(не)правильная истинная для ледяного дракона (СИ)

Новый день — новые проблемы

Этой же ночью я поняла, что мама была права, когда не хотела заводить собаку.

Это нужно обладать железобетонными нервами, чтобы пережить подобное!

Сначала всё было хорошо, и мы с Багирой мирно устроились спать, причём она улеглась у меня в ногах.

А потом за стенкой, в спальне Альмиры, запищал мелкий. И Багира тут же подорвалась, выбила своей чугунной головой дверь и пошла проверять, что там с её кровиночкой стряслось.

Багик, как выяснилось, просто напрудил в свою лежанку, и был крайне недоволен этим обстоятельством.

Ладно, лежанку мы с Альмирой ему заменили, после чего снова разошлись по комнатам.

Однако не прошло и часа, как Багик снова запищал, и его беспокойная мамаша вновь ринулась к нему.

На этот раз малыш просто проголодался и жадно присосался к мамкиной груди.

Я же осознала, что такими темпами о сне можно будет только мечтать. Поэтому, скрепя сердце, стащила матрас со своей кровати и перетащила его к лежанке Багика.

Альмира, недолго думая, присоединилась ко мне.

— Нечестно получается, — объяснила она. — Щенок мой, а спать на полу будешь ты.

Я не стала спорить.

В итоге Юнис, пришедшая с утра нас будить, застала занимательную картину в виде набросанных на пол перин, на которых вольготно развалились собаки, в то время как мы с Альмирой в обнимку спали на тоненьком одеяле рядом.

— Его Величество удар хватит, если он это увидит, — весело заметила Юнис, наблюдая за тем, как я, кряхча, точно древняя старуха, поднимаюсь с этого импровизированного ложа.

— А мы ему не скажем, — отмахнулась я, разминая затёкшую шею и плечи.

— Он всё равно узнает, — донёсся от двери насмешливый голос.

Я подняла голову и уставилась на Гарнета, стоявшего в дверях, прислонившись плечом к косяку.

— А что, Первому рыцарю уже не требуется разрешение, чтобы войти в комнату принцессы? — скрестив руки на груди, раздражённо спросила я.

— Требуется, — согласился Гарнет. — Но Альмира обычно не возражает.

— Ну, теперь вместе с ней живу я, и я возражаю, чтобы всякие посторонние мужчины глазели на меня, когда я одета в одну только полупрозрачную ночную сорочку.

Тут я, конечно, преувеличила. Ночная сорочка, выданная мне Юнис, была сделана из плотного непрозрачного хлопка и доходила до щиколотки, так что разглядеть что-либо сквозь неё было физически невозможно, если только ты не Супермен с рентгеновским зрением.

— Приношу свои извинения, — Гарнет чуть склонил голову, однако раскаяния в нём не было и на грамм. — Я просто пришёл передать вам, что Его Величество ждёт вас на завтрак в столовой.

— Мы скоро спустимся, — заверила я его.

Гарнет улыбнулся. А затем отлип от дверного косяка и подошёл ко мне, протянув небольшой бледно-голубой цветок.

— Скромный подарок в честь знакомства, — пояснил он.

— Спасибо, — растерянно откликнулась я, забирая цветок.

— Увидимся за завтраком.

После чего Гарнет поклонился мне и вышел из комнаты.

Я же поднесла цветок к лицу — от него исходил едва уловимый, тонкий аромат, от которого мои губы сами собой расплылись в улыбке.

Что ж, не знаю, что именно Гарнет затеял, но этот жест был довольно милым.

— Не вздумай в него влюбиться, — строго сказала Юнис.

— Почему? — удивилась я.

Не то чтобы я собиралась в него влюбляться. Просто была любопытна причина подобной категоричности.

— Гарнет — крайне самовлюблённый мужчина, помешанный на упрочении своего положения при дворе. И если он проявляет интерес к какой-то женщине, значит, её внимание каким-либо образом выгодно для него, — объяснила Юнис. — В твоём случае даже о причинах его интереса гадать не приходится. Ты — истинная пара императора. А значит, прямая конкурентка леди Гэйнор. Так что Гарнет пойдёт на всё, чтобы дискредитировать тебя в глазах Его Величества.

Ну, чего-то подобного следовало ожидать.

Правда меня перспектива оказаться между молотом и наковальней ну совершенно не радовала.

Когда там Адэйр уже найдёт способ вернуть меня домой?

А то мне совершенно не хочется играть во все эти придворные игры. Потому что, как показывает история, ничем хорошим это не заканчивается. А мне моя голова пока что дорога.