. Мальчишки с отцом запускали салюты, а мы с Зоей прыгали и орали «С Новым годом!!!» Потом вернулись и выпили ещё одну бутылку брюта. Закусили превосходным холодцом. Рыбкой, салатиком, мандаринками. Наелись основательно.

— Мам, пап, — сказал Фёдор, взглянув на часы, — вы не против, если мы уже поедем в город? Нас народ ждёт. Мы обещали приехать, все соскучились, хотят повидаться.

— Девочки ваши соскучились? — спросила Зоя с лукавым материнским прищуром.

— Ну-у-у, и девочки тоже, — рассмеялся Фёдор. — И ребята, конечно же. С лета не виделись!

— Вызывайте такси и езжайте, — разрешила она. — Только квартиру не разгромите, как в прошлый раз. А холодильник можете разграбить, я закупила вам продуктов на несколько дней. Мы вернёмся в город… — она взглянула на мужа.

— Третьего января, — сказал он. — Мне на работу надо. Ведите себя прилично, дети.

Близнецы просияли. Ещё бы! Два полных дня в пустой квартире! Друзья, девчонки, Новый год! Я немного позавидовала весёлой студенческой жизни, но перспектива остаться с Ярцевыми наедине меня тоже радовала. Будоражила.

Кирилл знал, что мы останемся втроём, но не предупредил, когда приглашал в гости. Неужели боялся, что я откажусь? Я мысленно улыбнулась. Я бы не отказалась, ни за что не отказалась.

Такси приехало через десять минут. Федя и Вася выпросили у родителей три бутылки вина и довольные умотали в Питер.

— А у нас по плану — раздача подарков! — сообщила Зоя, надевая блестящий кокошник из фольги, украшенный снежинками. — Это наша новогодняя традиция! Обычно этим занимается специально обученный Дед Мороз, но сегодня я выступлю в роли Снегурочки! Маша, будешь зайчиком?

И правда, каждый Новый год с тех пор, как Дима устроился на «Ярцевские конюшни», после полуночи к нам приезжал Дед Мороз и презентовал корзину деликатесов от директрисы. Я и забыла об этом ритуале! А теперь вспомнила и обрадовалась. Объехать с поздравлениями сотрудников конюшни, живших в Мухоборе, — почему бы и нет? Я надела маску зайчика, и мы забрались в машину Кирилла.

Сначала заехали к одинокому конюху Шурику, потом к тренеру по конному спорту — вдовцу с двумя детьми, потом к женщине, которая работала офис-менеджером, и даже мою маму не забыли — всем вручили внушительные продуктовые подарки. Людям было приятно, что хозяйка конюшни лично их поздравила. Все радовались, звали в гости, взрывали хлопушки с конфетти.

Последним навестили Димку Истомина. Он вышел из дома пьяным, с мутными глазами. Я его таким не помнила, он редко напивался до невменяемого состояния. За ним выскочили любопытная Наталья Петровна (ещё бы, сами Ярцевы приехали с гостинцами!), Гена из минимаркета и невзрачная девушка лет тридцати или чуть старше. Я видела её на кассе в магазине свекрови. Тихая такая девушка, всегда предлагала купить товар дня со скидкой — шоколад или шпроты. В салон она не захаживала, носила длинную косу и годами не меняла причёску.

Дима обнял кассиршу за плечи и подвёл ко мне:

— Знакомься, Маша, это моя невеста — Светлана.

— Здрасьте, Маша, — пробормотала Светлана, потупив глаза.

— Как «невеста»? — вырвалось у меня. — Мы же ещё не развелись…

— Но тебе-то это не мешает? — парировал Димка, косясь на Кирилла. — Я тоже один не останусь. Мне нужна семья, дети. Я нормальный мужчина с нормальными потребностями.

— Правильно, сынок, — поддакнула бывшая свекровь. — Нечего сопли на кулак наматывать!

— Понятно, — сказала я, стараясь не показать, как мне неприятна эта ситуация. — Желаю счастья.

Кирилл придержал меня за локоть, почувствовав моё расстройство, а Зоя вручила подарок семье Истоминых. Видимо, после моего побега они жили вчетвером — Наталья Петровна со своим Геной и Дима со Светланой.

