(Не) Единственная

Глава 2

Наталья

— Что ты сказал? — я пыталась прийти в себя.

Меня ошарашило так, что я чуть не уронила бокал, который держала в руках.

— Что ты сказал? Какие еще другие женщины? Ты разнообразия захотел? — я искренне сдержалась, чтобы не облить его этим же вином, — ты что? Шутишь?

— Я совершенно серьёзно. Шутка — это когда всем смешно. Видишь на моем лице улыбку? — произнес он, нанеся еще один удар в мое сердце.

— Я не понимаю тебя, — я растерянно качала головой, не собиралась признать реальность.

Да нет. Ну о таком не говорят ведь? Что еще за бред такой? Какие «свободные отношения»? Мы двадцать лет женаты. У нас сын. Взрослый. Семья, бизнес. Как это можно? Боже. Я не понимаю

У меня слов нет.

— Наташ, — продолжил он более спокойным голосом, — ну посмотри, у тебя грудь подвисла, маленькие сисюшки и то теперь. Смехота. Вот они реально как шутка, как и кожа твоя, уже постаревшая. Ты же мудрая женщина. Сама посуди у моих друзей рядом модели-красотки. Я ведь тебе предлагал сделать пластику, импланты поставить, покачественнее, чтобы нормально смотрелись. Подтяжку, лицо выровнять, морщины твои у губ убрать, возле глаз. Возраст-то выдают, не молодая ты уже. Нет в тебе той былой приятности, задорности. Что тебе там потерпеть не так много. Ну а красота до конца жизни. И муж рад. Я.

— Кость, — выдавила из себя я и после сделала большой глоток красной жидкости.

Больно. Однозначно больно.

Он равняется на друзей?

Друзей???

Да как он смеет? Где его друзья были, все эти года?

Я с ним и в огонь, и в воду и через медные трубы. И проблемы — я рядом. И не получается — я рядом. А он меня за подвисшие сиськи променять хочет? Любовь нашу? В голове не укладывается, чем он мыслит.

Где его друзья были, когда ему было плохо или когда он болел? Кто к нему пришел после операции два года назад? Никто.

Только я.

Всегда я.

Рядом. С ним. Рука об руку, как мы у алтаря и клялись.

— И что ты предлагаешь? — я решила переспросить. Может, мне послышалось.

Мало ли.

— Свободные отношения, Наташ, я не хочу, чтобы между нами была та самая банальная сцена, когда жена застает мужа с любовницей в их общей пастели и после идет всех бить сковородкой. Мы ведь оба выше этого. И я признаюсь тебе честно, что такие мысли у меня есть. Я тебя уважаю, ты со мной давно. Знаешь меня. Я с тобой честен. Хочу быть честен и буду.

Мне хотелось рассыпаться на тысячу маленьких частиц и больше не собираться обратно.

Как он смеет?

— И это ты называешь честно?

Нет предела его наглости.

— А как еще? Прямо и в лоб, — он продолжал резать стейк.

А мне казалось, что это стейк из моего сердца.

Растоптал его, разрезал. Проглотил.

Как и я свою обиду. Тоже проглотила.

Оглянулась по сторонам. Куча народу. Элегантные женщины и взрослые мужчины. И что делать мне?

Не устраивать же мне скандал в таком заведении? Что люди-то скажут? Сумасшедшая?

Вот и сидела я молча, смотрела в тарелку. А в горле ком. Кусок не лезет.

Тяжело дышать, смотреть, двигаться.

Меня словно поместили в стеклянную коробку и залили бетоном.

Сдавило все внутри от тяжести и голова тяжелая.

Мутно все. Мутно и страшно.

А ему… ему хоть бы хны. Он так серьезен…

Почему я все еще надеюсь, что это шутка?

Наташа, очнись. Оглянись по сторонам еще раз и прислушайся к боли внутри тебя. Это реальность.

— И как будет выглядеть твоя любовница? Хочешь себе грудь побольше, чтобы упругая была и соски стояли так, что кружева протыкают? — я пыталась найти в его лице хоть морщинку сомнения.

Изучала его.

Словно первый раз вижу… такого человека.

— Ты не будешь знать как она или они выглядят, я в то же время не буду знать, как выглядит твой — он выдержал паузу, а дальше, без всяких сомнений, выдал, — любовник.

Я почувствовала, как сильно распахнулись мои глаза.

Да.

Почувствовала.

Аж кожу с висков стянуло, как я ошарашена была новым высказыванием.

Чего? Чего?

— Ты предлагаешь мне тебя тоже изменять?

— Не надо так к этому относится. Это не измена. А если быть честным, то измен вообще не существует. Я человек, ты человек. Мы друг другу не принадлежим. Мы не вещи.

Он говорил, а у меня в ушах звенело.

Та самая мартышка из мультика села мне на плечо и била в тарелки.

Дзынь.

Дзынь.

Дзынь.

Измен не существует.

Дзынь.

Дзынь.

Хреновые у тебя, женушка, сиськи.

Дзынь.

Дзынь.

Хочу другую женщину.

Дзынь.

Хочу, чтобы ты знала, что я тебе изменяю.

— Я все равно не собираюсь никого искать. И пусть измен не существует, тебе я изменять не собираюсь, — я почти вопила. От обиды. От слез, которые еле сдерживала.

Я не понимала, как сама это сказала.

Это звучало как мое разрешение на его действия.

Но я в растерянности.

Мои пальцы стали совсем холодными. Такими, что если рядом положить брикет с мороженым и он теплее будет.

А вот сердце огнем загоралось.

Я боюсь его потерять.

Смотрю. И боюсь.

Мы прожили в браке двадцать лет. Двадцать.

Он был моим первым и единственным мужчиной. Как мне без него жить? Я боюсь.

Он есть— отец нашего ребенка.

Он моя семья и опора. Поддержка и понимание.

Хотя.

Подниманием сегодня явно не пахнет.

Его, видимо, забыли включить в меню этого ресторана.

Минута тишины. Две. Три. Восемь.

Я смотрю на стрелку часов у себя на руке и считаю секунды.

Может, это сон? Может, я уснула, пока Катя рассказывала мне очередной рецепт песочного теста?

Да нет же.

Официант снова подливает вино.

Красное. Сухое.

В ресторане играет скрипка.

Моцарт.

Пары мило общаются, тихий гул, едва заметный уху.

И крик. Крик моей души.

Что мне ответить ему и что мне сейчас сделать?

Я не знаю.