Несговорчивый профессор

11 глава

Его губы касаются моих с такой нежностью, что по телу разливается тепло. Они мягкие, чуть влажные и не торопятся, будто все их предназначение — доставлять мне наслаждение. Богдан словно пьет меня медленно, как редкое вино, и я таю, растворяюсь в этом моменте.

Пальцы скользят к пуговицам моей блузки. Каждое его движение — обдуманное, неторопливое.

Слышу тихий шелест ткани, падающей на пол, и чувствую, как его ладонь прикасается к обнаженному плечу, и кожа тут же вспыхивает от этого прикосновения, будто по ней пробежали тысячи искр.

Он ласкает меня, изучает каждый изгиб, и я горю. Мне так нравится это сладкое, томное головокружение, когда мысли расплываются, и остается только ощущение его рук на моей коже.

Когда Богдан расстегивает бюстгальтер, я на секунду замираю, но его взгляд, полный такого обожания, смывает всю робость. Он смотрит на меня, как на произведение искусства, и от этого взгляда внутри все сжимается в тугой, сладкий комок.

Его пальцы снова на моей коже, теперь на животе, на бедрах, снимая последние преграды. Я остаюсь перед ним обнаженная, дрожащая и беззащитная.

И это ожидание, этот нарастающий пульсирующий ком внизу живота, становится невыносимым. Мне нужно чувствовать его так же, как он чувствует меня.

Руки сами тянутся к нему, дрожащие и нетерпеливые. Я расстегиваю его рубашку, прикасаюсь ладонями к горячей груди, чувствую, как бьется его сердце — в том же бешеном ритме, что и мое.

А потом он входит в меня, и мир сужается до точки. До этого единственного места, где мы соединены. Все начинается нежно, медленно, будто он хочет запомнить каждую секунду. Но с каждым движением волна нарастает. Ощущение такое острое, что перехватывает дыхание. Внутри все наполняется жаром, который растекается из самого центра, покалывает в кончиках пальцев.

Я тону в нем, в этом ритме, в шепоте моего имени на его губах.

Руки впиваются в спину, цепляясь за реальность, которая уплывает вместе с нарастающей волной. И когда она накрывает с головой, я просто исчезаю в ослепительной вспышке, кричу в его плечо, а он, замирая, держит меня, не отпуская, и шепчет что-то очень тихое и ласковое. А я просто дышу, вся еще трепещущая, и понимаю, что целая вселенная поместилась в эти несколько минут.

Вздрагиваю. Вскакиваю и, тяжело дыша, смотрю на свою комнату. Это был всего лишь сон?! Вытираю пот со лба и вздыхаю, падая на подушку. Жесть!

Почему-то голой видел меня он, а эротические сны снятся мне.

Не в состоянии дальше лежать в кровати, отправляюсь под холодный душ тушить пламя своего эротического сновидения.

В кармане джинсов назойливо вибрирует телефон. Это общий чат с девчонками. Они уже засыпали меня вопросами. Приходится отвечать. Пишу, что жива, и через полчаса мы уже сидим в нашем угловом кафе, за столиком у окна.

— Ну и где тебя носило вчера? — сразу же набрасывается Каролина, сгребая ложкой воздушную пенку с капучино. — Мы тебе звонили, ты не брала. Потом взяла и сбросила. Испугались, честно говоря.

Вера смотрит на меня с тихим, понимающим сочувствием. Она всегда чувствует, когда мне плохо.

Я делаю глоток своего латте. Он кажется мне горьким, хотя сахара я положила с избытком.

— Я… у Богуша была, — выдыхаю я и зажмуриваюсь, готовясь к взрыву.

Эффект, конечно, ошеломляющий. Вера поперхнулась своим какао, а Каролина замерла с поднятой ложкой, ее глаза стали просто круглыми.

— У кого?! — хором выдают они.

Приходится рассказывать сжатую, куцую версию.

