Найду тебя зимой

Глава 41 Федор

Теперь я на все смотрю иначе. И как только раньше не догадался? Майка же вылитая я в юности, только в женской версии: тот же носик, те же волосы, повадки и движения. Она также щурится, когда чем-то недовольна, так же ярко улыбается, когда счастлива. «Хорошо, что хоть мозгами в мать пошла, а не в меня, иначе это был бы провал», — девочка уже успела мне похвастаться своими успехами в школе, а также внеклассными занятиями. Именно обо всем этом я теперь думаю, смотря на Нинель, ну просто в голову мне даже Петр не лезет, когда перед глазами дочка.

Дочь… просто невероятно. И она пятнадцать лет росла без отца, о котором так сильно мечтала. Теперь вопрос: почему Уварова-старшая не рассказала ей правду, когда я вернулся? И вообще, отчего она не связалась со мной, когда забеременела только⁈ Интересно, а если бы Ольга мне не рассказала, я так бы и жил, считая, что эта девочка Димкина? Разве можно поступать так с близкими людьми?

Похоже, я так и остался для Нины предателем, а то, что она спит со мной, ничегошеньки для женщины не значит, просто физические упражнения с разрядкой в конце.

— Странный ты какой-то, — Уварова смотрит на меня подозрительно, когда я в очередной раз не отвечаю на ее вопрос. — Неужели кошка так напугала?

Она еще и спрашивает. Бессовестная. Но если продолжу и дальше молчать, точно вызову подозрения.

— Боюсь за Майю. Всем известно, если человек способен столь жестоко обойтись с животным, значит, и ребенка не пощадит, — решаю свою ложь облечь в правду, тем самым скрыв собственные чувства. — Ефимцев хоть и пришлет наблюдателей, но я не думаю, что этого будет достаточно.

— Дай угадаю, ты хочешь сам денно и нощно с нами пребывать, чтобы следить, — она даже не спрашивает, а утверждает, поняв все сразу, проницательная какая. — Не много ли на себя берешь?

— У тебя разве другие варианты есть? Смотрю, помощники так вокруг и бегают, только вашим благом и занимаются. Нин, прекрати уже, а? Взрослая женщина, так веди себя соответственно. О дочери подумай. Только глянь, как она за выходные в полной семье расцвела!

Вот с этими моими словами ей не поспорить. Однако, Нинель решает все-таки попытаться:

— Может, Майя и хочет отца, но с какого бы черта это должен быть ты?

Так, главное дышать, иначе, боюсь, разражусь такой тирадой, что мало ей не покажется. Я держусь из последних сил, стараюсь, а она меня все подначивает и подначивает, как будто терпение испытывает, играется, словно маленький ребенок с новой куклой или машинкой. «Оля, су-чка, и зачем ты именно сейчас мне об этом рассказала? Ты навредить хочешь или помочь? Такое ощущение, будто выбран первый вариант», — вновь недовольно замечаю я. Эта злобная подружанька устроила мне настоящий ад на земле.

— А чем я хуже других? Вон, с Ивановым ты водилась, и что, Петенька оправдал ожидания? Маньячина недоделанный. Да, когда-то мы поссорились, много плохого наговорили друг другу. Но ведь и хорошего было не меньше, — взываю к ее логике, — мы так сильно любили, верили, ценили каждый миг, что проводили вместе. С тех пор прошло много лет, но ведь внутри мы все те же, я уверен! Еще и опыта набрались, повзрослели. Это ли не чудо? Но, судя по всему, ты так не думаешь. Нинок, ну неужели и капли доверия в твоей душе нет?

Надеюсь, она не раплачется, услыхав отповедь. Ошибаюсь. Женщина вновь рыдает. Мне опять стыдно — ведь причина во мне.

Ольга все-таки оставляет меня в своем доме. И сколько Нинель этому не возмущается, переубедить подругу у нее не выходит. Я располагаюсь в той комнате, где спал на выходных, привезя свои вещи — теперь одной лишь пижамой дело не обойдется, и не могу же я ходить на работу в одной и той же одежде. Уварова мне на глаза не показывается, зато Майя встречает меня прямо в прихожей.

Неудержимо болтает о том, что произошло, и как она рада, что теперь в доме есть мужчина, о том, что в школу ей не нужно ходить — как и любой другой ребенок она счастлива этому факту.

— Ты же побудешь со мной? — клянчит, смешно надув губы. Капризная она явно в мать.

— Ну знаешь ли, Майка, я от своей работы отлынивать не могу, деньги за нее получаю, — сопротивляюсь до последнего.

— А я с тобой поеду!

Вот уж гениальное решение. И что же она там делать будет?