Найду тебя зимой

Глава 31 Федор

Мне не очень приятно слушать об уб-ийствах, из-на-силованиях и грабежах, а вот Нина смотрит в экран с таким интересом, что я понимаю — сейчас для нее существует лишь голос диктора и ничего более в этом мире.

— Почему она так увлечена этими ужасами? — спрашиваю шепотом у Майи, зная, что девочка мне симпатизирует.

— Всегда хотела быть криминальным журналистом. Но сколько не старалась, все места вечно заняты были. В какой-то момент мамулик просто смирилась, что не сможет бывать на местах преступления, очень тогда расстроилась, дня три ходила смутная, словно туча, — бесхитростно выкладывает мне чужие секреты мелкая, не чувствуя подвоха в моем вопросе. Какая же она еще наивная. — С тех пор она постоянно смотрит эту передачу и вечно грустит. Уверена, в ней еще живет надежда, что однажды и она вот так вот будет вещать о всяких гадостях.

Надо же, а Нинель осталась такой же наивной, как и много лет назад, годы никак не отразились на ее характере. И для меня это отличная новость, ведь получается, что если я постараюсь, то смогу возродить, поднять из пепла, наши с ней старые чувства.

Тем временем мой взгляд цепляется за что-то странное в передаче. «Студентка первого экономического университета найдена мер-твой в своей квартире», — читаю по низу экрана пояснение. В правом углу размещено фото девушки, сделанное еще при жизни, и кое-что меня в ее внешности смущает.

— Тебе она никого не напоминает? — теперь обращаюсь к Ольге, — ты только посмотри, — киваю вначале на телевизор, затем на Нинель.

— И впрямь! — вскрикивает она, подпрыгивая на месте и тем самым пугая и меня, и Майю. — Прямо вылитая Нина во времена своего студенчества!

Если остальные просто удивляются, то я отношусь к подобному с подозрением. Наверно, меня общая ситуация с Ивановым выбивает из колеи. И страх, который обычно я не испытываю, вдруг начинает проявляться.

— Чегой-то вы так побледнели? — внезапно пугается Майя.

Добрая девочка.

— Ничего, милая, просто жарковато тут как-то, — придумываю на ходу, желая успокоить ребенка.

К разговору подключается Нина, наконец досмотревшая жуткую передачу.

— А я сто раз тебе, Ольк, говорила, чтобы ты потише батареи врубала. Как будто не ноябрь месяц, а тропический июль. Вот, даже солнце светит как ярко, взгляни на него подольше, чем несколько минут, и ослепнешь, — бывшая отрывается от экрана только когда там начинают играть финальные титры программы, я даже поражаюсь такой сосредоточенности. Интересно, она бы отреагировала, если бы у нее рядом с ухом пушка пальнула? Уварова же тем временем вместо того, чтобы встать и заняться делами, вальяжно вытягивает ноги на диване, закидывая их на колени подруге. Та, видимо, привычная к такому, сразу же принимается их массировать. — Почему так смотрите? У меня законный выходной, и никакой гость не отвлечет меня от ничегонеделания.

Хочется вслух сказать о том, что она в последние недели не слишком-то напрягалась, но я сдерживаю порыв. Уверен, если посмею так поступить, то уже через несколько минут окажусь на улице, по щиколотку в снегу и без одежды — с этих девчонок станется меня выкинуть, словно нашкодившего щенка. Поэтому вместо этого я предпочитаю молча улыбнуться и пойти на кухню, ведь кому-то же надо будет кормить гостеприимных хозяев. Раз уж они решили сегодня лениться, надо мне продемонстрировать все свои навыки, умаслить их максимально, чтобы на меня Нина перестала смотреть волком.

Я чищу и жарю картошку на сале, готовлю легкий салат с крабовыми палочками и кукурузой, делаю маленькие тарталетка с сыром «Филадельфия» и красной рыбой, а как заключающий штрих, финальный — мариную мясо и жарю шашлыки. Все это я даже не воспринимаю за труд, мне приятно думать о том, что Нинель буквально из моих рук будет есть. А еще, проделывая все эти манипуляции с продуктами, я вспоминаю аккуратные стопы на коленях Ольгиной и невольно возбуждаюсь. Именно это возбуждение и подталкивает меня стараться еще больше.