Клуб, тот тип, подозрение, что мне что-то подсыпали, и… его внезапное появление. Как он вынес меня оттуда, как отвез к себе, как… мыл. Щеки пылают огнем, когда я произношу это. Единственное, я пропускаю момент с фотографиями и шантажом. Это слишком стыдно, чтобы признаваться. Заканчиваю на том, что утром я просто ушла.

— Офигеть, — медленно выдыхает Каролина, отодвигая чашку. — Это просто что-то с чем-то. Это уже не рыцарство, когда он поменял колесо, это что-то личное.

Морщу нос, показывая, что я с ней не согласна.

— Он просто поступил как порядочный человек, — тихо вставляет Вера.

— Мне тоже кажется, что это ближе к правде.

— Настаиваю на своей версии, — Кари качает головой, и в ее глазах зажигаются знакомые огоньки устроительницы теорий заговора. — Порядочный человек вызвал бы такси и отправил ее домой к папочке. А не тащил к себе, мыл и укладывал в свою собственную постель.

— Он не знал моего адреса.

— Захотел бы — узнал.

Я молчу, глядя на кружку. Ее слова попадают точно в цель, в ту самую смутную мысль, которую я сама гоняла в голове, но боялась озвучить.

— Ладно, с этим понятно, — Каролина делает паузу для драматизма. — А теперь самое главное. Где ты спала? У него большая квартира? Он уступил тебе свою кровать?

Тут меня окончательно переклинивает. И вместо того, чтобы отшутиться или соврать, я, краснея еще пуще, бормочу правду.

— В одной кровати… Он… он просто лег рядом.

В воздухе повисает гробовая тишина. Даже Кари на секунду теряет дар речи.

— В одной кровати, — повторяет она ошеломленно. — И что? Просто лег и уснул, рядом с тобой?

— Ну… да, — я чувствую себя полной идиоткой. — А что должно было случиться?

— Лиза, детка, — Каролина смотрит на меня, как на несмышленого ребенка. — Красивая голая девушка в постели половозрелого мужика — это не «что должно было случиться», это обязательно должно было случиться. Мужская логика в таких вопросах проста, как пять копеек. Так что либо он импотент, либо… — она многозначительно замолкает.

— Либо что? — не выдерживаю я.

— Либо у него проблемы с ориентацией.

Я фыркаю, но внутри все сжимается. В голове всплывает его крепкое, спортивное тело в одной футболке, его сильные руки… Нет, проблемы с потенцией и ориентацией у него явно нет.

— Он профессор, Кари! У него есть принципы, репутация! — пытаюсь я защитить его, сама не понимая, зачем.

— Ага, а еще у него есть гормоны, — парирует она. — Думаешь, нормальный мужик в постели с тобой не захочет переспать?

Я пожимаю плечами, отводя взгляд. Хочу сказать «нет», но почему-то язык не поворачивается.

— Но ты же знаешь про запреты на отношения со студентами, — вступает Вера. — Его же уволят, если узнают.

— Именно! — восклицаю я, хватаясь за эту мысль, как утопающий за соломинку.

— И что? — Каролина сводит брови. — Думаешь, зассыт из-за этого?

Я замираю. Смотрю на ее уверенное лицо и медленно качаю головой.

— Нет…

Как-то не вяжется у меня это слово с ним.

Вспоминаю его на экзамене — непоколебимого, как скала, и утром, когда я попыталась его шантажировать. Он был холодный, презрительный, но точно не испуганный.

Нет, он не из тех, кто «зассыт».

Вздыхаю. Больше всего меня волнует не это. Меня волнует экзамен. Как бы заключить перемирие и все-таки его сдать?!

Я смотрю в окно на спешащих людей.

Перемирие? После всего, что было?

Это звучит как фантастика. Но и выучить этот чертов матанализ тоже на грани сверхспособностей, вот только иного выхода у меня нет.