Найду тебя зимой

Глава 30 Федор

Я не могу удержаться. Совершенно невозможно вытерпеть, когда рядом с тобой невероятная женщина, как Нинель.

Когда мы возвращается с Майей с улицы, она уже на кухне, чем-то озабоченная, и потому я пытаюсь утешить ее как умею. Дожидаюсь, когда Оля с девочкой уйдут, а затем обнимаю Нину.

— Ну что с тобой, а? Скажи мне, иначе так и будем маяться еще два дня. От этого веселья не прибавится точно, и ты же не хочешь видеть, как Майка грустит? — это прозвище я сам предложил чужой дочери, и та осталась в таком восторге, что велела себя отныне только так и называть. — Да и мне как-то не по себе, когда ты выглядишь такой потерянной. Вроде же я еще не успел налажать. Или это из-за Иванова-му-дака?

Кажется, попадаю в яблочко вопросом. Из белого лицо Нинель становится серым, как будто узнала о сме-рти близкого родственника.

— Нет, Иванов пока не связывался со мной, что очень странно, но я даже рада, появился момент, чтобы на какое-то время свободно выдохнуть, а то он меня своим вниманием буквально душил, — начинает говорить Уварова, не вырываясь из моих объятий. Я прислоняюсь подбородком к её макушке, вдыхаю чистый запах с легкой ноткой перегара. «Ах, какая негодница, выпивала под покровом ночи!», — так и представляю себе, как она вновь сидела с бутылкой наперевес и наклюкалась. Но, судя по ее виду, все не так страшно, как в тот раз, когда я о ней всю ночь заботился, и это отличная новость. Нина же моей нежности сопротивляется, — ты чего творишь⁈ — пытается всеми своими небольшими силами вырваться, но кто же ей даст? — А вдруг кто зайдет?

Ну насмешила, сил нет.

— Нинель, милая, Оля с Майей не глупые, они отлично понимаю, зачем я здесь. Явно не просто шашлыков нажарить и мордой лица посветить. Так чего же ты волнуешься?

— Мы с тобой о подобных отношениях не договаривались, — продолжает сопротивляться, придумывая все новые отговорки.

— О как. Детка, значит ты не против того, чтобы просто заниматься се-ксом⁈ — не удерживаюсь, чтобы жеманно не пошутить, — так ты меня используешь! Как некрасиво.

Женщина заливается краской стыда, и ее лицо, и шея, и даже декольте буквально багровеют на глазах. Очень странная реакция, но безумно милая, как мне кажется. Годы совсем не изменили мою бывшую, она все такая же стеснительная бывает в самые неподходящие моменты.

Ладно, если уж она так хочет, то не буду надоедать. Выпускаю ее из рук, и Нина тут же отскакивает в сторону, стараясь оказаться подальше. Думаю, мне придется приручать ее, словно дикого зверька, еще долгое время, если хочу, чтобы она наконец сдалась и посмотрела на меня по-новому. Не как на того, кто ее бросил, а как на мужчину, который ее любит. И я хочу, чтобы она полюбила меня в ответ вновь. Уверен, наши отношения могут стать куда крепче, чем в юности. Ведь с тех пор мы повзрослели, поумнели, встали на ноги — стали теми людьми, которыми хотели.

Майя врывается в кухню, словно ветер. Забегает, поскальзывается на полу и чуть ли не падает, хорошо, что я успеваю подхватить маленькое тельце.

— Ой, спасибочки! — благодарит она меня, тут же восстанавливая равновесие. — Мамусик, там твоя любимая передача начинается, скорее иди!

И вновь уносится, наверно, даже не услышав напоследок от Нины: «Сколько раз говорила не бегать!».

Любопытно. Что же это за программа такая, раз Уварова вновь начинает смущаться — вон как пунцовеют ее милые ушки. Только принимаюсь ее разглядывать, как женщина вновь замечает мое повышенное внимание.

— Ладно уж, так и быть, пошли, а то ты мне жизни не дашь своим любопытством. Лучше уж сразу от тебя отделаться, — признает свое поражение и идет в гостиную.

Там на большом экране уже играют первые звуки вступления в телепередачу «Криминальный час». Все с ней ясно, ни капли не изменилась. Как ей нравилось в шестнадцать лет на всякую кровятину смотреть, так и нравится до сих пор.