(Не) Единственная

Глава 27

Наталья

Я пошла к кухонному гарнитуру, стараясь собраться с мыслями.

В голове всё ещё звучали его слова, а внутри загорался восторг от моей смелости. Я могу. Я все-таки могу противостоять ему.

Возможно, я наконец-то открываю новую страницу своей жизни, где не будет места для всевозможных манипуляций и унижений. Точно не будет.

Скоро Дима вернется, и это придаёт мне сил.

Я представила, как он будет рад видеть мать, которая не прячется за маской притворства.

Он не должен видеть, как его отец превращает наше единственное убежище в поле битвы.

Взяв стакан воды, я сделала глоток и почувствовала, как легкость наполняет грудь. Оно как теплая лампочка внутри. Грет.

Я никогда не считала себя сильной, настолько уж точно. Но сейчас что-то в глубине души подсказывало, что всё может измениться.

Дверь открылась, и Костя вернулся с неким подобием хмурого выражения на лице.

Он, видимо, всё ещё не мог поверить, что я была готова бросить все весы его мирка.

— Мы чёртовы угнетенные — максимум, что нас связывает сейчас, — это наш сын, — проговорил он, бросая взгляд на часы.

Да уж. А как же твоя любовь и мы должны быть рядом? Он переобувается чаще, чем я дышу.

Вот смотрю на него и вижу — гавнюк. Сколько можно нервы трепать и бессмысленные диалоги вести, поехали уже.

— Мы не на враждебной территории, Костя, — я выбрала спокойный тон. — Мне больше не страшно. Я хочу, чтобы наш сын увидел, что мы оба можем быть счастливы. Хотя бы каждый по-своему. Он так редко у нас появляется и так редко, действительно, приводит с нами время, а ты хочешь потратить каникулы нашего единственного сына на что? На свои свингер-тусовки. Ты нормальный?

Он казался растерянным, но и это меня радовало. Я не собиралась просто закрываться в своей скорлупе и позволять ему оставаться в зоне комфорта.

— Я вижу, ты приняла решение, да? — произнес Костя, не снимая недовольного выражения с лица.

— Да. Надоело притворяться, что всё, как прежде, все эти "весёлые" вечеринки. Мы оба знаем, что этим всё закончится. Ты вот только с каждым словом словно только больше сходишь с ума. Очнись ты Кость уже. Очнись, в себя приди. Ты берёшь огромную кувалду и просто рушишь нашу семью.

Он озлобился. Нахмурился. Напрягся.

— А может, это виновата, дорогая жена, что как бревно себя ведешь, встала бы хоть раз на колени, в красивом белье, поцеловала бы меня страстно и жарко. А ты что? Вечно в своем халате, Наташ, вечно в своих каких-то обычных вещах. Я хочу сексуальности, Наташ, чтобы ты просто была как женщина. Открытая, раскрепощенная, мы ведь столько лет вместе, чего ты меня еще скажи, стесняешься?

— А что ты сделал, чтобы не стеснялась? — я сложила руки на груди, пытаясь разгадать пазл его намерений, — может, это тебе стоило уделять мне больше внимания? Чаще дарить эти твои веники, — я обернулась на букет цветов, который он подарил мне сегодня, — я люблю цветы, Кость. Как и любая другая женщина. И внимание люблю, и ласку и любовь. Все люблю. Только ты как чурбан неотесанный, вечно аахха, друзья баня, ахахах, как круто быть на рыбалке, ахахаха, я заебался на работе. Кость, — не знаю, зачем я это говорила и зачем я все еще пыталась достучаться.

Мы просто мусолим одно и тоже. Все по кругу. Все однотипно.

— Ты вот говоришь, что тебе внимания не хватало? да ты вечно на своей проклятой работе. То у тебя больница, ой такой сложный пациент, то у тебя. Ой, Костя, поставка пришла, надо с девочками разобрать. То, ой. У Катьки день рождения. Я пойду туда, отдохну, посижу с девочками. А со мной кто посидит? тоже только друзья. Мы отдалились намного раньше, чем ты думаешь и твоя вина в этом тоже есть, Наташа. Тоже есть

Костя вздохнул и отвернулся, будто бы искал поддержку самоугнетением.

Моя вина да, может он прав и я была плохой женой.

— Ну ты встань, поговорим. Скажи, что не так, ты сразу идешь по самым плохим путям, — я сжала в руках мокрую кухонную тряпку, после протерла ей стол.

Пока он молчал, поправила букет цветов. Нежно коснулась лепестков белых роз. Пахнет вкусно. Запах на весь дом. Даже еда не сбивает.

А внутри снова ком. Вернулось это чувство противное.

Если это вина, я хочу его вырезать. Пусть что-то вколют и избавят меня от угнетения себя. Уже не молодой, но взрослой, красивой и успешной женщины. У меня душа не грешная. Я плохого глобального никому никогда не делала. Помогаю только.

Но кто бы мне помог.

— И что ты молчишь? — выбил из мыслей Костя.

Подошел к стулу, обхватил руками спинку. Сверлил меня злостным взглядом.

Костя, Костя, будешь так много злиться, у тебя будет много морщин.

— А что я тебе скажу? Что твои друзья меня бесят и я не понимаю, зачем ты идешь на их поводу как собачка.

— То есть я еще и псина? — он приподнял бровь.

— Я не это имела в виду, — я поняла, что слегла перегнула палку. Я не должна его так оскорблять. Иначе мы совсем превратимся в дикарей.

— А твои друзья святые, думаешь?

Я мутилась, вернула тряпку на место и развернулась к нему.

— Что ты имеешь в виду? У меня только Катя.

— А рассказала тебе твоя Катя, что я с ней... По пьяни. На даче. На дне рождении у ее мужа. Целовался. Она, между прочим, моя наивная, Наташа, и не против была. Подруга твоя.