Пока ехали обратно в коттедж, Зоя утешала меня на заднем сиденье, а я тихо плакала ей в шею. Не от горечи, просто было обидно, что он так быстро меня забыл. Пять лет коту под хвост.

Зато никаких сомнений у меня не осталось. Ни единого. Дима помог мне принять решение.

— Я сварю кофе, — сказал Кирилл и деликатно отошёл к плите.

Мы с Зоей сидели на диване, она утирала мне слёзы:

— Не стоит он того, милая. Истомин неплохой человек, ничего дурного про него не скажу, просто не твой. Не плачь, моя хорошая…

— Он так быстро меня забыл. Я думала, он хоть немного пострадает, а он уже живёт с какой-то Светланой…

— Он никогда тебя не забудет, — уверенно сказала Зоя. — Тебя невозможно забыть.

Кирилл оглянулся при этих словах и кивнул, соглашаясь с женой. Я хмыкнула. Они утешали меня как глупого ребёнка. Зоя встала, сходила в комнату и вернулась с ювелирной коробочкой:

— Это тебе, Машуля. Я хотела под ёлочку положить, чтобы ты завтра нашла подарок, но, наверное, лучше сейчас. Открой, — она протянула мне футляр бирюзового цвета.

Я открыла. На бархатной подушечке блестели серьги — крупные каплевидные сапфиры в окружении сверкающих бриллиантов. Фантастическая красота за фантастическую цену.

— Зоя, я не могу… Я знаю эту марку, она очень дорогая. Кирилл мне уже подарил ангела.

— Кирилл плохо разбирается в том, что нужно девушкам.

— Не говори так. Ангел классный, не хуже твоего коня, — возразила я. — Я буду носить его с собой. Он мой талисман.

— Вот и серёжки будешь носить, — проворковала Зоя, вынимая мои старые серьги из ушей. — Будет у тебя два талисмана — один от Кирилла, другой от меня.

Она была так убедительна и добра, что я расслабилась. Надела новые серьги и подошла к зеркалу. Они были нереально красивыми! Покачивались в ушах драгоценными каплями, переливались яркими разноцветными огнями. Зоя отлично разбиралась в украшениях — она выбрала для блондинки синие камни.

— Тебе идёт, — сказала Зоя, стоя сзади.

Она стянула резинку с моих волос, запустила в них пальцы и рассыпала по плечам. Стало ещё красивей. Впрочем, такие серьги украсили бы любую женщину, даже самую неприметную. К нам подошёл Кирилл и заглянул в зеркало:

— Очень идёт, — подтвердил он с улыбкой.

Мне показалось, он знал о подарке. Возможно, помогал выбирать. Они с Зоей ничего не скрывали друг от друга, просто им приятно было сделать мне два подарка.

— А у меня для вас ничего нет, — вырвалось у меня.

— Ты здесь, — сказал Кирилл. — Для нас это подарок.

— Да, так и есть, — сказала Зоя.

Я развернулась к ней и заговорила, не скрывая горечи:

— Вот ты так хорошо ко мне относишься, дружишь со мной, делаешь дорогие подарки, а я ведь… Я тебя предала — переспала с твоим мужем. — У меня перехватило горло. — Я недостойна твоей дружбы.

— Я знаю, что ты спала с Кириллом, — сказала Зоя.

— Нет, не в «Астории», а раньше, у вас дома. Кирилл пришёл ко мне, и я его не выгнала. Я могла сопротивляться, поднять шум, но не сделала этого.

— Вот как? Вы занимались сексом после ночного клуба? — она перевела заинтересованный взгляд на мужа.

— Угу, — кивнул он.

— А почему сразу не сказали?

— Маша просила молчать.

— Я чувствую себя такой виноватой, — призналась я. — Мы не должны были этого делать, ты не заслужила такой подлости.

Зоя взяла меня за плечи, заглянула в глаза:

— Машенька, я же не ребёнок. Ты думаешь, я не видела, как вы смотрели друг на друга? Не замечала химии между вами? Я знала, что Кирилл тебя хочет, я сама тебе об этом сказала. Я допускала, что рано или поздно вы не устоите перед соблазном.

