Найду тебя зимой

Глава 32 Нина

К вечеру мы все утомляемся от того, что бесцельно пялимся в телевизор и объедаемся всякими снеками, вредными для организма, но такими вкусными, что пальчики оближешь. На душе у меня хорошо, давно вот так вот я не проводила время, когда можно просто обо всем позабыть и расслабиться. Оля, как и я, валяется на диване, Майя то читает, то музыку слушает, то с Федором болтает, а вот мужчина удивляет меня сильнее всех — берется играть в нашего личного повара.

Оказывается, Победин за годы жизни научился чудесно готовить, и после всех вкусностей я себя чувствую скорее колобком на ножках, а не человеком. Странное, но приятное ощущение. Я даже сонно клюю носом у камина, думая, что так и проведу ночь в теплом местечке, пригревшись, будто кошка, около огня. Но планы неожиданным образом портит (а, может, и нет) Федя. Когда спускается ночь, он внезапно поднимается со своего места, становится перед нами тремя и голосом заправского диктора сообщает:

— Я подумал, что нехорошо будет, если я приеду к вам без подарка, да и неудобно это как-то. Поэтому придумал кое-что, что вам, надеюсь, понравится.

И начинает одеваться. Я сонно разлепляю глаза и спрашиваю, недоумевая:

— Только не говори, что ради подарка нам придется выйти на улицу. Ведь не надо? — подозреваю, что в моем голосе мольба, но ничего с этим поделать не могу, слишком уж мне не хочется вставать со своего места. Тут так хорошо, так уютно, а на улице снова вьюга, вон как завывает, что я даже через двойной стеклопакет слышу. Но Федор ухмыляется, и я осознаю, что встать придется, особенно, если учесть, что Майя уже побежала собираться. — Какой же ты все-таки жестокий.

Покряхтывая, поднимаюсь с нагретого местечка, обставляю чашку с глинтвейном, скидываю плед и потягиваюсь, разминая слегка затекшие конечности. Прямо так, на домашний костюм, натягиваю угги и куртку Оли, которую она дает мне со своего щедрого плеча, заматываю шею длинным ярко-зеленым шарфом, а голову укрываю теплой шапкой на норке, которая когда-то стоила мне двухмесячной зарплаты. И только после этого делаю смелый шаг на улицу.

Снег порывистым ветром тут же валит мне в лицо, обжигая холодом. Руки, не защищенные перчатками, хочу было засунуть в просторные карманы, но Федор меня останавливает, отдавая свои кожаные аксессуары для рук. Они слишком большие для меня, но я все равно их беру — сейчас совсем не время для вредничания.

Я думаю, что нам придется куда-то идти, но Победин отряхивает от снега свою машинку и загружает нас в нее. Трогается с места, будто совсем и не замело, едет вначале по хорошо мне известной тропинке, а затем сворачивает к местному пруду, который местные гордо называют почему-то озером.

— Выходим, — разрешает он нам, и мы буквально вываливаемся из тепла автомобильного салона в сугробы.

Выстраиваемся ровным рядком на берегу, получаем по чашке горячего чая из термоса (какой предусмотрительный Федор) и смотрим в темноту.

Первые всполохи фейерверка поражают нас всех. Майя и Оля восторженно кричат от удивления, а я безмолвно замираю, любуясь на расцветающие в небе дивные огненные цветы. Это так красиво, что я даже забываю, как дышать. Словно оказалась в самой настоящей сказке.

— Нравится? — шепчет Победин, обнимая меня сзади. Я дергаюсь, и мужчина меня успокаивает, — они на нас совсем не смотрят, слишком заняты.

И я впервые за долгое время расслабляюсь в чужих руках.

Как же я скучала по этому тихому спокойствию, которое может подарить лишь мужчина. И как же странно, что этим мужчиной оказывается именно Федор, тот, кто разрушил мою жизнь. Что же за шутки у судьбы, если она нас с ним сталкивает снова и снова, не давая освободиться от старых чувств? Уж не знаю, какие цели преследует он, но вот я окончательно запуталась — мне кажется, что сердце немного сбивается с ритма, когда я вижу Победина.