(Не) Единственная

Глава 7

Наталья

Я отработала. День, на мое большое удивление прошел быстро.

Спина отваливалась, и ноги болели. Сегодня пришлось много стоять. Сложные случаи.

Наконец-то, когда весь основной персонал уже ушел, мы с Катей уединились в моем кабинете.

— Хочу сесть адски, и чай горячий, — я села на свое кресло и открыла сайт стоматологии, — завтра много?

— Ну так, полегче чес сегодня, запись не такая плотная, — Катя развернулась к чайнику и прожала кнопку так, чтобы он включился-загорелся.

— Спасибо, — поблагодарила я, облокачиваясь на спинку кресла.

Но не успела я расслабиться, как телефон зазвонил.

Первая мысль: Костя. Уже звонит, чтобы узнать, где я и когда вернусь домой.

Но я ошиблась. На экране высветилось фото сына.

— Да, Леш, привет, — произнесла я на выдохе, прижимая телефон к уху, — как ты там?

— Привет мам, я нормально, у тебя как дела? — голос уставший, но веселый.

Уже перед глазами возникла его улыбка. Серые, светящиеся от радости глаза, челочка русых волос, которые он зачесывает в левую сторону.

— Все хорошо, сынок, все в порядке, — соврала я, чтобы его лишний раз не расстраивать.

Мало ли, какой для него будет стресс, из-за того, что родители поссорились. Еще таких заморочек ему не хватало. Учебы и так вагон, несколько языков и дополнительные занятия.

— Ты уверена? Мне папа сказал, что вы что-то повздорили, — спросил сын, а у меня все сжалось внутри.

Я закрыла глаза. Сдавила пальцами лежащую в руке компьютерную мышь.

Сделала глубокий вдох, затем вдох и открыла глаза обратно.

Да как он вообще смеет такие вести сыну сообщать? Зачем ему это надо? Пока ничего не решено, не стоит.

Хотя... Он все-таки уже взрослый.

Но сам факт. Я надеюсь, он не рассказал ему подробности? Для такого он еще маленький.

— Это мелочь, Леш, не бери в голову, все нормально, поругались, помиримся, ты лучше расскажи. Что нового у тебя?

Сын чуть ли от меня не отмахнулся. Показательно фыркнул в трубку, намекая на то, что я ему не доверяю.

Дальше следовал рассказ о команде, которая играет в бейсбол. О том, какие у него недопонимания с преподавателями, о том, что хочет на неделю из каникул уехать к другу в Европу.

— Вот давай ты еще чуть подрастешь и будешь ездить, куда хочешь. Мы с отцом тебя и так почти не видим, сынок. А с другом вы и в школе видитесь. Каждый день вместе, каждый день.

— Да я уже вообще-то взрослый, неужели мам, ты не понимаешь? Моего друга отпустили к Эрику на каникулы, а ты меня вообще никуда не пускаешь. Ты что, вообще разучилась с людьми общаться? Что папе голову выносишь, что мне.

— Не разговаривай так со мной, — прервала я его речь.

Подросток... Юношеский максимализм и полная свобода уже вскружили ему голову.

— Значит, вообще разговаривать не буду, папа был прав, ты злая стала, — после этих слов он сбросил звонок.

Обидно было. И злостно.

В груди запылало от услышанного. Я опустила голову и телефон положила рядом на стол, пока Катя поставила передо мной чай.

— Что он там? Совсем зазвездился?

— Ой, не говори, взрослый уже, посмотрите на него, целых четырнадцать лет, а ведет себя, как на восемнадцать. Ну я все понимаю, но отпускать его одного к чужим людям и непонятно к какому другу в Европу на каникулы, Кать, ну не настолько. Я ж ему не запрещаю с ним общаться, просто...

Я устала говорить.

Вообще, просто устала. И физически, и морально.

Тот самый камень, который упал с моих плеч, словно снова навалился. В двойном объёме.

Я округлила спину, облокотилась локтями о стол.

Больше всего задело, что отец с ним делится уже НАШИМИ личными дрязгами. Нашими.

Вот для чего это было нужно? Очередная манипуляция? Еще бы. Костя всегда таким был. Поругаемся, я виду не подаю, а он идет через сына просить прощение, если я с ним не разговариваю. И Леша мне несет букет со словами «Мама, прости папу, он тебя любит».

Тяжело.

В голове не укладывается. Что он еще выкинет-то? К чему мне готовиться? Или уже ну, эту подготовку? Меня уже саму приготовили. На углях. В пепел превратили.

— Ну ничего, пару лет и пройдет, — пыталась успокоить подруга, — моей уже девятнадцать, теперь женихи на уме вместо учебы, ну я ее не сужу. Пусть сама разбирается, что ей важно, бесполезно. Говори, не говори, живет-то отдельно, будет делать как хочет.

— Ты права, — я взяла в руки кружку чая, отпила немного.

Зеленый, с ягодными примесями. Мой любимый. Пахнет так, что меня мысленно переносит в сад. У бабушки, с яблоней в палисаднике и пионами под окном.

— Давай закругляйся, хочешь, поедем куда-нибудь, не знаю, в кафе поужинаем? — предложила Катя, снимая белый халат.

Я задумалась. Домой и хочу и не хочу. Но надо. Не вечно же мне бегать от Кости? Когда-нибудь и надо будет посмотреть в глаза... Своему страху.

Или своим сомнениям.

— Не знаю, хочу ли я домой, понимаешь? Но поесть точно надо, в желудке уже ветер завывает, на обед не успела. С утра так и не успела ничего перекусить, кроме, — я взяла со стола конфету в золотой обёртке, — этой шоколадной конфеты с коньяком.

Катя рассмеялась, а затем ее лицо снова стало грустным.

Уголки губ устало опустились, а руки сложились на груди.

Она хотела уже что-то сказать, как в кабинет постучали.

А через мгновенье щелчок замка и мужчина в проеме.

Мужчина.

Мой.

Муж.

— Добрый вечер, не помешаю?