— Но мы сделали это как предатели.

Она фыркнула:

— Вы сделали это как люди. Считай, что отомстила мне за совращение Димы Истомина. Зуб за зуб, член за… — она хохотнула. — Не вини себя, и Кирилла не вини. Переспали, и молодцы. Надеюсь, вы получили удовольствие.

Бедная Зоя считала удовольствие достаточной причиной для измены. Для неё оргазм оправдывал всё. Сердце сжалось от сочувствия. Как несправедливо, что она не кончает! За что она лишена самого прекрасного и естественного, что подарила нам природа? Почему не получается пробудить её сексуальность? Что они делали не так все двадцать лет брака?

Я бросилась к ней на шею и крепко обняла.

— Как насчёт кофе? — спросил Кирилл, когда я отлипла от Зои.

— С удовольствием! — воскликнула Зоя, одёргивая свитерок и подтягивая штаны, которые с неё сползали. — Только надо добавить коньяка. Срочно. Где бутылка? Надеюсь, наши шалопаи не угнали её под шумок. Маш, ты не против капельки коньячка?

— Не против. Можно даже две капельки.

— Вот и правильно! — сказала Зоя. — Праздник же! Будем веселиться, есть торт и танцевать. Может, это последний Новый год, когда мы… — она осеклась.

— Эй, ты чего, малыш? — обнял её Кирилл, взъерошил короткие рыжие волосы. — Всё хорошо, у нас будет ещё много праздников.

Зоя шмыгнула носом, улыбнулась и булькнула коньяка в кофе. Кирилл свой напиток вовремя отставил. Он пил кофе по-американски — в большой чашке, с добавлением кипятка, а мы с Зоей — из маленьких чашечек. Кирилл включил телевизор и нашёл канал, где крутили песни их с Зоей молодости. Я — это ты, и больше никого нам не надо. Но им было надо.

Им нужна была я — я это чувствовала.

Мы выпили кофе, съели по куску торта, и Кирилл пригласил меня танцевать. Прижал к себе. Мы покачивались под музыку, тесно обнявшись и дыша друг другом. Олени с пьяными мордами на наших пижамах сцепились рогами и покачивались вместе с нами.

Кирилл ничего себе не позволил, даже не погладил ниже талии. Был предельно корректен. Потом они танцевали с Зоей под быструю музыку — зажигательно и сексуально, как они умели. Я хлопала и кричала «Браво!», когда они исполняли особо сложные элементы. Потом мы с Зоей бесились, прыгали и пели хором. Девушки бывают разными — красивыми и безобразными!

К утру угомонились и притихли на диване. Кирилл сидел посередине, а мы пристроились по бокам. Он обнимал нас, пока мы не начали клевать носами. Какой длинный и прекрасный день!

— Пора спать, наверно, — сказала Зоя, сонно хлопая ресницами.

Мы с неохотой встали, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по разным комнатам: я отправилась в гостевую спальню, а Ярцевы — в свою спальню на втором этаже.

Но в одиночестве мне не спалось. Намного приятнее ощущать под головой тёплое мужское плечо, чем прохладную подушку. Да и не только… Разве Кирилл не высказался вполне ясно, что верит в любовь втроём? Разве я сама в такую любовь не верила? Мои чувства к Кириллу и Зое — разве это не любовь? Пусть различная, потому что нельзя одинаково любить мужчину и женщину, но всё равно… Это ведь оно? То самое чувство, от которого поёт сердце, а в душе распускаются цветы?

Будь что будет.

Я вышла из комнаты и поднялась по лестнице. Выровняла дыхание, прислушиваясь к ночным звукам, — потрескиванию сухих бревенчатых стен, завыванию ветра в лесу, далёким взрывам петард. Поскреблась в дверь и заглянула в спальню, освещённую рождественским светильником на окне.

— Можно к вам? — спросила я тихо.

Они молча приподняли одеяло с двух сторон. Не раздумывая, я забралась в кровать и легла между ними. Покрутилась немного и уткнулась носом в грудь Кирилла. Прямо в оленей на серой пижаме. Сзади ко мне прижалась Зоя. Кирилл накрыл нас одеялом, и мы вырубились.