Найду тебя зимой

Глава 62 Федор

Нина дарит мне на праздник теплый свитер со смешными оленями, Майя преподносит теплые перчатки, говоря, что не хочет волноваться о руках отца, которые ее защищают. Но самый лучший подарок для меня — это наконец-то обретенная семья. Не крышесносный се-кс с Нинель, а то, что она осталась спать со мной, доверчиво положив свою голову мне на грудь. Так она и уснула, прислушиваясь к моему сердцебиению, а я еще долго гладил любимую по растрепанным волосам. Позже, конечно, понял, что следует одеться, мало ли, вдруг Майя решит заскочить неожиданно, поэтому натягиваю пижаму на себя и на женщину, и лишь после этого тоже закрываю глаза и засыпаю, прислушиваясь к тихому дыханию Нины.

Утром, проснувшись на пару минут, чтобы сходить до уборной, очень удивляюсь, обнаружив в постели не только женщину, но и дочь. Сразу же хвалю себя за пижамы. Не хотелось бы мне в такое важное утро опозориться. Обняв Майю, вновь погружаюсь в сон, а в себя прихожу, когда в постели уже никого нет. Специально не встаю сразу, давая себе возможность насладиться моментом. Так тихо, что я слышу, как девочки чем-то на кухне занимаются, и этот фоновый шум успокаивает получше всяких аптечных капель. Солнце, пусть и поднялось над горизонтом, не может пробиться лучами через плотные тучи, так что в спальне царит серый полумрак. Впрочем, меня это ни капли не расстраивает, ведь настроение я имею именно такое — лениться и болтать с семьей.

Внезапно мой покой разрушается самым неприятным способом. Все тело простреливает болью, печень, не болевшая несколько дней, вдруг становится весьма ощутимой, а кости в ноге, еще не до конца сросшиеся, так вообще напоминают адамтиевую муку. Приходится, собрав остатки сил, сползать с кровати. Из тумбочки достаю обезболивающие, которые смог получить лишь по рецепту в аптеке, закидываю в рот сразу две таблетки, проглатывая их прямо так, без воды. Они неприятно горчат, но почти сразу начинают действовать, даря наконец-то организму необходимое.

Только после этого я иду на кухню. Нина целует меня, ничуть не смущаясь, а вот Майя возмущенно на нас смотрит, а затем устраивает нам, своим родителям, форменный допрос. Я же, посмеиваясь, поясняю ей:

— Детка, к этому все и шло, неужели ты сама не понимаешь? Или ты не рада, что мы теперь будем жить все вместе?

Теперь уже возмущается Нинель.

— Ты предложения еще не делал, а я своего согласия не давала, — легонько бьет меня по плечу, тем самым выражая недовольство. — Ты такой смешной иногда бываешь, что мне аж жутко.

— Ну, если хочешь, могу встать прямо сейчас на одно колено и сделать то самое предложение. Но разве это интересно? Разве не приятнее будет получить колечко в более приятной обстановке и сюрпризом? — Я говорю почти шепотом, чтобы она подошла ко мне ближе, пытаясь расслышать. А когда она наклоняется, целую её в ухо. Та ойкает и отпрыгивает, слыша звон. — И вообще, теперь в этой семье есть мужчина, который сам решает, когда и что произойдёт. Твое же дело довериться мне и не мешать.

Женщина фыркает и возвращается к столу. Я присаживаюсь на единственный свободный стул и наблюдаю. Смотря, как Нина изящно расставляет приборы, восхищенно присвистываю, вспоминая, чем эти нежные ручки были заняты сегодня ночью. И возбуждаюсь, словно мальчишка. «Так, спокойно. Без лишних движений. Этот се-кс был не последним!», — успокаиваю собственное тело, и оно слушается.

Все вместе мы принимаемся за еду, коротко поблагодарив друг друга за предыдущий вечер. На сердце у меня становится тепло и спокойно, счастье тёплым одеялом его укутывает, даря домашний уют. Как же всё-таки хорошо, что я вернулся в Россию. Если бы не это, то никогда бы и не узнал, что у меня растёт такая замечательная дочь, как сильно изменилась Нинель, и что я могу быть счастлив.

Сегодня в моих планах нет сидения дома. Поэтому, пока наслаждаемся едой, я рассказываю девочкам, куда их повезут. Нинель при этом закатывает глаза, а вот Майя начинает подпрыгивать на своем стуле, как заведённая. Она явно в восторге.

И когда мы уже подъезжаем к загородному клубу, девочка болтает и болтает, все ещё не веря в то, что случится. Ну конечно, подозреваю, что Нина все эти годы, занятая учебой и работой, может и развлекала дочку, но не баловала особо. Ничего, теперь у Майки есть я, отец, который будет наверстывать упущенные годы. И если для этого мне придётся разориться, то я совсем не против.

Об этом месте мне рассказал тот же Ефимцев. Он хоть и посчитал, что здесь бывает дорого отдохнуть, зато дети в полном восторге от происходящего. Ну и взрослые тоже, особенно те, что любят лошадей.

Работники проводят нас переодеться в более удобную одежду, а затем сопровождают до конюшен. Там уже дожидаются три симпатичных лошадки: одна ворона, две другие белые, словно альбиносы. Если бы не их карие глаза, то я бы подумал, что именно таковыми они и являются.

— А можно погладить? — Майя с восторгом смотрит на лошадей, явно желая познакомиться с ними поближе.

Молодой парень с щеткой в руках, который до этого занимался другими своими подопечными, протягивает ей яблоко. Девочка сразу берет его в свои руки и предлагает одной из беленьких кобылок. Та, обнюхав детскую ладошку, а затем и лакомство, аккуратно берет его губами и похрустывает, прикрыв глаза от удовольствия и поводя ушами по сторонам. Только после этого дочке дают разрешение на то, чтобы прикоснуться к лошади. Она ведет по шелковые шерстке рукой и сама едва не постанывает от удовольствия.

— Её зовут Рассвет, — поясняет парнишка, — молодая ещё, всего четыре года. Ласковая и послушная. Самое то для такой девочки, как ты. Хочешь покататься?

Этот вопрос можно было бы и не задавать, ведь Майя уже сама наглаживает спину и бока кобылы, посматривая вопросительно на седло. Работник берет животное за узду и, кивнул посетительнице, отправляется с ней на крытый ипподром.

— Ты так её разбалуешь, — Нинель недовольно посверкивает глазами, но сама улыбается. Думаю, ей тоже сюрприз понравился.

— Ну и что? Главное, чтобы ребёнок был счастлив.