Найду тебя зимой

Глава 45 Федор

Ночью я просыпаюсь от того, что в дверь кто-то, словно мышь, тихо скребется.

— Да? — спрашиваю и одновременно даю разрешение войти, смотря на экран телефона. Начало третьего, какой у меня поздний гость. Еще сильнее удивляюсь, когда вижу Нину, одетую лишь в легкий шелковый халатик темно-синего цвета, словно ночное небо. У нее на лице смущение напополам с настороженностью, поэтому я сразу же маню женщину пальцем к себе, чтобы поскорее развеять её сомнения. Она присаживается на самый краешек кровати, и тусклый свет ночника очень красиво оттеняет её прекрасное лицо.

— Что-то случилось? — интересуюсь, когда молчание затягивается. Затем меня осеняет, — так вот оно что!

Присмотревшись, понимаю, что Нинель только в халат и одета, под ним нет и намека на белье — крошечные со-ски стоят, призывно натягивая блестящую ткань. Так она не поговорить сюда пришла, а чтобы получить свою порцию ласки. Но вот я не намерен давать ей желаемое, а затем вновь выслушивать, какой плохой. Если уж сегодня что-то будет, то по-моему и никак иначе.

Протягиваю руку и поглаживаю Уварову по хрупким плечам, касаясь очень осторожно, не так чтобы завести, а просто ради ласки. Лично мне очень приятен этот простой жест, а вот женщина явно хочет большего. Тянется ко мне, выпрашивая и моля безмолвно, но я, с трудом преодолевая свои желания, легонько её отталкиваю, так, чтобы она поняла — нужно что-то сделать, чтобы получить продолжение. Смотрит непонимающе, и мне даже как-то стыдно становится, что так мучаю, но через секунду это чувство проходит: хватит уже из меня мученика делать, пора двигаться дальше, в будущее.

— Ты хочешь меня? — спрашиваю у Нины прямо, чтобы она не смогла отвертеться от ответа.

Кивает. Что ж, хотя бы так. Теперь я действую чуть настойчивее. Нависаю поверх ее тела, развязываю поясок на талии и развожу в стороны полы халата, открывая своему взору идеальную фигуру. Рассматриваю Нину, запоминая каждую черточку, ведь в предыдущие разы у меня такой возможности почти не было. Внизу живота белесые растяжки — это результат появления на свет моего ребенка. Сердце тут же затапливает нежностью. А вот родинка около пупка, которую я всегда целовал, занимаясь любовью с этой женщиной, это же делаю и теперь, вкладывая все свои чувства в этот простой жест. Наградой мне служит тихий, едва слышный, сладостный стон партнерши. Я поднимаюсь чуть выше, продолжая выцеловывать мягкую кожу, пахнущую цветами и морем. Будто на лугу оказываюсь, настолько силен этот аромат. Он кружит мне голову, заставляет мечтать и переносит мыслями в те далекие годы юности, когда мы с Нинель были счастливы и не знали, что такое взрослая жизнь.

Прихватив руки женщины, прижимаю их к кровати, заглядываю ей прямо в глаза и мурлыкающим тоном спрашиваю:

— Ну а теперь ты готова признать, что я не так плох?

И конечно же она, пребывая в мареве нежности и страсти, шепчет:

— Очень хорош.

Кажется, Нинель даже и не поняла моего вопроса. Что ж, мне это на руку. Раз ситуация располагает, продолжаю гладить её, а сам задаю следующий вопрос:

— И ты же не будешь против, если бы чуть больше станем общаться?

— Неееет, — вновь стонет.

Ну вот и замечательно. Теперь я могу себя целиком и полностью посвятить тому, чтобы сделать и ей, и себе очень хорошо.

Нина такая горячая, что я буквально плавлюсь, когда вхожу в нее. И сегодня решаю быть нежным, поэтому двигаюсь медленно, не спеша, пытаясь прочувствовать каждый миллиметр чужого влажного нутра. Наконец-то попадаю туда, где ей нравится больше всего, и ощущаю, как сладко сжимается вокруг моего естества плоть. Теперь уже стону я, не в силах сдержаться, да и не очень мне этого хочется.

Слава Богу, что в нужный момент вспоминаю — на мне нет резинки. Поэтому я, зажав чл-ен у основания, изливаюсь не внутри Нины, а на её живот. Лениво размазываю семя по коже и наслаждаюсь этим немного извращенным действом. В голове приятная пустота, а на сердце так легко, как не было уже давно.